.

На утро я проснулась в своей кровати, к сожалению, одна. Интересно, почему он не остался? Ну да ладно, может дела были. Лёжа и смотря в потолок, я вспоминала всё произошедшее за вчерашний вечер. Но внезапно мои сладкие воспоминания прервал звонок. - АстридХофферсон, - попытав сделать более бодрый голос, спросила я. - Хофферсон, доброе утро, как спалось? - Привет, Сморкала. Не плохо. Что – то случилось? С чего это ты в такую рань? – спросила я и приняла сидячее положение. - Да, Хофферсон. Судя по всему, какой – то бедолага серьёзно задолжал нашей «Фурии».- Что ты имеешь ввиду? – дело пахнет жареным.- Подъезжай к складам, где он был замечен. - Сейчас буду.Собравшись как можно быстрее и доехав до места. Я увидела машину скорой помощи и две машины полиции. И зовущего меня Дейва. - Хофферсон, иди сюда! – крикнул Сморкала. Я пробралась сквозь ленты ограждений и увидела яму. Вырытую буквально этой ночью, но пустую. - Что здесь произошло? – спросила я, смотря в яму, глубиной метра два. - Молодой парень рано утром делал пробежку, и услышал глухие крики. Он пошёл на звук и обнаружил что под землей кто – то звал на помощь. Он вызвал нас, и мы его в прямом смысле откопали. Этот погребённый заживо, чуть было не задохнулся. Мы подоспели вовремя. Им оказался некий Драго Блудвист. По его показаниям, мы узнали, что он не смог выплатить долг «Фурии». И тот решил закопать его заживо. - Этот маньяк точно ненормальный, - сказала я, смотря на карету скорой, где лежал этот самый Драго Блудвист, - он не сказал местоположение или имя «Фурии»? - Нет. Как только он услышит это слово, его бросает в дрожь и начинается настоящая истерика. Парень реально его запугал. - Бедолага. Надо как – нибудь узнать хоть что – либо. Неужели мы никогда не сдвинемся с места? – сказала я грустным, задумчивым голосом. Закончив с этим делом и так ничего и не узнав. Я отправилась домой. Сидя ночью у окна. Меня нагрузили грустные мысли о том, что если я его не поймаю, моей карьере детектива придёт конец. Где ты? Почему ты это делаешь? Где будет твоя следующая сделка? Как мне тебя поймать? Выйдя на балкон и посмотрев вниз, на дорогу, до моего слуха дошёл знакомый звук. - «ФУРИЯ»! – крикнула я и глазами резко начала искать синий свет. Вот он! Пронёсся по соседней улице и свернул на следующую! Надо вызвать остальных! Чёрт, нет времени. Я бегом сбежала вниз в гараж и заведя машину, втопила газу как можно сильнее. Я нажала на руле кнопку вызова Сморкалы: - Алло? – сонным голосом ответил он. - Сморкала!!! Быстрее!!! Включи мой маячок в машине и вызови подмогу! Я еду за «Фурией»! Он не успел ничего ответить потому что я сбросила звонок. Я догнала его только двумя кварталами выше. Он пронёсся передо мной, а за ним пролетели еще два мотоцикла и три автомобиля. Видимо, сам «Фурия» вляпался. Они свернули на загородную дорогу, в лес. И остановились на какой – то небольшой поляне. Я оставила машину подальше и уже пешком, держа пистолет на мушке, пошла за ними. Я увидела их посреди леса, на небольшой поляне, и спряталась за деревом. «Фурия», не снимая шлема, стоял возле своего мотоцикла, держа в руках оружие. Ну вот, ему светит еще одна статья, за незаконное владение оружием. Он стоял один, а напротив него, нацелив на него оружие, стояла какая – то банда. Подойдя по ближе, я услышала их разговор, да даже не разговор, а угрозы в сторону «Фурии»: - Мы тебя по твоему же байку размажем, если не отдашь нам всё, что у тебя есть. Ты пытался закопать заживо нашего брата. Молчишь, да? Ну значит ты согласен. – ответил парень, которого в темноте было плохо видно. Он поднял оружие на уровне вытянутой руки и стал приближаться к «Фурии», намереваясь застрелить того. Я не могла ждать этого, потому – что «Фурия» нужен мне живым. Я выстрелила в колено одного из парней, а остальные от неожиданности направили на меня пистолеты. - Стоять! Полиция! Опустите оружие на землю! – сказала я и вышла из-за дерева. - Ого, малышка, а не мелковата ли ты для полицейского? – ответил мне тот, который разговаривал с «Фурией», видимо глава банды. - Я сказала оружие на землю! Живо! – краем глаза я заметила, что «Фурия» сделал шаг в мою сторону. Нельзя спускать с него глаз, а то он может опять скрыться, и всё будет коту под хвост. - Милая, а ты не боишься находиться одна, в темном лесу, с плохими ребятами? – спросил этот же урод, с нотками пошлости в голосе. Это меня вывело из себя. Я выстрелила во второго парня. Тоже в колено. Даже в ночи, я отлично стреляю. Видимо это их разозлило, и они стали надвигаться на меня. Я покрепче схватила оружие и уже была готова стрелять, как вдруг перед мной встал «Фурия». - Что ты делаешь? – мерзким, злым голосом спросил глава банды, - Это же коп, её надо убрать и закопать здесь же. «Фурия» не отвечал. Лишь направил на них пистолет и покрепче перехватил его. Что он делает? Защищает? Или так ему легче меня убрать? Я просто не понимая ничего, не смогла успела даже ничего сделать, как вдруг услышала звуки стрельбы. Глава банды пытался попасть в меня, но «Фурия» меня оттолкнул в сторону, а сам отпрыгнул в другую. Я спряталась за деревом и стреляла по другим парням. Но не заметив одного из банды, услышала выстрел и почувствовала боль в районе рёбер. Я упала на землю, не в силах стоять на ногах. Зажав рукой рану, я пыталась остановить кровь, но безуспешно. Кажется, пуля попала в лёгкое, потому что мне было тяжело дышать, по рукам прошёл холод, а рана жгла, как будто к груди приложили раскалённое железо. Перед глазами начало всё плыть, но я изо всех сил пыталась сфокусировать зрение на «Фурии». Я увидела, что «Фурия», стреляет во всё, что движется. И стреляет метко, как – будто его этому учили. Вот он подходит к главе, сбивает с ног и делает выстрел ему в голову. Перед глазами всё опять начало плыть, и я вспомнила Иккинга. Иккинг, пожалуйста, прости меня. Я не должна была идти сюда. Хотя, нет, должна. Это мой долг. Глаза заполонила пелена слёз, а руки стали настолько холодными, что я просто перестала их чувствовать. Я повернула голову в сторону перестрелки, и увидела, что вся банда лежит на земле, а в мою сторону бежит «Фурия». Он присел передо мной на колени. Что? Он не станет убегать?Он не оставит меня здесь? Не убьет? Что происходит вообще? Он сел на колени возле меня и поднял себе на руки. Осмотрел рану, и прижал руку, чтобы остановить кровь. Видимо, поняв, что через шлем плохо видно в темноте, он снял шлем. - Ик..к..кинг? – чувствуя, что по щеке изо рта побежала еще теплая кровь. - Астрид, боже, Астрид, пожалуйста держись. Не уходи. Астрид. – даже в темноте было видно, как его глаза наполнились слезами. - Иккинг, неужели это был ты? – прерываясь на каждом слове, пытаясь сделать полный вдох, я спросила у него. - Прости меня, Астрид, за то, что всё так вышло. Это моя вина. Не уходи, миледи, пожалуйста, - из его глаз полились слёзы, а его руки прижали меня сильнее, - Астрид, держись, только не теряй сознание, смотри на меня, Астрид. Дышать становилось всё тяжелее. Сознание плыло. Но я старалась. Правда старалась. - Я не верю, Иккинг. - Астрид, нет, нет, нет. Пожалуйста, дыши, смотри на меня, Астрид. Хофферсон, чёрт возьми. Не уходи. Я люблю тебя. Правда люблю. Больше жизни люблю, Хофферсон, - его плачь всё также не останавливался, а губы и руки дрожали, - Не уходи. У меня совсем не осталось сил. Я очень устала. В глазах всё плывёт, а воздуху всё тяжелее попадать в легкие. - Нет, нет, нет, Астрид. Не закрывай глаза. Пожалуйста. Астрид, смотри на меня. Дыши, прошу тебя. Только дыши. На его лице замигал свет от сирен. Полиция приехала. Что с тобой станет, Иккинг? Тебя посадят? На сколько? Сколько убийств ты совершил? Сколько наркотиков продал? Сколько оружия ты прячешь? Тебя посадят пожизненно. Но даже не смотря на всё это, я люблю тебя, Хэддок. Люблю. Последнее что я увидела, это были заплаканные глаза Иккинга. Последнее, что я услышала, был вой сирен и крик. Его крик. До боли раздирающий крик. - АСТРИД!!! НЕТ!!! А-А-А-АСТРИ-И-И-ИД!!! А-А-А-А-АСТРИ-И-И-ИД!!! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! – он кричал, кричал, долго. Кричал тогда, когда я закрыла глаза. Кричал, когда его в прямом смысле слова отдирали от моего тогда уже холодного тела. Кричал, когда его держали трое полицейских. Кричал, когда его посадили в машину. Он кричал. Кричал в мыслях, потому что от голоса уже почти ничего не осталось. Кричал телом. Даже когда его приговорили к восьми годам лишения свободы, когда все новости только и твердили о том, что сын шефа полиции оказался самым опасным наркодилером и убийцей. Он кричал. Сидя в камере заключения, он разбивал кулаки в кровь о стены, об решётки, сделав самый последний и сильный удар, он закричал так громко, что это было слышно за пределами тюрьмы. Он кричал. Кричал все эти восемь пустых, серых, замкнутых лет. Каждый божий день, он разбивал руки в кровь и шёпотом звал её. Спустя восемь долгих лет, его любовь ни на каплю не изменилась. Он винил себя. Винил за то, что не остановил её. Винил за то, что не смог защитить. Винил за то, что полюбил её. Винил за то, что подверг её жизнь опасности. Он злился. На себя. На ту банду. На неё. За то, что она полезла в самое пекло. Спустя восемь лет, он не смог простить себя. Он любил её, любил как воздух. Любил больше всего живого на свете. Как только он отсидел свой срок наказания, первое место, куда он отправился, была её могила. Он плакал, кричал, разговаривал с ней. Рассказал ей всё. Как прятался от неё. Как ему было больно понимать, что она охотится за ним. Как много раз подвергал свою жизнь опасности. Как ему стыдно было смотреть ей в глаза днём. Он приходил к ней каждый день. Каждый чертов день он приносил ей цветы. Каждый чертов день он разговаривал с ней и рассказывал, как сильно любит её и что всё бы отдал, лишь бы увидеть её снова…