Jealousy in the blood

— Привет, — улыбнулась Маринетт, как только подруга прошла в палату на ватных ногах, но та чуть не подпрыгнула, будто боялась каждого шороха, и это заставило последнюю вопросительно изогнуть бровь. Неужели Мари поприветствовала её слишком громко?       Подруга выглядела не очень хорошо: зашла вся побледневшая, дрожащая, напуганная. По-любому что-то случилось. Уж кому, как не лучшей подруге знать? Хотя… здесь и любой бы другой заметил, увидев такое поведение со стороны.  — Привет! — отвечает та, а после опускается на стул и вздыхает, натягивая улыбку. — Как ты себя чувствуешь?  — Что-то случилось? — отвечает вопросом на вопрос брюнетка, и Сезер вздрагивает, едва не выронив сумку.  — Н-нет, что ты… — отмахивается та, — просто я бежала к тебе и… и я была очень напугана, узнав, что ты здесь… — отчасти это была даже правда. Неспроста же она бежала по больничным коридорам, сломя голову и чуть не посбивав врачей?  — Это радует, — успокаивается Дюпен-Чен и только хотела было расслабиться, как Алья двумя руками вцепилась в её руку, но не сильно.  — Что он сделал с тобой, Маринетт? — интересуется шатенка, — Что произошло вчера после того, как мы разошлись?       Голубые глаза стали казаться поникшими и грустными. Она поджала губы и сомкнула их в тонкую полоску, а после, молча откинула легкое одеяльце, показывая целиком перебинтованную талию. Из бинтов была видна кровь, что засохла не так уж и давно.       Маринетт со стороны поняла, как ужасно это выглядело, потому что подруга едва сдержала вскрик. Это, вероятно, был шок для неё, хотя… зная её отца из рассказов самой Дюпен-Чен, здесь не было ничего удивительного. Рано или поздно он бы поднял на неё руку.  — Какой ужас… — прикрывая рот рукой, пробормотала та.  — Я хотела поговорить с ним… — начала Мари, — а он схватил нож и… — она немного замялась, — в общем, вот…       После собственных слов она, стараясь аккуратно передвигаться, взялась за уголок одеяла и накрыла себя им, чтобы не мучить подругу подобными зрелищами.  — Как насчет полиции?! — всполошилась Алья. — Это же…  — Нет, — сухо, но твердо отвечает брюнетка, перебивая ту. — Я только-только разговаривала на эту тему с месье Агрестом… Я не буду подавать заявлений.  — А-Агрестом… — сбившись, повторяет Сезер и отводит взгляд. Кажется, тема о правоохранительных органах и вправду ушла в никуда после услышанной фамилии. Она не ошиблась, это и вправду был он.  — Да, — уголками губ улыбнулась Маринетт, — он сказал, что будет моим лечащим врачом. Милый, правда? — хихикнула вдобавок та.  — Очень… — округлив глаза, выдавила подруга.  — Что с тобой? — всё же замечает Дюпен-Чен.  — Прошу тебя, — сглатывает комок Алья, а после поднимает на девушку свой ошарашенный взгляд, — не влюбись… Он… — она немного помолчала, вспоминая ужас минувших дней.       Те дни и вправду были настоящим кошмаром, если считать конец первой недели их отношений. Всё было вполне неплохо, несмотря на разницу в их возрасте. Ей было пятнадцать, а ему девятнадцать. Они познакомились в чате анонимов, а после, перешли на социальную сеть.       Дошло дело до встречи. А затем и романтической поры.       И, как было указано ранее, всё было неплохо. Опять-таки.       Он проявлял знаки внимания, дарил цветы, бегал за ней, часто звонил, уделял много времени перед защитой медицинского диплома в университете, плевал в какой-то степени на учебу, старался не отдаляться от неё, но потом…       «Почему ты с ним разговариваешь?», «Кто это такой?», «Что он делает у тебя в друзьях?».       Глупая ревность, на которую не давали повода; которая не стоила того, что случилось после. Сначала страдали «соперники», просто разговаривающие с ней, затем друзья, которых он воспринимал за кем-то большим, чем просто приятелями по школе. Многим доставалось, многие оказывались в больнице, которых после он «старательно» лечил. Одного даже угробил, подлив чего-то в капельницу. Одного человека по её вине не стало. Она до сих пор винит себя за это.       Алья хотела сбежать от него. Она делала всё, чтобы уйти: избегала встреч, сбрасывала звонки, старалась быть ближе к родителям. Но из-за каждой из этих причин он готов был её убить. При встрече он ударил её по лицу, а как только завалил, ударил ногой по животу, после чего, замерев на месте, готов был сделать всё, лишь бы она встала и вновь оказалась в порядке. Он не рассчитывал свою силу, ударяя ту по больным (оставленным от него же) местам, а после этого жалел, оказывая медицинскую помощь.       Сезер понимала, что предел близок, и наступил он тогда, когда Агрест ударил её отца. Тот хотел защитить дочь, но Адриан едва не убил его, забив до смерти.       Им пришлось переехать, потому что рядом с этим человеком витала лишь смерть. Он психически неуравновешен. Как он может быть врачом? Он искал с ней встреч ещё около месяца: названивал со всяких номеров, приезжал в соседний город, чтобы найти её; уговаривал вернуться, просил простить его.       Но она не смогла. И теперь…  — Он… что? — возвратила её в реальность Маринетт, а та, встряхнув головой, посмотрела на неё.  — Он нехороший человек… — мягко сказала она о нём.  — По мне так… он довольно добр. Он спас мне жизнь и даже не выдал денежный спрос за проделанную операцию, чему я была очень удивлена!       Сезер закусила губу, понимая, что её подруга будет следующей жертвой. Вот. Уже проявление фальшивой доброты.       Его семья очень богата и известна в Париже, и это усложняло задачу. На него трудно натравить полицию, никакой человек рядом не пробежит незамеченно в его кругу общения. Повсюду связи, благодаря которой она всегда будет на виду. А, возможно, и не только она…       Агрест заплатил за операцию.  — Маринетт, пожалуйста… — Алья помрачнела, — выполняй медицинские указания и выписывайся, как можно скорее… — она выждала небольшую паузу, сжимая руку подруги своими. — И не общайся с ним… не общайся…  — А что, он тебе понравился? — наиграно надулась девушка. — А я всё Нино расскажу!  — Ты не понимаешь! — на полном серьёзе выдаёт Сезер. — Он опасен. Какая тут может быть симпатия?       Дюпен-Чен удивилась, что Алья не оценила её пускай глупой, но безобидной шутке, а после переменилась в лице.  — В каком смысле опасен? — интересуется она.  — Он…  — Извините, — в палату вошел Агрест, — время посещений закончилось, — его надменный, холодный взгляд прошелся по вздрогнувшей Сезер. Она нехотя отпустила руку подруги, хотя прямо сейчас больше всего хотела вцепиться в неё, как в самую дорогую для неё вещь, — пациентке пора на обед.       Алья медленно кивает и на дрожащих ногах поднимается с места.  — Увидимся, — шепчет шатенка, а после, достает с сумки пакет с фруктами и ставит на прикроватную белую тумбочку, — это тебе… и… я позвоню…  — Хорошо, — несколько расстроено выдает брюнетка, провожая подругу взглядом, а затем вздыхает.       Стоило той лишь выйти из палаты.       Алья думала быстро смотаться, но Агрест довольно быстро догнал её, грубо схватил под локоть и прижал к стенке. Она тут же ударилась спиной, почувствовав, как внутри всё будто бы прошлось по швам.  — Решила отомстить за старые обиды? — его злой, сумасшедший взгляд готов был просверлить в ней дыру. Его руки до боли сжимали её плечи сейчас, придавливая к стене, и та поморщилась.       Сердце в груди затарабанило с новой силой из-за вспыхнувшего страха. Она не хотела этой встречи. Надеялась, что никогда его не встретит, даже вернувшись в Париж; она наивно полагала, что тот уехал куда-то работать, но… кто же знал, что он останется здесь?  — Послушай сюда, — зарычал он, и Алья почувствовала, как напряглись его руки, сдавливая её ещё сильнее, — если ты скажешь ей что-то, наплетёшь про меня своих рассказов, то я убью тебя, слышишь? Тебя и твою семью. Я найду тебя.       Карие глаза наполнились ужасом и тут же слезами, а ноги дрожали до такой степени, что ей хотелось опуститься на пол и закричать.       Адриан, увидев перемены на лице старой знакомой, ухмыльнулся, а взгляд зеленых глаз наполнился фальшивой теплотой.       Хватка рук значительно ослабла, но синяки определенно будут.  — Рад, что ты понимаешь, — щурится тот, — надеюсь, мы поладим…       Он мрачно хохотнул, а Алья, не выдержав моральной нагрузки на сердце, вырвалась и убежала прочь. Агрест же, в свою очередь, оказался доволен окончанием их короткого разговора и поспешил в палату новоиспеченной пациентки, которая начала слепо верить в то, что Адриан очень хороший и дружелюбный парень.  — Маринетт, — он, сверкнув улыбкой, подошел к ней и помог встать, оборачивая руку вокруг неё с некой осторожностью, что немного смущало, — пора выполнять медицинские указания…