Даже Солнце может не греть

      Розовые очки начали постепенно сползать с её лица. Это случилось, когда она случайно наткнулась в библиотеке на объёмный томик истории мафии. Подивившись сему интересному источнику знаний, Анетта втихушку утащила его к себе в комнату и спрятала на книжной полке за книгами чуть меньшей ширины, чем другие.       Так бы она и не притронулась к томику, если бы её не наказали за озорство с Пламенем. Поставили ограничители и заперли в комнате на неделю, трижды в день принося еду. — Трёхразовое питание, — задумчиво пробубнила Анетта, покосившись на веточку брокколи. — Прямо как в тюрьме, но там, конечно, комнаты не такие шикарные.       Она, решив, что овощей хватит, величественно (ну, ей так казалось) поднялась и взяла поднос с пустыми тарелками и чашками, на которых сиротливо возлежала та самая веточка брокколи. Анетта пересекла гостиную и, открыв дверь, плюхнула поднос на пол. — Может, почитать что-нибудь? — она облокотилась на дверь и рассеянно почесала подбородок. — Даже слюнявый роман сойдёт. Кстати, — девочка взбодрилась и стремительно вошла в спальню. — У меня же где-то было что-то подобное.       Анетта начала рыскать по книжным полкам, смахивая учебники и художественную литературу, чтобы найти затерявшийся любовный роман, который однажды забыла Рачель, а потом не стала забирать. Только сказала, что от вдовствующей донны нужно хорошо спрятать. — А это что? — девочка подняла упавшую с верхней полки книгу и с интересом уставилась на название. — А, точно, — она посветлела лицом и вместе с книгой прыгнула на кровать. — Как же я могла забыть?       Первые страницы, как обычно, начинались с обращения к читателям, оглавления и вводной главы.       После первого часа чтения Анетте перестало казаться, что чтиво интересное. На третьем она стала более вдумчиво читать и искать смысл меж строк. На пятом она чуть ли не детально запоминала портреты выделившихся из толпы мафиози.       Книга рассказывала о тысячах, если не миллионах, смертей, о детском плаче и виселице. Мафия существовала уже несколько веков, пусть правда и раскрылась только пару столетий назад. Шестьсот лет насилия и горьких слёз, страха и покорности... Эта книга больше, чем просто учебник по истории. — Вот блядство, — она откинула книгу куда-то в сторону и хмуро уставилась в потолок. — Я, конечно, понимала, что тут не письками меряются, но такого кошмара никогда не представляла. Куда, чёрт возьми, меня занесло?! Блять-блять-блять! — её переполняли злость и страх, которые вот-вот готовы были вылиться в истерику. — Новый план, мне нужен новый план! — она вскочила с кровати и начала нервно ходить из угла в угол, грызя ногти на руках. — Тихая жизнь не прокатит, нужна публика, нужна сила, нужна власть, — она резко остановилась и всхлипнула. — Я ведь никогда не хватала звёзд с неба, так почему именно я по уши в этом дерьме?! — она снова начала броуновское движение, трясясь от подступающей истерики. — Нужен кто-то, кто защитит. Мне нужна новая семья, так как этой веры нет. Нужно... Нужно... — Анетта остановилась у большого трюмо и безумно посмотрела на собственное отражение, руками облокотившись на плоскую поверхность. — Мне нужны Вария и Занзас.

***

      Анетта ещё долго не могла успокоиться, стоя у трюмо и понимая, что даже подросток, заключённый в теле пятилетнего ребёнка, ничего не сможет сделать. Сейчас она всего лишь разменная монета в играх великих, которые плевать хотели на таких, как она. Мелких и ничтожных, маленьких и глупых, пугливых и недостойных... — Нет, — она со злостью посмотрела во тьму глаз. — Я стану достойной, — она до побелевших костяшек сжала края трюмо и рвано выдохнула. — И никому не позволю играть собой.       Тихая истерика медленно отпускала, и Анетта, дрожа всем телом, медленно успокаивалась. Она наконец отпустила настрадавшийся предмет интерьера и устало плюхнулась на кровать, чувствуя тошноту. Дрёма окутывала, обещая так нужное сейчас спокойствие. Девочка практически уснула, но внезапно почувствовала, что задыхается. Рот раскрылся в немом крике. Она судорожно царапала кожу на шее и выгибалась до хруста позвоночника. Ноги дрожали и не держали, поэтому она всё чаще падала на мягкий матрац. Глаза раскрылись от ужаса, капилляры в глазных яблоках полопались, а зрачки расширились, заполняя собой почти всю радужку.       Анетта пыталась сделать хотя бы вздох, пусть и понимала, что в ту же секунду может умереть.       Запах серы заполнил комнату, проникая во все щели. Кремового цвета покрывало начало тлеть и превращаться в дурно пахнущий пепел, а всполохи Солнечного Пламени — окутывать хозяйку и выжигать яд из организма. Судороги постепенно прекратились, а в глазах посветлело, учитывая, что Анетта всё-таки задышала.       Судорожный кашель не прекращался ещё около десяти минут, чуть ли не в кровь раздирая горло. Девочка пустым взглядом смотрела в потолок, растирая между пальцами пепел. — Холодно.

***

      К Анетте зашли только через пару дней, когда пятая порция еды осталась нетронутой. В стан врага заслали Шамала, как человека, к которому девочка более-менее нормально относилась.       Он вошёл в гостиную, услышав звук работающего телевизора, но там никого не оказалось. — Да ладно? — неподдельно удивился он и вернулся в предбанник. — Да чтобы эта мелочь оставила телевизор включенным? — он осторожно постучался в дверь спальни. — Анетта, ты чего? Обиделась на старую кошёлку? Но это же не значит, что не нужно есть второй день, так что... — чуткий нос уловил всё ещё не выветрившийся запах серы, заставивший парня побледнеть. — Что за?..       Входная дверь была открыта с треском. Шамал ввалился в спальню, но остановился, когда неприятный запах волной накрыл его. Он огляделся и заметил лежащую в кучке пепла и окружённую слабым сиянием Пламени Солнца хрупкую фигурку. Парень стремительно пересёк пространство от двери до кровати и подхватил на руки девочку, сломанной куклой повиснувшую на них. — Придурки, — прошипел Шамал и, набрав в лёгкие больше воздуха, крикнул: — Помогите!

***

      Бледная Дебора вновь сидела в больничном крыле возле кровати младшей внучки. Она и представить не могла, что её наказание может повлечь за собой такие последствия. — Юная госпожа была отравлена, — Леопольдо закончил диагностику бессознательной девочки и поправил очки. — Я не могу сказать, что это был за яд, так как Пламя Солнца всё выжгло, оставив лишь безвредные вещества. — И пепел поэтому там был? — Шамал, так же находившийся в этой комнате, внимательно посмотрел на учителя. — Но у неё Пламя Солнца, а оно не разрушает, как, например, Пламя Урагана. — Я не знаю, что произошло, — мужчина нервно щёлкнул зубами и бросил взгляд на Дебору. — Структура её Пламени была кардинально изменена, но я не знаю, когда, как и почему, — как-то обречённо пояснил доктор. — И какие последствия за собой это повлечёт. Могу лишь с уверенностью сказать, что её Пламя стало «холоднее» в энергетическом плане и теперь мало кто сможет находиться с ней рядом долгое время. Если, конечно, она не научится «гасить» воздействие. — А это вообще возможно? — раздражённо спросил Шамал. — Даже у Ноно этого не получилось, а про Примо Вонголы и вовсе байки ходят, что все рядом с ним *ползком передвигались. — Аркобалено Фонг передо мной в долгу, — Дебора наконец подала голос, привлекая к себе внимание. — Надеюсь, он сможет помочь. — Ну-ну, — хмыкнул парень. — Имей уважение к женщине, что тебя приютила! — Леопольдо весь покрылся красными пятнами гнева и, запыхтев не хуже паровоза, вышел из комнаты. — И я, наверное, пойду, — женщина устало поднялась и последовала за доктором. — Присмотри, пожалуйста, за ней. — Да без проблем, — Шамал легкомысленно пожал плечами и, дождавшись, когда шаги стихнут, повернулся к кровати и хитро усмехнулся. — Ну и? Долго ещё будешь косить под спящую красавицу? Знай, что *заезжих королей тут нет, и поэтому ты не проснёшься от того, что рожаешь. — Всё-то ты знаешь, — хрипло пробурчала девочка и открыла глаза, тут же зажмурившись от боли. — Почему сразу не сказал им? — А зачем? — парень шмыгнул носом и, спародировав плач женщин, продолжил. — Эта семейка никогда не внушала мне доверия, а ты единственная, с кем я могу находиться в одной комнате больше получаса. — Это, типа, комплимент? — попыталась съязвить Анетта. — Это констатация факта, — невозмутимо парировал юный гений. — И вот, что странно, — он зевнул и прищурился. — Это началось после твоей амнезии. Я бы, конечно, поверил, что это из-за того, что ты ничего не помнишь, но передо мной совершенно другой человек со своими взглядами на жизнь, знаниями, привычками и чертами характера. И это не может быть та пятилетняя девочка, которая была до поездки к Ноно Вонголы. — Ты бредишь, — мрачно подвела итог Анетта, понимая, что спалилась. — Да нет, — Шамал начал раскачиваться на стуле, закинув за голову руки. — Мне об этом говорит не только твоё изменившееся поведение, но и энергетическое поле. — Энергетическое поле? — сердце несколько раз ударилось о грудную клетку и резко остановилось. — Что это? — М~м, — парень задумался, растягивая удовольствие скорой победы. — Как бы тебе объяснить? Слышала про детей индиго и ауру? Это что-то похожее, но в то же время совсем другое. Смотри: Пламя — это чистая энергия, которая зависит от духовных сил носителя, иначе говоря, воли. Воля — это нечто абстрактное, что в нашем случае является количеством и качеством выпускаемой энергии за раз. Выпустим больше, и просто сдохнем, так как организм не выдерживает таких нагрузок и «ломается». Для примера мы можем взять шарик: нагрей его или охлади, и он лопнет. Ну, так вот. Эта энергия рассеивается вокруг носителя и видеть или чувствовать её могут только... носители атрибута Облака, коим я и являюсь. И если раньше вокруг тебя пусть и тускло, но всё же сияло тёплое Пламя, то теперь оно больше похоже на яркую, но замерзающую звезду. — И какой вывод ты сделал? — Анетта была напряжена, а сердце гулко отдавалось где-то в горле. — Ты не Анетта Агнес Кваттроки, — слова парня прозвучали, словно приговор.       Девочка начала обливаться холодным потом, понимая, что подвалы Эстранео — перспектива на данный момент более радостная. Она со страхом в глазах смотрела на собеседника. — Ты ошибаешься, — хрипло прошептала она. Во рту внезапно пересохло, а горло вновь заболело. — Тебе показалось, это глупая шутка.       В голове образовалась каша из мыслей. Анетта не могла придумать себе оправдание из-за недостатка информации. Она засветилась. Её раскрыли, а она так и не смогла выбраться из этого змеиного клубка.       Всё кончено?..       Шамал прыснул в кулак, увидев обречённое выражение лица собеседницы. Он, конечно, хотел глянуть на её испуганную мордашку, но такого не ожидал. — Успокойся, — он пригладил свои волосы и ослепительно улыбнулся. — В семье Камомилла отродясь не было Облачников. — А ты... — Анетта поражённо смотрела на парня. — А я сын давнего знакомого Леопольдо, — Шамал с интересом смотрел в окно, будто ситуация там была куда увлекательнее, чем здесь. — Отец умер, когда мне было около восьми, вот этот старый пердун и взял меня к себе на воспитание.       Анетта вспомнила тридцатипятилетнего Шамала и не смогла сдержать улыбки. Нет, он не был «старым пердуном», но то, как он заигрывал с девушками на порядок моложе, очень веселило.       Особенно, когда Бьянки по ебалу проехалась. — Чего улыбаешься? — подозрительно спросил парень, будто чувствуя, что про него думают. — Да вот, — она хихикнула. — Вспомнила одного извращенца, который к молоденьким девушкам клеился. — Да? — Шамал нахмурился и почесал затылок. — Ну ладно. — Что тебе нужно? — Анетта и в прошлой жизни была нетерпелива, а сейчас от решения данного вопроса зависела её дальнейшая жизнь, так что было не до светских бесед. — М~м? — удивлённо промычал парень, но потом, вспомнив, посветлел лицом. — Хочу провести парочку экспериментов до отъезда. Не волнуйся, они безвредные, — оправдался он, когда девочка уже было вскинулась. — И ты никому не расскажешь? — Если ты не засланная каким-то образом шпионка, то да, — Шамал истерично хмыкнул. — Как быстро, однако, плодятся взрослые в телах детей. — Да, я уже десятая, — кивнула она... и поняла, какую глупость совершила. — Десятая? — обескураженно вылупился на неё парень. — Впрочем, — сипло прошептал он и прочистил горло. — Это не моё дело.

***

      Когда Анетта, впервые после переселения души, увидела Ноно то, честно, чуть не переикалась со страху. Аура босса боссов давила, мешала дышать и заставляла на подсознательном уровне желать угодить. Она буквально дрожала, когда тёплые глаза смотрели на неё. Он не пользовался своей силой сознательно, не пытался извлечь выгоду или досадить кому-то. Просто человеческое тело не может сдержать такой объём невероятно мощной энергии.       И ей страшно представить, что с ней будет, если она случайно встретится с Занзасом или Тсуной. Последний пусть неудачник и хиляк, но Пламени столько, что мама не горюй! Они же её в плоскую кучку говна превратят одним только своим присутствием! — З-здравствуйте, — Анетту лихорадило от высокой концентрации Пламени Неба в помещении. — Дон Тим-мотео. — Тебе больно? — участливо спросил мужчина. — Сейчас станет легче.       Мужчина взмахнул своей тростью, на его лбу загорелся ярко-оранжевый пульсирующий огонёк, а вокруг набалдашника зазмеилось Пламя Неба, поглощая его. В ту же секунду Анетте стало легче дышать, а лихорадка и вовсе пропала. — Спасибо, — она умиротворённо улыбнулась и расфокусированным взглядом посмотрела на Ноно. — А почему мы одни? Где бабушка? — Я хочу поговорить с тобой наедине, — мужчина присел на жёсткий стул и пару раз стукнул наконечником по полу.       В ту же секунду от трости в стороны разлетелись сгустки Пламени, яркими кляксами попадая на светлые стены, пол и потолок. Лампа пару раз мигнула, но продолжила всё так же мерцать. — Нам не нужны слушатели, — пояснил дон Вонголы. — Я просто сжёг микросхемы жучков, если они здесь есть.       Анетта резко побледнела, понимая, что за ними с Шамалом могли следить, но тут же успокоилась. Разве этот выпендрёжник начал бы такой серьёзный разговор, если бы не был уверен в безопасности окружающего пространства? Ответ очевиден: нет. — О чём Вы хотели поговорить, многоуважаемый дон? — девочка очень волновалась, ведь, если мужчина что-то заподозрит, то она не сможет отвертеться — она видела, как работает интуиция Тсуны, а Тимотео куда более опытный, чем подросток с запечатанным Пламенем. — Милая, я не очень люблю светское кружево, поэтому перейду сразу к делу, — босс боссов дружелюбно улыбнулся, отчего морщинки-лучики у глаз стали заметнее. — Вопреки расхожему мнению, главы Вонголы всегда знали больше, чем остальные, поэтому я хорошо осведомлён о том, что ты не настоящая Анетта Агнес Кваттроки.       И этот туда же...       Девочка уже в который раз начала корить себя за невнимательность и торопливость. — Не нужно делать такое лицо, детка, — собеседник фыркнул. — Я не буду трогать тебя, но у меня есть пара вопросов, касающихся твоей жизни. — Задавайте уже, — обречённо произнесла Анетта. — Всё и так кончено. — Не надо так, — пожурил её Ноно. — Тебя могут раскрыть только те, кто видит больше остальных — установка Три-ни-сетте постаралась. — О чём Вы? — она растерянно посмотрела на мужчину и крепче сжала одеяло. — Ты не просто так попала в наш мир, — прошептал босс Вонголы. — Установка что-то хочет от тебя. Что-то, что можешь сделать только ты. — И что же я могу сделать? — мрачно буркнула Анетта. — Это, типа, как во всех историях про попаданок? Мне нужно стать Мери Сью и спасти этот бренный мир? Так один спасатель уже есть, правда, ещё не родился, но речь не об этом.       Тимотео заливисто рассмеялся. — Нет, милая, не думаю, что у мироздания такие грандиозные планы, — успокоившись, пояснил причину своего смеха он. — Не поверите, но даже от сердца отлегло, — немного расслабившись, сказала девочка. — Спасение мира — это не моё, я привыкла к спокойной размеренной жизни, в которой нет Пламени посмертной воли. — Повезло тебе в прошлой жизни, — Ноно покачал головой, будто сетуя на свою неудачливость. — Но мы сейчас не об этом. Я почувствовал, что твоя судьба тесно переплетена с судьбой моего клана. У тебя есть предположения? — Если я тот человек, о котором думаю, — медленно начала Анетта, серьёзно смотря в тёплые и внимательные глаза собеседника. — То моя жизнь действительно тесно связана с Вонголой, но, боюсь, Вам не понравятся средства для достижения цели, которая в будущем Вас полностью устроит. — Я понимаю, поэтому не буду мешать тебе, если ты меня предупредишь, — на лице босса боссов не дрогнул ни один мускул. — Что? — девочка резко поднялась, но тут же рухнула обратно на кровать, шипя от боли. — Вы готовы пожертвовать сотнями своих подчинённых?! Вы хотите оставить всё так?! — Это и есть бремя лидера, — Тимотео серьёзно смотрел точно в глаза собеседницы. — Жертвовать меньшим, чтобы спасти большее. Даже если это чужие жизни.

***

      Анетта уже час лежала в прострации, не обращая внимания на щебетание воодушевлённой Рачель.       Она бы так не смогла. Знать, что ты можешь спасти множество жизней и даже пальцем не пошевелить ради этого. Быть ответственным за их смерть, за своё бездействие. — Это и есть дилемма сильных мира сего, да? — на русском прошептала онемевшими губами Анетта. — Синьорина, Вы что-то сказали? — Рачель остановилась и вопросительно посмотрела на госпожу. — Нет, Рачель, — девочка даже не повернула голову.       И что делать? Закрыть глаза на всё это и двадцать-тридцать лет делать вид, что не при делах? А потом смущённо улыбаться и разводить руками?       А как же Занзас? Она ведь может ему помочь! Он сможет остаться с матерью и проживёт нормальную жизнь!       Только поднявшееся настроение тут же упало ещё ниже. Вариец — один из важнейших канонных персонажей, которого нельзя убирать. Но как же быть? Многие реборноманы прониклись симпатией к Занзасу именно из-за его тяжёлой жизни. И скотского характера. Без этого никак, ведь все хорошие девочки фапают на плохих мальчиков.       Стоп...       Анетта нахмурилась и ещё сильнее задумалась. — Это что же получается? — она прикусила губу в попытке не засмеяться. — Леви — хорошая де-девочка?..

***

      Сна ни в одном глазу. Анетта мучительно долго думала над словами Ноно, надеясь, что сможет избежать бунта.       И понимала, что это невозможно. Она, конечно, может втереться в доверие к Занзасу и кинуться грудью на амбразуру, причитая: «Нет, не делай этого! Ты станешь глыбой замороженного Пламени на восемь лет! Поклонницы, конечно, так будут больше фапать, но губить жизнь не нужно!».       Анетта готова была дать голову на отсечение, что Занзас окатит её презрением, обзовёт тупым бабским мусором и сделает пару дырочек во лбу.       Хотя, с другой стороны, так и надо ему — нехуй выкабениваться, когда ты четвёртый сын босса и имеешь ещё меньше прав на кресло, чем братья. — А вообще, — она задумчиво почесала кончик носа. — С чего я решила, что попала в Луссурию? Из-за дня рождения? Глупо, это не аргумент и даже не константа. Хотя, у Лусса плохое зрение, но это, опять-таки, ни о чём не говорит, — девочка перевернулась на другой бок и смахнула мешающую чёлку. — Нужно выяснить свою роль в каноне... если это он, — она вновь заворочалась, пытаясь устроиться удобнее и всё же заснуть. — Я не помню персонажа с таким именем, хотя это тоже не варик, ведь показывались лишь несколько мафиози, которые впоследствии играли важную роль. Было ещё несколько членов Альянса в Мафия-Ленде, но моя семья под протекторатом Вонголы и фактически мы, конечно, входим в эту грёбаную Восьмёрку, но только как подчиняющаяся клану семья, — Анетта прикрыла глаза и с головой накрылась одеялом. — Срать, я подумаю об этом завтра, а сейчас спать.