Вот что я люблю

В понедельник Антон ехал в университет, сидя в вагоне метро и подрёмывая. Воскресенье прошло как обычно: толпы неугомонных людей, кричащие дети, скандалы, крики и нервотрёпка. Домой Шастун вернулся глубоко за полночь, поэтому выспаться не удалось, и на учёбу он ехал крайне сонный и задолбавшийся. Однако впереди был ещё целый день: четыре пары, работа, дом. Хотя с последней пары Антон намеревался сбежать, иначе он опоздает на смену. —Станция "Университет", — объявил мягкий женский голос. Шастун подорвался и выскочил из вагона, чуть не застряв в почти захлопнувшихся дверях поезда. В центре зала его уже ожидал Дима. —Сколько лет, сколько зим! Чет ты потрепался как-то, парень, — хмыкнул он. —Ну ты попробуй спать по два часа в сутки, — недовольно проворчал Шастун и устремился в сторону эскалатора. —Вообще не хотел приходить, но потом подумал, что армия — это совсем сейчас не про меня. —Вот именно, тёть Тамара с Алёной весь год сидеть не будет. Ну а если и будет, то после дембеля тебе придётся продать квартиру и почку, да и то вряд ли этой суммы будет достаточно. Тётей Тамарой друзья называли соседку Антона, которая частенько захаживала к нему домой, чтобы посидеть с Алёной, однако за такую доброту Антону приходилось постоянно помогать ей: приносить тяжёлые сумки из магазина, встречать родственников в аэропорту на такси за свои деньги, чинить краны, менять лампочки, выбивать ковёр, иногда просто платить круглые суммы. Тётя Тамара хоть и была доброй женщиной, но скупости ей было не занимать. —Ну вот, а мне бы в этом месяце не сдохнуть от голода. Купил сестре куртку и рабочие тетради, немного отсыпал тёть Тамаре, пара походов в магазин — и вуаля, от аванса осталось три касика. Вообще не ебу, что делать. Хоть на панель иди с такой жизнью. Дима хихикнул. —Ну а чё, ты прям ничего такой, только слишком худой. Но при желании я бы мог договориться, ты меня знаешь... Позов изобразил из руки телефонную трубку и сделал вид, что договаривается о встрече с клиентом. —Да ну тебя, — Шастун слегка хлопнул друга по плечу и надулся. —Сам иди в "девочки", вон ты какой у нас нарядный, — Антон ткнул в зализанную причёску Димы, его зауженные синие брючки, рубашку в тон и модные крупные очки. —Так, попросил бы тут, — жеманно изрёк Поз, отставив в сторону мизинчик. —Не фамильярничайте со мной, мужчина! —Вот ты дурак, — потрепал по макушке Диму Антон, и они зашли в здание вуза. В лифте друзья поднимались молча. Шастун разглядывал каллиграфически вырезанное ножом на лифте слово "хуй", что являлось вполне естественным явлением на филологическом факультете. Изначально "хуй" был написан простым маркером, но кому-то удалось его стереть, однако хитроумие студентов эти "кто-то" явно недооценили. Зато теперь надпись в лифте увековечена и при этом красноречиво повествует о перспективах в жизни студентов-филологов. В принципе, очень даже предусмотрительно, и чего все так возмущаются? Антон и Дима немного опоздали и случайно грохнули дверью, вбежав в аудиторию, однако старенький преподаватель ничего не заметил и продолжил монотонно бубнить лекцию. Большинство однокурсников тупо залипали в телефоны, некоторые болтали, а какие-то уже спали. —Привет, Димочка, — миловидная блондинка чмокнула Позову в щёчку и улыбнулась Антону. —Привет, Антоша, давно не виделись! —Доброе утро, Катька-каракатька, — улыбнулся Шастун. Катя — девушка Димы, с которой он проводит практически всё своё время, хотя познакомились они совсем недавно. Антон не мог нарадоваться гармоничности этой пары: такие похожие друг на друга, они прекрасно смотрелись вместе, всегда знали, о чём поговорить, и одним своим видом создавали какую-то добрую и светлую атмосферу семейного счастья, которого так не хватало в жизни Антона. После того, как ребята впервые пригласили Шаста посидеть с ними в кафе, он полночи рыдал в подушку, а от тяжёлых, казалось, уже давно затолканных в самые глубины подсознания воспоминаний, нестерпимо саднило и клокотало где-то в груди. Хотя Антон и любил всей душой Катю с Димой, он старался избегать их, если они были вдвоём. Поэтому теперь он сел на последний ряд, мотивируя свой поступок тем, что "ну я хочу поспать, а Евгений Палыч может заметить, и вообще я, короче, пошёл". Все уговоры Димы и Кати оказались бесполезными. Поудобнее устроившись на стуле, Шастун достал телефон и подключился к вай-фаю. Тут же вылезла целая тонна уведомлений из ватсапа. —Что за... — вслух сказал Антон, как увидел, что его пригласили в группу под названием "McFamily". Рядом с названием беседы красовались смайлики гамбургера и сердца. Сообщения летели со скоростью света. "Привет, ребята. Как настроение?))" Пользователь "Арсений~". Боже. Нет. "Хаха, привет Арсений))) Всё хорошо, гуляем с Машей перед работой))) *фото*" "Ой здарова, я ща в шараге, как сам????" "У меня всё отлично, вот тоже еду на работу)) *фото каких-то модных кроссовок на фоне педалей в машине*" "Класс, я с пяти, жду не дождусь) Ты самый классный мнг :*" Антон поморщился и сразу же покинул беседу. Не хватало ему ещё бесконечных уведомлений в телефоне, 99% из которых — кипяток восторженности малолетних сотрудниц мака. Что они вообще все нашли в этом Арсении, да ещё и за такой короткий срок? Небось ходит всем раздаёт конфеты. Тоже мне, нашёлся тонкий психолог человеческой души. Подкупает малолеток сладостями.

***

Учёба прошла очень вяло. В магазине у метро Антон купил энергетик и в обнимку с ним поехал на работу, которая не сулила ничего хорошего. Снова Арсений, который теперь только раздражал Шастуна своим лицемерным позитивом, снова ненавистная касса, снова долгие, томительные часы оскорблений и угнетения. Зато он получит деньги, на которые сможет купить сестре ту куклу, которую они вместе видели в детском магазине и о которой Алёна с упоением говорила каждый день. Антон прекрасно понимал, что в его ситуации тратить деньги на второстепенные вещи безрассудно, но в то же время искренне хотел, чтобы у его сестры было настоящее детство, как и у всех детей: с дорогими игрушками, красивыми вещами, без каких-либо проблем. Только ради этого он терпел внушающую отвращение работу, посетителей, которых так и хотелось послать к чёрту, а теперь ещё и показушно добренького взявшегося из ниоткуда Арсения. Ну ничего, и похуже бывало.

***

Антон медленно стянул с себя джинсы и попытался попасть ногами в штанины рабочих брюк. В глазах двоилось от недосыпания, поэтому попытка не удалась: Шастун полетел на пол и долбанулся головой о скамейку так, что из глаз полетели искры. —Вот это жойско, — вслух прокомментировал он, но тут дверь распахнулась и больно ударила его по спине. Шастун взвыл. —Блин, Антон, это ты? Знакомый голос, да. Не мог бы ты, Арсений, выйти отсюда куда-нибудь нахуй? —Ты ушибся? Помочь встать? Попов засуетился и попытался схватить Антона за руку, чтобы помочь тому подняться. Тот резко дёрнулся и прошипел: —Уйдите! —У тебя всё в порядке? Смотрите-ка, он всё же сказал это. Да, но что-то течёт на пол, похоже, это, мать её, долбаная кровь, как думаешь, у меня всё в порядке, козёл надутый? Арсений озабоченно оглядывал Шастуна со всех сторон. —Да ты содрал кожу! Попов выскочил из раздевалки и вернулся уже с аптечкой. Антон успел сесть на скамейку и натянуть злосчастные штаны, потому что всё это время он валялся на полу в одних трусах, что во всей ситуации смущало его больше всего. Попов приблизился к Антону, чтобы обработать рану, однако Шастун с силой отпихнул менеджера и крикнул: —Зачем вы ко мне лезете? Что вы вообще говорите со мной? Можете отстать? Не надо ко мне подходить, и не нужна мне ваша помощь! Уйдите! Просто уйдите! Я сам заклею царапину, а сейчас просто выйдите! — Шастун сорвался на высокий крик, и вдруг по его лицу заструились слёзы. Потоки слёз, которые невозможно было остановить. Парень сам от себя такого не ожидал, однако рано или поздно эмоции, которым не даёшь выхода, выливаются сами собой, порой в самые неподходящие моменты. —Не смотрите на меня так, уйдите! — всхлипнул, задыхаясь, Антон, и закрыл лицо руками. Арсений тихо положил аптечку на скамейку и молча вышел из раздевалки.

***

За целую смену Арсений так и не взглянул на Антона. Он старательно избегал любого контакта с Шастуном, что ещё больше злило парня. Уж лучше бы он накричал на него или делал вид, что ничего не произошло, а так он только раззадоривает бешенство Шаста. Антон ненавидел казаться слабым. И ненавидел каждого, кто видел его слабость, такую девчачью, наивную, детскую. И он жалел, что Арсений стал её свидетелем, жалел до ненависти, сжимая руки в кулаки и протыкая ладони ногтями. Рабочий день кончился быстро. На выходе из мака Антон столкнулся с... мать твою за ногу, Арсений ебучий, ты что, вездесущий? Вот какого хера ты здесь стоишь, придурок? Попов стоял возле мраморного ограждения и любовался фонтаном. Его лицо подсвечивалось софитами и выражало полнейшую безмятежность. Ага, какие мы милые и пушистые, хоть на заставку в телефоне ставь вместо кролика или котика. Услышав, как грохнула дверь Макдоналдса, Арсений резко обернулся. —Послушай, Антон, — начал он, увидев знакомую фигуру. Арсений явно дожидался Шастуна, о чём тот сразу догадался и взбесился ещё больше. —Бла-бла-бла, я ниче не слышу, ла-ла-ла, — парень начал кривляться, затыкая уши. На лице Арсения были написаны тревога и озабоченность. —Тебя подвезти? У меня тут машина недалеко. —Сорян, принцесса поедет на карете-тыкве, метро ещё не закрыли. Спокойной ночи, всего наилучшего. Шастун резво зашагал своими десятикилометровыми шагами в сторону метро. Арсений так и остался стоять возле фонтана, провожая его тяжёлым, тоскливым взглядом. Уже дома, ложась спать и проверяя телефон, Антон прочёл сообщение от Арсения: "Всё будет хорошо. Добрых снов".