Мандос

Намо тихо дул в ладони, чтобы вспыхнул его волей огонь для светильников. Каплю себя он вкладывал, чтобы свет исцелял – и нужен он был многим фэа, хотя иные стремились к покою темноты. Поэтому лишь один зал из многих вала решил наполнить мягким сиянием и прозрачными тенями; огни ютились в недоступной высоте светлячками, и каждый страждущий сам сможет найти дорогу сюда. Лёгкая, как пушинка, девочка, помогала ему, поднимая их высоко. Любимица Вайрэ стала любимицей общей; душа ребёнка слепила глаза и была переменчива, как ветер. Тяжело ей, малышке, давалась разлука с родителями, но и сам Намо находил особую прелесть в её нехитрой компании. Семья девочки была ещё далеко. Годы пройдут, пока пройдут они тернистым путём с востока на запад. Но вёл их Финвэ – дойдут. - Готово, готово, да? – она ёрзала на его плечах в радостном нетерпении. - Нужно иметь терпение, - произнёс Намо, цепляя светильник на крюк длинного шеста. – Вот теперь готово. Шест поднялся высоко. Светильник занял своё место в парящих синих и белых огнях, и Намо подумал о длинной душистой траве в этом зале. То будет поляна под звёздным небом. Вайрэ понравится. Вала издали услышал шум. Кажется, пора заняться делом. - Мы не знаем, что с ним, владыка Намо. - Нам нужна ваша помощь, владыка Намо. - Он другой… - Он… - Тихо все, - отрезал Намо; и все майар замолкли, склонившись в поклоне. Существо перед ним истекало гноем и кровью. Контуры тела были кривыми, кожа темной, и вспыхивали в глубине глаз бессильная ярость и ужас. Рот исторгал зловоние и прятал в себе желтые клыки. Из воспалённых струпьев сочился мрак и яд. Сети Мелькора стянулись на старших детях Илуватара. Перед ними была лишь первая жертва – из множеств. За руки существо было приковано цепями к стене, скребло длинными когтями камень. Намо оглядел майар: двое были бледны и еле держались на ногах. Лишь ниже они склонили головы, когда вала остановил на них свой взгляд. - Он нападал на другие души, - пробормотал один. - Нам пришлось это сделать, - выдохнул другой, и Намо вовремя поймал его за плечи. Взяв его за подбородок, вала заставил его посмотреть себе в глаза. Тень Искажения в глубине ему не понравилось. - Пусть кто-нибудь отведёт этих двоих к моему брату. Я хочу, чтобы они спали под его присмотром три дня – Лориэн очистит их от яда Мелькора. Остальные – вон. И не приближайтесь, пока я вам не скажу. Майар как ветром сдуло вместе с их беспокойством. Оно и к лучшему. Дело шло медленно. Намо понимал, от чего эта сильное фэа, такое осязаемое и объёмное, покинуло собственное тело. Глубоко к сердцу запустило в него корни искажение, причиняя страдания и путая мысли, и больше всего вала боялся разрушить то, что чудом осталось от мрака чистым. Провести – и намотать на руку, как пряжу. Провести – намотать снова, потянув. Провести – и мерзость задымилась на его плоти, и, морщась, вала думал, что не хочет обучать подобному майар. Провести… Сначала существо перестало на него рычать. Истерика скатилась в тихий вой, когда оно безвольно повисло на цепях. На очистившихся руках Намо видел прозрачные дыры. В Чертогах время шло иначе. Не знал вала, сколько времени потратил, чтобы понять, как правильно действовать, и освободить несчастную душу от яда. Руки его горели – а от фэа всё равно осталась лишь тень. Это оказалась эльфийка. Глаза её были пусты. Сквозь неё Намо отлично видел стену. Да и цепи больше не удерживали тонких рук. Вала взял её на руки, несчастную, игнорируя собственную боль. Дева не подавала признаков жизни: жизни не тела, но тление того огня, что вдыхает в них Эру… Но Намо бережно прижимал эльфийку к себе и верил, что сможет её вернуть. Иначе его долг перед Ардой будет ничего не стоить. Густой туман прокатился по коже ледяными иголками. Капли воды мгновенно осели на одежде и прошли сквозь тень фэа эльфийки. Двое майар плотно закрыли за ним высокие двери в этот пустой зал. Денно и нощно следя за порядком озера Забвения, они давно уже забыли свои имена – но вызвались на эту жертву добровольно. Множество кувшинов они передавали в иные залы Чертогов, чтобы не пришлось к ним бежать за помощью в моменты беды. Другим вала не позволял сюда приходить – потому что слишком легко можно было потерять самого себя и растаять в пустоте. Намо жадно вдохнул влажный воздух. Столетия назад он уже перестал помогать ему; а погружаться в холодную чистую воду с головой, освобождаясь от бремени, нельзя было слишком часто. Но каков же был соблазн… Какова свобода… Вода казалась на вид мягкой. Даже в густых сумерках, что вечно тут царили, Намо видел ровное каменистое дно сквозь её чистый хрусталь. Не оглядываясь на майар, которые лишь свою работу помнили, вала вошёл в воду. Озеро омыло его, окутало своими водами эльфийку и успокоилось. Когда Намо умыл её, гримаса муки на её лице растаяла. Вала хотел, чтобы она забыла обо всех страданиях, что ей довелось пережить, поэтому дал ей выпить два глотка. Пусть в её фэа не останется и следа от боли – и не следа от той твари, в которую её пытались превратить в Утумно. Эльфийка резко вздрогнула у него в руках. Судорожный всхлип отразился громким эхом от стен Мандоса, и дева беззащитно уткнулась ему в руку. Выходя из воды, Намо заметил, что эльфийка становится цельной. Дрожащий огонь Илуватара вспыхнул в ней вновь тлеющим лепестком. Вала погладил её по волосам, давая обнять себя за шею, и решил, что позже передаст её заботам тем майар, что встретили её здесь первыми. Со временем она исцелится, но с нею предстояло ещё много работы. А также с многими, подобными ей. Эльф и эльфийка держались за руки. Пришли они к нему вдвоём, переплели пальцы и упали перед ним на колени, чтобы попросить невозможного. Намо не слышал ничего хуже и не мог представить ничего ужасней. Дети Эру молили, чтобы он их стёр. Намо отказал им сразу же, как только услышал, о чём они просят. Даже если б хотел, то он не имел права это сделать. А вала не хотел. - Но мы совершили ужасные вещи. - Наши сородичи гибли по нашей вине. - Мы недостойны жизни. - И даже не должны существовать. Эльфа он не знал, потому что о нём заботились майар. Эльфийку узнал мгновенно – с ней он был у озера, спасая первой. Намо подошёл к ним ближе. Оба сжались; приняли правильное для себя решение, и сами же боялись его. Глупые дети. Бедные дети. - Встаньте, - не послушались. – Поднимитесь немедленно! Его гнев испугал их обоих, поэтому подорвались они быстро. Эльфийка зажмурилась, а эльф прижал её к себе. Ну как им объяснить… Намо со вздохом провёл ладонью по волосам эльфийки, чтобы она открыла глаза. Её друг удивлённо посмотрел на него, хотя вала мог подозревать нечто большее, чем дружбу, между ними. - Ваши жизни в Арде – дар Эру Илуватара. Никто из валар не властен отнять этот дар у вас, кроме Него; а Он не станет, потому что нет в произошедшем вашей вины. Однако вы вольны остаться в Мандосе, сколько пожелаете. Вала надеялся, что они откажутся. В идеальном мире в Чертогах нет никого. Но он уже понимал, что они выберут. Спустя несколько дней майар обучали двух помощников, желающих искупить вину, которой на них не было. Их пришло ещё много. Приходили десятками, сотнями, бесчисленные тени, - и все оставались здесь. Пока спустя годы путь в Мандос для окончательно изменённых орков не закрылся навсегда.