17. Закат
25 июля 2018 г., 12:00
Одиннадцать земных лет спустя
Плетение кос всегда успокаивало Стива. Он довольно быстро освоил технику и никогда не отказывал дочери в помощи. Зайдя в покои, Тор увидел Стива, сидящего на кровати и плетущего Лейв косы, и улыбнулся. Признаться, на мгновение Тор позавидовал Стиву, он проводил куда меньше времени с дочерью, чем Стив. На его плечах, плечах Тора, лежало куда больше ответственности и было множество важных дел. Стив мог позволить себе остаться во дворце хотя бы иногда. Тор не мог позволить себе такого даже единожды. Всё это выглядело настолько мило, что Тор решил их не тревожить. Принять ванну для него было единственным правильным решением. Поэтому поцеловал в лоб дочку и Стива в щёку, и поспешил скрыться за дверью ванной комнаты. — Расскажи сказку, — попросила дочка, когда они снова остались одни. — Расскажи, как Все-отец спас Мидгард от ледяных великанов. — Я никогда не рассказывал тебе эту сказку, — подметил Стив. — Ну, па-а-ап, пожалуйста! — Ты же уснёшь, как только твоя голова коснётся подушки, а я ещё не доплёл тебе косы. — Ну, одной проблемой меньше же, если я усну. Стив рассмеялся. — Давай сначала закончим. — Ладно, — согласилась она. — А мне обязательно идти на завтрашний праздник? — Чайка, это не просто праздник. Завтра состоится коронация твоего отца. Важное событие. — Но это скучно! Я хочу, чтобы ты научил меня драться, отбиваться от врагов и побеждать их, выигрывать войны и спасать ни в чём не повинных людей. — Ты ещё слишком юна для войн, — хмыкнул Стив, закрепляя одну косу лентой. Чайка вдруг повернулась к нему, нахмурившись. Её светлые брови сдвинулись к переносице, голубые глаза заиграли тёмными красками. Надутые щёки и сложенные на груди руки говорили лишь об обиде. — Ты считаешь, что девочки не должны драться? — проговорила она зло. — Такие юные девочки, как ты, да, — согласился Стив. — А вот когда подрастёшь и если захочешь, ты можешь стоять на страже Асгарда, пока не станешь его королевой. У Чайки вытянулось лицо. — Повернись, нужно заплести ещё одну косу. — Пап, — послушно повернувшись, Чайка села на колени. — А кто такие валькирии? — Воины, — начал рассказывать Стив, плетя косу. — Они стояли на страже Асгарда много лет, если верить легендам. Я никогда не видел валькирий. После страшной битвы все валькирии погибли, но они защищали Асгард до конца, и спасли его ценой своих жизней. — А я могу стать валькирией? Я хочу ездить верхом на летающей лошади, как они! — Когда твой отец станет королём Асгарда, задай ему этот вопрос. Стив быстро доплёл косу, слез с кровати и посмотрел на дочку прямо, пытаясь понять, ровно ли он заплёл ей волосы. Осматривая её, он обратил внимания на подвеску на шее: на тонкой золотой цепочке висели точно такие же золотые буквы, складывающиеся в её имя «Þorleif», но, присмотревшись, он понял, что в её имени не хватает первой буквы, от неё осталась только петелька, на которую эта самая буква крепилась. — Орлейв, — прочитал Стив, и Чайка опустила взгляд вниз, к своей подвеске, а потом виновато посмотрела на папу. — Не переживай, отремонтируем. — Хорошо, — кивнула она. — Хорошо, что ты не ругаешься. — Тебе пора спать. — Не хочу, хочу пудинг. — Пудинг завтра, а сегодня пора спать, — ласково сказал Стив. — Обещаешь? — хитро спросила Чайка. — Конечно. — Тогда ладно, — она спрыгнула с кровати. — Спокойной ночи, папочка. Она проскакала к двери, ведущей в ванную комнату, осторожно приоткрыла ее и, зажмурив глаза, пожелала Тору спокойной ночи, а затем вышла из покоев в сопровождении Бьёрна. Через несколько минут вернулся Тор. Подобно Чайке, он сел на кровать перед Стивом и молча протянул ленту для волос. Лента блестела, переливалась в искусственном свете. Улыбнувшись, Стив взял её в руки и стал заплетать волосы. Хорошо, что волосы Тора были короче, чем у Чайки. — Твоя дочь хочет стать валькирией, — стал рассказывать Стив, перебирая волосы. — Валькирией? — удивился Тор. — Она такая воинственная. — Ты служишь для неё хорошим примером. — И, видимо, должен буду создать элитные войска для неё, когда стану королём. — Сиф будет в восторге. — Думаешь? — Тор ухмыльнулся. — Она такая одна на весь Асгард. Стив рассмеялся. Тор всегда гордился тем, что среди его воинов была Сиф, а ещё он знал её так хорошо, что даже не скрывал, что лукавил. Сиф будет только счастлива воспитывать подрастающее поколение воительниц. — Всё, — сказал Стив победно, закончив плести. — Это было самое интимное прикосновение к тебе за последнее время. Тор лёг на кровать. Перина была мягкой, удобной, и после долгого дня казалось, что не может быть ничего лучше, чем утопать в теплоте и мягкости. Стив ухмыльнулся, наблюдая, как Тор, закрыв глаза, наслаждался. — С этой подготовкой к коронации, — продолжил Тор, не открывая глаз, — я потерял столько времени, которое мог бы провести с вами. — Лейв не злится, — подхватил Стив, ложась рядом. — Она гордится своим папой. — А ты? — Тор резко открыл глаза и поднял взгляд к Стиву, — Стивен, ты злишься? — Разве что на то, что приходится засыпать одному. Иногда мне кажется, что ты просто меня разлюбил, — в шутку хмыкнул Стивен и ткнул Тора локтем в бок. — Когда ты почти король, сложно правильно распланировать время. Коронация, большой пир, Все-отец терпеть не может подготовку к праздникам, да и мама не особо. Приходится всё делать самому. Звучало, как отговорка. Тор заметил, что Стивен загрустил. Такое случалось не часто. С его лица пропала ухмылка, глаза потускнели и совсем не походили на море, как раньше. Подумав, бог поманил его пальцем, и Стив наклонился, усмехаясь. И только Стив хотел поцеловать возлюбленного, как в комнату вошёл Бьёрн. Заикаясь, сказал, что юная Торлейв хочет послушать сказку на ночь. Стив уже хотел встать, но Тор остановил его. — Хочу немного побыть с ней, — сказал Тор, улыбаясь, — в ночь перед коронацией. Дождись меня. Кивнув, Стив попросил Бьёрна принести воды.***
Комната юной наследницы Тора была небольшой и уютной, заставлена всякими интересными вещами. Истории всех вещей Тор не знал, но был уверен, что дочь могла с лёгкостью рассказать о каждой из них. Некоторые стеллажи были заполнены от пола до потолка, и все они без единой пылинки. — Папа сказал, что ты не хочешь идти на мою коронацию завтра, — сказал Тор, с любовью глядя на Лейв. Она лежала на боку и повернулась только на голос отца. Тор улыбнулся. — А это долго? — спросила девочка, сев и подтянув одеяло к себе. — Нет. Обещаю. — Тогда я приду. — Так бы и поступила любая из валькирий, если бы такие водились в наших краях ныне. — Я буду первой, — вскочив, сказала Лейв. — Правда? Улыбнувшись, поджав губы, Тор погладил её по голове и сказал: — Поговори об этом с Сиф. — Это «да»? Не ответив, Тор кивнул. Для Лейв этого было достаточно. Улыбка на её лице стала ещё шире, а глаза светились радостью. После целого дня бесконечных репетиций, это послужило хорошей наградой. Сев на край кровати, Тор положил ладонь поверх одеяла, и Лейв тут же схватила его за руку, сжав своей маленькой рукой средний и безымянный пальцы. Кольцо на одном из них давило на другой, но Тор не жаловался. Хватка дочери была сильной. — Расскажешь сказку? — спросила она. — Расскажи о том, как Все-отец спас Мидгард от ледяных великанов. — Задолго до твоего появления на свет, — начал Тор. Лейв слушала внимательно. Тор был хорошим рассказчиком, без труда показывал всё в лицах, когда это было нужно, и прекрасно описывал космическую пустоту, с которой сталкивался Один на своём пути. Его путь был длинным и опасным, на каждом шагу его подстерегали враги, все тёмные силы Вселенной желали ему смерти, преграждая путь к своим владениям. Когда-то Тор сам вдохновлялся этой историей. Могущество его отца никогда не ставилось под сомнение. И Один не раз доказывал это своим сыновьям. Он показывал им миры, которые процветали после освобождения их от тьмы, миры, в которых славили его, и даже тот, зовущийся Мидгардом, который чествовал всех асов. Лейв нежно любила Мидгард и все истории о нём. Тор иногда шутил, что он достанется ей в наследство. История была длинной, но интересной, и заканчивая, Тор заметил, что Лейв уже засыпает. Как и всегда, в конце Тор рассказывал о Мьёльнире, о его создании, его мощи и силе, которую он даёт достойным. — А я смогу поднять Мьёльнир? — сквозь сон спросила Лейв. Наклонившись, Тор поцеловал дочку в лоб, тихо прошептав: — Конечно. Ведь дочь короля Асгарда не может быть недостойной.***
День выдался солнечным. Тёплые лучи скрывали холодное небо, ветер волновал реку, протекающую через весь Асгард. Самые сильные всплески доставали до Радужного моста. Стоя на балконе, облокотившись на перила, Тор смотрел вдаль, любуясь стихией. Пальцы подрагивали от холода и волнения, постепенно приходило осознание значения сегодняшнего дня, самого великого во всей его жизни. Он станет королём, законным правителем Асгарда и будет делать всё, чтобы народ процветал. В том, что он станет хорошим правителем и великим защитником, не стоило и сомневаться. Единственное сомнение, хранившееся в душе, касалось Стивена. Достигнув цели, Тор не знал, как быть дальше. Пророчество будет исполнено, и к сожалению громовержца, ни одно другое предсказание не говорило о том, что будет в будущем. Тор не знал, какова дальнейшая судьба человека, который смог поднять молот, и порой мысли уводили его не туда, куда следовало бы. Тор думал о чувстве, с которым прожил столько лет. Что это было: долг, обязанность или всё-таки та любовь, о которой мидгардцы слагают стихи и песни? — Тебе стоит задать свои вопросы Стивену, — холодный голос Локи был узнаваем без труда. Тор даже не повернулся. Он знал, что брат окажется рядом через мгновение. — Ты думаешь, у меня есть вопросы? — грустно усмехнулся он. — Просто обязаны быть. — Я без одного дня законный правитель Асгарда. И этого уже ничто не изменит. Предначертанное сбывается. — Как бы не так, — засмеялся Локи, прикрыв глаза. — О чём ты? — Наш дорогой брат, наш Бальдер погиб давно, — вспоминал Локи, не сводя взгляда с Тора, — но как видишь, Рагнарёк не застал нас врасплох. Все живы, целы, даже твой Мидгард. Все эти годы, проведённые со Стивеном, ты потратил зря. Ты зря потратил время на того, кто тебе не мил. — Я не тратил время зря. — О, — коротко сказал Локи и, чуть наклонившись к Тору, но не понижая голоса добавил: — Средство. Он всего лишь средство. Ты хотел трон и только поэтому Стивен был рядом. — Это не так. — Расскажи ему. Расскажи правду, верни воспоминания, заключенные в Мьёльнире, узнай его истинные чувства, спроси, хотел ли он этого, нравилось ли ему быть твоей марионеткой, спроси, знает ли он, почему ты так поступил. Голос Локи звучал в голове, противно и громко. Тор зажмурился, пытаясь выкинуть эту дымку из головы. Локи затягивал его, продолжая нашептывать, шипеть как змея. От него было не избавиться, он не знал, как убрать Локи из собственной головы, не знал, как вынырнуть в реальный мир. И только на грани, когда уже не видел другого выхода, Тор оттолкнул брата. Локи отлетел на несколько метров, исчез с глаз долой. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что брат лежит у стены и, ухмыляясь, смотрит на него. — Зачем ты это делаешь? — вскрикнул Тор. — Ты говорил, что ты со мной. Говорил, что предан мне. Почему ты настроен против Стивена? — Хочу доказать, что тебе не нужны одурманивающие разум вещи, чтобы быть королём. Как ты не понимаешь… — Так же, как и ты, брат. Стивен дорог мне, как любой в этом дворце, оставь его. Он сам решит свою дальнейшую судьбу. — Отец выкинет его отсюда, не успеешь ты и на свой железный стул сесть. — Хватит! Уймись, Локи. Стивен не просто мидгардец! За эти годы он не изменился, не постарел и не потерял своей силы. Он достоин того, чтобы остаться здесь навсегда! Тор, повернувшись, поспешил покинуть балкон, и замер, когда Локи вновь заговорил. — Я нашёл Бальдера, — сказал он, а потом просто исчез. Сглотнув, Тор не мог пошевелиться. Он стоял и пытался осознать всё, что произошло. Видение? Мираж? Бред? Сказать было сложно. — Папа, папа, — вдруг послышался детский голос. — Папа, мы опоздаем на коронацию. — Не опоздаем, Чайка, — ответил ей Стив. Глаза Тора закрылись сами по себе, глубокий вдох не дал нужного успокоения. Что, если всё это время Стивен стоял за шторой и слушал? Что, если он слышал каждое слово? Каждое сомнение в голосе Тора и все гадости, которые Локи нашёптывал ему? Пока шорох и возня в покоях не прекратились, Тор стоял на балконе, боясь предстать перед Стивом.***
Стив держал Чайку за руку. Она осматривалась вокруг, любовалась роскошно украшенным залом и была в восторге от количества асгардцев, пришедших сюда сегодня. Они стояли недалеко от Одина, чуть позади Фригг, наравне с покачивающимся на пятках Локи, который то и дело кидал взгляды в сторону Стива. Тот был не в настроении, и это было слишком очевидно. И как бы он не прятался за улыбкой, которую дарил дочери, та обида, непонимание и злость были видны на поверхности. Локи не мог перестать улыбаться. Как только заиграла музыка, в зал вошёл Тор. Он улыбался, смотрел по сторонам и приветствовал свой народ в лучших традициях Асгарда. Иногда он переводил взгляд на членов своей семьи: отец смотрел на него строго, мать с улыбкой, Локи лишь закатил глаза на его выпендрёж, а Стив… Смотреть на Стива после утреннего происшествия было тревожно, но он не подал и вида, а в ответ получил уверенный кивок. Народ выкрикивал его имя. «Да здравствует Тор!», — кричали асгардцы так же громко, как и в любой из дней Тора, который праздновался во дворце. На каждое такое приветствие Тор поднимал вверх молот, и его улыбка становилась ещё шире. В солнечном свете, проникающем во дворец, его шлем блестел. Он улыбался своим воинам, кричал вместе со всеми. Этот проход сквозь толпу, между воинами Асгарда, выстроившихся в две колонны по обе стороны от Тора, встреча с отцом и долгожданное событие, насытили Тора уверенностью, дали ему то, чего он всегда хотел, и всё, что было «до», просто отошло на второй план. Остановившись перед лестницей, ведущей к Одину, Тор встал на одно колено, поставил рядом Мьёльнир и снял шлем, ухмыльнувшись. Он снова одарил собравшихся довольным взглядом, поймал улыбку дочери и подмигнул ей. У Чайки глаза горели восторгом. Один поднялся с трона, сделал несколько шагов навстречу Тору и ударил посохом по полу. По залу гулко разнеслось эхо. Наступила тишина. — Тор Одинсон, мой наследник, — начал Один, — мой старший сын, тебе вверяется могучий молот Мьёльнир, выкованный в сердце умирающей звезды. Ему нет равных, как разрушительному оружию и как созидательному инструменту. Это подобающий спутник для короля. Я защищал Асгард и жизни невинных существ всех девяти миров со времен великого начала. Речь Одина была долгой, яркой и вдохновляющей. Тор слушал, внимал, запоминал. Он не раз слышал многое из того, о чем говорил Все-отец, но сейчас воспринимал его слова так, как будто слышал впервые. — Клянёшься ли ты защищать все девять миров? — Клянусь. — Клянёшься блюсти мир? — Клянусь. — Клянёшься ли ты отбросить все эгоистичные амбиции и действовать лишь на благо миров? — Клянусь! — подняв молот, ответил Тор с улыбкой на лице, уверенно и громко. Ещё немного и их жизнь изменится. Тор понимал это, понимал, на что идёт, ощущал, как его желание течёт ему в руки. Кровь закипала, волосы на руках вставали дыбом от осознания значимости и величественности момента. Чем долгожданнее момент, тем более сладким он казался. — Значит, сегодня, — продолжил Один, смотря на Тора строго, — я, Один Все-отец, провозглашаю тебя… Он замолчал резко, а следом затряслись стены. На секунду дворец накрыло мраком, похолодало, по столбам поползли ледяные узоры. Все-отец побледнел. — Ледяные великаны. Началась паника. Стража выводила людей из дворца. Тор вскочил и подбежал по ступенькам к Стиву и дочери. Он думал, Лейв испугается, но та встала так, словно была готова к битве. Держа её за руку, Тор посмотрел на Стива, положил ему руку ему на щёку, и, на его удивление, тот не отпрянул, не попытался уйти от его прикосновения. Это мгновение показалось Тору таким длинным, таким тяжёлым, что он никак не смог ничего сказать. — Тор, Локи, за мной, — крикнул Один и снова ударил копьём по полу. — Стивен, прости, я должен был так с тобой поступать. — Я в порядке. Мы в порядке. Иди. Кивнув, Тор последовал за отцом. Но прощальный взгляд Стива стоял перед глазами, не давая забыть о том, что даже боги совершают ошибки, и здесь, в Асгарде, чаще ошибаются именно они.***
Сидя в покоях, Стив пытался убедить Чайку, что им нечего бояться. Все-отец сказал, что ледяные великаны погибли от рук Разрушителя, верно стоящего на страже Асгарда, но ей всё равно было страшно. Она слышала множество историй об этих существах, не имеющих ни капли жалости. Их всегда интересовала только собственная выгода. Они погружали планеты в холод и темноту, убивали всех без разбору, в надежде завоевать миры и подчинить их себе. Слушать сказки о таких существах было не так страшно, но заиндевевшие узоры, змеящиеся на столбах, так впечатались в память, что Лейв осматривала свои руки постоянно, надеясь никогда не увидеть ледяных обручей на своих предплечьях. — Если они ушли, — спросила Чайка, в её голубых глазах всё ещё был страх, — то почему папа ещё не вернулся? — Он король, — оправдывал Тора Стив. — Ему нужно позаботиться о благополучии всех жителей Асгарда. А о тебе позабочусь я. — Всегда ты, — грустно улыбнулась Лейв, сжав тонкими пальцами руку Стива. Стив крепко обнял её. Её беспокойство передалось и ему, так что объятия — это лучшая поддержка, которую они могли дать друг другу. В маленьких ручках было много тепла и любви, и это лучшее, что произошло со Стивом за весь сегодняшний день. Это было по-настоящему. Тепло, нежно и так по-детски, так истинно и без выдумок. Это то, что стоило бы ценить. Стив ценил, любил, оберегал, как мог. Но сейчас Чайке требовалось ещё одна пара тёплых и любящих рук. — Папа просил у тебя прощения, — сказала Лейв, оборвав мысли Стива. — Почему? — Потому что чувствовал себя виноватым, — спокойно ответил Стив, погладив её по голове. — В чём он виноват? — тихо-тихо спросила она. — Он не сказал мне. Позже пришёл Бьёрн. У него было хмурое лицо и расстроенный голос. — Милостивый Стивен, пг’инц Тог’. Он собиг’ается к ледяным великанам. Милостивый Стивен, остановите его, не дайте наделать глупостей. Все-отец не пг’остит этого. Оставив Чайку с Бьёрном, Стив побежал в залы, где проходила несостоявшаяся коронация. Все столы были перевёрнуты, еда разбросана по полу, а Тор и его воины, в том числе Локи, стояли среди этой разрухи и совещались. По дороге к ним Стив задел один из золотых бокалов, что валялся на полу. На шум повернулся Тор. Озадаченность проявилась на его лице, когда их взгляды встретились. Воины тотчас оставили их, а Тор пошёл к нему навстречу. Его шаги были огромными, взгляд решительным, от той печали, что Стив видел раньше, не осталось и следа. — Ты не можешь пойти в Ётунхейм, — сходу выпалил Стив, как только Тор приблизился к нему. — Мы должны поставить великанов на место, Стивен, — возмутился Тор. Не этого он ждал от Стива. — Пробрались единожды, проберутся снова. Мы не должны позволять им такого. — Это ледяные великаны, вы не вернётесь оттуда живыми. — Я должен туда пойти. Война — это то, чего они хотят. Один… — Один шёл туда с войском! — Ётунам не должно это сойти с рук! — Они заплатили своими жизнями сполна! — Я пойду, Стивен. Я всё решил. Я должен знать, что вы с Лейв будете здесь в безопасности. — Ну, положим, меня здесь уже не будет… — Поговорим об этом, когда я вернусь, — нахмурился Тор. Ничего не сказав, он последовал за друзьями. Стив смотрел им вслед и не знал, как следует поступить. Были мысли догнать Тора и попытаться его отговорить от по-мальчишески глупого поступка. Но не было ни капли надежды на то, что Тор его услышит. На выходе Локи задержался. Повернувшись к Стиву, он одарил его одной из своих фирменных торжествующих улыбок и довольным взглядом. Ответ на вопрос, кто надоумил Тора пойти против слова Одина, нашёлся сам собой.***
Было ясно, что Тор проиграет. Пойти практически в одиночку к ледяным великанам, всё равно что прыгнуть с радужного моста в бесконечность космоса и надеяться выжить. Стив это понимал и боялся подумать, что за этим последует. Только бы не смерть. Когда Один ушёл вслед за Тором, Стив хотел пойти на Биврёст, чтобы встретить их по возвращению. Но идти туда с Чайкой было опасно, поэтому стоя на балконе, наблюдал издалека. Могло случиться всё, что угодно. Теперь Один не поскупится на наказание, не поступит так, как поступал раньше и будет жесток с Тором, а значит они с Чайкой тоже в опасности. Гнев Все-отца страшная вещь, и Стив лишь надеялся, что с Лейв всё будет хорошо. Первая вспышка была самой яркой. Стив прикрыл глаза рукой, до того стало больно от этого света. На мосту одна за другой появлялись фигуры. Кто-то был ранен. Воины помогали прибывшим. Кто-то нёс караул, на случай, если ледяные великаны проберутся в Асгард через радужный мост. Царила суматоха, какой Стив давно не видел. Фигурки на мосту были маленькими. Тор назвал бы их крошечными, подумал Стив. Но что-то подсказывало, что среди них не было Тора. Бог грома всегда был заметной фигурой в своём красном плаще. Но сейчас из всех возможных цветов, Стив видел лишь блеск поверхности радужного моста. Появлялись всё новые вспышки, и Стив следил за ними в надежде увидеть наконец Тора. Всё, что случилось между ними перед тем, как Тор покинул Асгард, до сих пор казалось какой-то сказкой, но он прекрасно сознавал, как вляпался в неё. Мегет однажды предупреждала его, но Стив не слушал. А теперь совершенно не знал, как поступить, если судьба позволит ему встретиться с Тором вновь. Чувство, что Один сошлёт его обратно в Мидгард в отместку Тору, не пропадало. Стив знал, что и сам поступил бы так же, ведь это на благо королевства. Но он не хотел расставаться с Чайкой. Его маленькая Лейв — дитя Асгарда. Несмотря на это, Стивен не мог её потерять. Именно поэтому каждая новая вспышка казалась ему последней. — Пап, — Лейв дёрнула его за рукав. — Ты узнал, почему отец извинялся перед тобой? — Ты же уже большая девочка? — спросил Стив, присев на корточки. Лейв неуверенно кивнула. Ей не нравилось то, как папа начал этот разговор. — Я тебя люблю. И папа тебя любит. Но, возможно, после этой ночи мы с тобой больше никогда не увидимся. — Но почему? — расстроилась Лейв. Её голос звучал до ужаса печально, так, что у Стива ёкнуло сердце от её тонкого дрожащего голоса. — Это сложно, дорогая. Но это не меняет моего к тебе отношения. — И куда ты уйдёшь? — Не знаю, — пожал плечами Стив, — но где бы я не был, я всегда буду в твоём сердце, пока ты будешь хранить память обо мне. — Почему ты не можешь остаться? — Это не мне решать. На глазах девочки появлялись слёзы. Одна за другой они скатывались по румяным щекам, падали на красивое платье. Стиву было больно от того, что он ничего не мог с этим сделать. — Не уходи, прошу, папа. — Чайка, всё решено за меня. Если бы твой отец послушал меня, всё сложилось бы иначе. Но он верен словам своего брата, а не моим. — Это всё из-за того, что дядя Локи сказал сегодня утром? Он же не сказал, что папа не любит тебя! — Но боюсь, это так и есть. Лейв вдруг обняла его крепко, уткнувшись мокрой щекой в плечо. Стив обнял её в ответ, едва сдерживая слёзы. — Я пойду с тобой, — всхлипнула она горько. — Ты останешься с папой. — Нет, не останусь. Я пойду с тобой. — Останешься. Ты же хотела быть валькирией, помнишь? В моём мире нет валькирий. Мой мир тебе не понравится. От этих слов Лейв заплакала ещё сильнее. Стив крепче прижал её к себе. Смотреть в её покрасневшие от слёзы глаза было равносильно самому страшному испытанию и сильной боли, но Стив смотрел, думая, что видит их в последний раз. Прежде, чем он успел что-либо сказать, их накрыло вспышкой яркого света. Они летели в пропасть, Чайка вцепилась в его плечи и непрерывно звала его, дрожала в его руках. А повсюду разносился голос Все-отца, который гневался на Тора. Ему суждено покинуть Асгард, его время пришло. Но Чайка... Он хотел отпустить Чайку, вернуть её в тот волшебный мир, в котором она родилась, но вокруг был только яркий свет. Было поздно. Это была бездна, глубокая, нескончаемая, в которую они падали вместе. И в этом избытке света Стив боялся потерять дочь, поэтому держал её так крепко, как ничто другое в этом мире. Всё закончилось так же внезапно, как когда-то началось. Наверное, это была кара — не его, а Тора, он просто попал под раздачу. Перед глазами пробегала радуга. Цвета сменяли друг друга, но большой кокон горящих огней не заканчивался. Они летели в пропасть, но Стив не смотрел вниз. Он смотрел на Лейв, в её взволнованные глаза, полные непонимания. Сжимая губы, он шептал, что всё будет хорошо, и знал, что Лейв его слышит. Это были лучшие прощальные слова, которые он мог придумать. Когда ноги коснулись Земли, он упал, не в силах устоять, но всё ещё продолжать крепко сжимать своё сокровище.
