Jealousy in the blood

      «Как не крути, он мой отец», — думала она в момент их ссоры, — «И даже несмотря на эти крики и его хамское поведение, я всё равно люблю его». Том кричал практически беспричинно, наблюдая за выражением лица дочери, что выписалась из больницы, вернулась домой, и которую, как она полагала, не слишком тепло встретят. Она попала как раз под горячую руку, потому что продавщица из ближайшего магазина не продала ему алкоголь в этот раз, как бы он её не просил. Видимо, даже окружающие считают, что он конкретно спивается. И даже без этого он был нетрезв, шатался, а перегаром от него, наверное, за километр несло.       Он уже схватил её за руку, довольно резко, и та ощутила несильную, но довольно острую боль в боку, куда её ранее ранил сам отец.       Вовремя появляется Адриан, отталкивая мужчину от Дюпен-Чен и сходу ударяя по лицу, отчего на лице Маринетт появляется выражение, искажающее всё потрясение от увиденного. Агрест стоит после удара на месте, толком не успев разойтись для этой драки, и глубоко вздыхает и выдыхает, пытаясь унять самого себя. Он помнил о том, что творил в прошлом — нельзя было совершать глупостей сейчас.       Нельзя.  — Не тронь его… Это… мой отец…  — Я так и понял, — после небольшой паузы ответил он, а затем таки перевел взгляд на Маринетт, что только что скрючилась, хватаясь рукой за бок. Адриан быстро подскочил к ней и присел, чтобы взглянуть, всё ли в порядке. — Крови нет…  — Просто немного болит, — сдавленно выдает она. — Нужно прилечь… и… извини, что тебе пришлось увидеть всё это… — она взглядом обвела комнату, полную мусора и ненужного хлама, от которого вдобавок исходили приторные запахи.  — Не здесь.  — Что? — недоумевает она.  — Приляжешь не здесь, — твердо выдает Адриан, хватая её под локоть, — пойдем.       Она пытается притормозить ногами, при этом не делая резких движений.  — П-подожди, я не могу…       Он останавливается и с нескрываемым беспокойством смотрит на неё.  — Почему?  — Всё будет в порядке. Мне завтра с утра стоит посетить колледж, — она выжидает небольшую паузу и продолжает, — он обычно спит очень долго, поэтому утром мы с ним практически не пересекаемся, так что… не стоит…  — Хорошо, Маринетт, — недолго думая, отвечает он и отпускает её, позволяя выпрямиться. — Тогда можешь оставить мне свой ID? На случай чего, ты можешь написать мне, и я приеду за тобой.       Она всего на секунду замирает, поражаясь излишней внимательности и заботливости с его стороны, и криво улыбается, чувствуя себя до ужаса в неловком положении. Он весь день гулял с ней, подвез к дому, защитил от нападок собственного отца и предложил ночлег. Такие добрые люди ещё остались?!  — Да, конечно, сейчас. — Она полезла в рюкзак, чтобы достать телефон и дать свои данные.

***

Адриан Агрест: Всё в порядке? Маринетт Дюпен-Чен: Да!       Прошло всего полчаса, как Агрест покинул кондитерскую, а ей уже пришло от него сообщение, чему она была очень рада. В комнате она едва ли не умирала со скуки, заняться ведь было почти нечем. В комнате всегда был поддержан порядок, в шкафу тоже, поэтому даже уборка не смогла стать её основным занятием. Она просто лежала на кровати, переваривая всё то, что произошло. В основном то, как Адриан ударил по лицу её отца. Это был весьма сильный и резкий удар, который ей когда-либо приходилось видеть за свою жизнь. Но после того, как мысли вернулись к их прогулке и ситуации в автомобиле, Маринетт вдруг покраснела и уткнулась лицом в подушку.       Он же поцеловал её! Прямо там поцеловал, когда она потянулась за рюкзаком и…       «Боже-боже-боже!» — она едва ли не горела сейчас от стеснения. В машине столько эмоций не проявилось, сколько их обрушилось на неё сейчас. Благо, что Адриана здесь нет, иначе бы он точно посмеялся, увидев выражение её лица. Уж оно-то стоило его смеха.       Маринетт не понимала, почему не отстранила его от себя тогда, не понимала, почему её ничуть не пугает его возраст, и то, что он гораздо умнее и образованнее, чем она. Порой он говорит умные вещи, разбирается в некоторых психологических сферах, а она может лишь быть только неловкой и говорить простой парой слов. Что он нашел в ней? О чем он думал, когда полез целоваться?!       «Двадцать один год и семнадцать лет. Да, разница есть, но не очень большая», — по крайней мере, она так думала. Это скорее более стесняло её, нежели заставляло стушевываться от неловкости. Адриан Агрест: Тогда хорошо)) Адриан Агрест: Кстати, я был рад твоей компании. Спасибо за сегодняшний день. Маринетт Дюпен-Чен: Мне тоже понравилось! Это тебе спасибо! Адриан Агрест: Тебе завтра во сколько на учебу? Маринетт Дюпен-Чен: К девяти, а что? Адриан Агрест: Я могу подвезти тебя завтра) Маринетт Дюпен-Чен: Всё нормально, мне до колледжа всего десять-пятнадцать минут ходьбы) Адриан Агрест: Я настаиваю, Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен: Ну, хорошо) Маринетт Дюпен-Чен: Спасибо) Адриан Агрест: Мари. Маринетт Дюпен-Чен: М? Адриан Агрест: Ты очень милая)       Она только-только успокоилась — и вот! — опять! Щеки обдал алый румянец, а сердце ускорило свою работу в непонятном для неё ритме. Ноги машинально задергались на ровном месте, и она, не в силах сдерживать эмоции, вновь уткнулась в подушку и засмеялась. Черт возьми, милый здесь ты, а не я!       Она какое-то время не отвечает на его сообщение, а Адриан продолжает терпеливо ждать, недоумевая, почему его собеседница вдруг умолкла, прочитав при этом его последние в диалоге слова. Знал бы он, что она успокаивается…       Маринетт отрывается от подушки, перечитывает и разражается тихим хихиканьем, после чего решает ответить, ибо не хочет показаться невежливой по отношению к нему. Маринетт Дюпен-Чен: Ты… тоже) Адриан Агрест: Ты мне определенно льстишь) Маринетт Дюпен-Чен: Ха-ха, да нет же!       Это веселит её, и она улыбается, чувствуя себя куда лучше, чем сорока минутами ранее. Адриан за все дни их общения уже знает, как поднять её настроение и заставить улыбнуться в трудные моменты. Даже когда были тяжелые моменты по восстановлению после операции, он всячески веселил её, когда шов порвался и приходилось зашивать вновь. Она боялась, а он поддержал и успокоил. И Мари и вправду успокаивалась, потому что доверяла ему. Он зашивал аккуратно, с особой стерильностью и старательностью.       Он действительно спас её.

***

 — Доброе утро! — Адриан стоял у машины и широко улыбался. Маринетт мягко улыбнулась, когда подошла к нему и обняла в знак приветствия. Он, как и обещал, подъехал к её дому, чтобы подвезти, и она, как ни странно, была рада его видеть, пускай всё ещё и стеснялась после вчерашнего диалога. Блондин хмыкнул и, открыв дверь автомобиля, достал из переднего сиденья одну большую розу, обвязанную большой длинной розовой лентой, после чего протянул её ей.       Она смущенно приняла её и вдохнула сладкий аромат цветка, касаясь пальцами нежных красных лепестков.  — Действительно доброе, — издает веселый смешок та, — спасибо!       Он бросает взгляд на наручные часы.  — Нам уже пора, — он кивком головы указывает на машину, — ты же не хочешь опоздать?  — Да, конечно.       Когда они подъехали к учебному учреждению, то остановились у обочины. С окна автомобиля она видела своих друзей — Алью, Нино и Брайана, что разговаривали между собой у главного входа.  — Что же… я пойду? — она тянется к ручке машины, а затем останавливается и, резко повернувшись к Адриану, потянулась и поцеловала его в щеку. Только потом она открыла дверь, спустила ноги и вышла на улицу, напоследок помахав ему рукой.       Он был поражен. Она очень стеснительна, и это даже забавляло. Обычно девушки рядом с ним ведут себя слишком раскрепощенно и открыто, что не может не вызывать отвращения, а здесь, казалось, он только что сыграл в старый-добрый детский сад.       Чудо, а не девушка.  — Привет! — Маринетт машет друзьям рукой, как только взглядом провожает уезжающего Агреста. Алья старается улыбнуться, мысленно волнуясь за подругу по поводу всего этого, Нино лишь спокойно поприветствовал её, а вот Брайан выглядел мрачнее тучи, когда в руках возлюбленной заметил розу. Его переменчивое с хорошего на плохое настроение не заметил бы только самый настоящий дурак.  — Как дела, Маринетт? — интересуется Ляиф, и ей кажется, что только он ведет себя нормально. Остальные так и наровили её насторожиться.  — Нормально… вроде, — как-то странно пробормотала брюнетка, не переставая смотреть то на немного раскисшую Сезер, то на раздраженного отчего-то Кеймерса. — Ребят, что-то случилось?..  — Ничего-ничего! — замахала руками подруга. Верно. Не стоит раньше времени пугать Маринетт и делать поспешные выводы. Быть может, ей повезет, и Адриан не станет вести себя так, как вел себя годами ранее? Может, теперь всё изменится? К чему ранняя паника, ведь так? — Я просто витаю в своих мыслях, не бери в голову!  — Брайан?.. — теперь она повернулась к нему, выглядя слегка расстроенной, и друзья, стоящие рядом, явно понимали, чем тот так недоволен. Чувства одноклассника уже не для кого не секрет, кроме самой Дюпен-Чен. Он молчал, когда она обратилась к нему, и это заставило её немного стушеваться.  — Куда розу-то девать будешь? — решил поинтересоваться Нино. — Мадам Бюстье не разрешит тебе занести её в класс.  — В этом нет беды, — поспешила уверить его Маринетт, — я отнесу её в биологический класс. Там, в лаборатории соседнего класса, полно цветов. Думаю, Мадам Ле-Дью будет не против, если моя роза побудет у неё на протяжении учебного дня.  — Тогда ладно.  — Кстати, Алья, готовимся у тебя?       Подруга резко подняла голову и будто бы оживилась. Не нужно было и лишних слов: Сезер поняла всё и без них.  — Да, конечно! Уже выбрала, что одеть?  — Да, во сколько собираемся у тебя?  — Танцы в семь, поэтому давай в пять?  — Да, отлично!       Нино и Брайан лишь молча пожали плечами, поняв, что разговор от них уже далеко и надолго улетел. Девушки вдались в свои дела и явно ничем другим на данный момент не интересовались.

***

Адриан Агрест: Не ходи.       Это уже третье сообщение, где он просит её не ходить на эти танцы. Он, выступая сейчас в роли её лечащего врача и хирурга, настоятельно рекомендовал, — нет, — скорее указывал на то, чтобы она никуда не ходила; чтобы сидела дома. Однако, сидеть с пьяным отцом в одном доме не вызывало даже малейшего желания, о чем она ему, кстати, и сказала, но он… Адриан Агрест: Я могу забрать тебя к себе. Адриан Агрест: Только не ходи.       Маринетт не была человеком, который не держит свои слова. Она заранее пообещала друзьям, и она обещала, что пойдет с ними, несмотря ни на что. Брайан обещал следить за ней, и за тем, чтобы она была крайне аккуратна и не делала резких движений, так что волноваться, по сути, было и не о чем. Маринетт Дюпен-Чен: Я обещала, Адриан. Маринетт Дюпен-Чен: Всё будет отлично.       Это было последнее, что она ему написала прежде чем выйти из сети. Последний злился, что его нагло проигнорировали, потому и не собирался оставлять всё так. Он спать спокойно не сможет, зная, что в любой момент шов может разойтись, и ей будет очень больно.  — Кто там тебе написывает? — Алья, поправляя красное, обтягивающее платье на себе, покрутилась у зеркала и улыбнулась своему отражению. Маринетт после взглянула на своё, умиляясь бежево-черному, свободному платьицу с черной лентой. Оно ей шло, да и к тому же было самым любимым.       Ведь несколько лет назад она выбирала его вместе с мамой…  — Не важно, — отвечает брюнетка, — лучше скажи, как скоро они зайдут за нами?       В окно вдруг стукнул камешек, и подруги обе повернули головы влево к источнику звука.  — Походу, уже пришли, — хихикнула Алья, растягивая на губах ухмылку.       Через несколько минут подруги вышли к парням. Сезел подошла к Нино, сливаясь в недолгом, но милом поцелуе, а Мари и Брайан несколько стушевались, почувствовав себя более, чем неловко.  — Мило выглядишь, — он улыбнулся, и она одарила его ответной улыбкой.  — Ты тоже, — ответила брюнетка, только сейчас осмотрев его. Он был в черно-белых кроссовках, черных брюках и такого же цвета футболке с белыми надписями.  — Ну что, идем?       Брайан и Маринетт резко оглянулись.  — Оу, в-вы уже закончили? — усмехнулась Дюпен-Чен, и Алья шуточно надулась.

***

      На танц-поле было много народа, что уже отрывался и веселился от души. Огромный шар висел над потолком, медленно крутясь вокруг своей оси, обдавая разноцветным сиянием всё помещение. В ушах при входе туда уже гремела музыка, а из толпы порой доносились женские выкрики и подпевания под известную музыку.  — Я буду рядом, — вполне серьезно сказал Кеймерс, наклонившись к ней и взяв её за руку. Она хотела было выдернуть свою из его руки, но затем вовремя вспомнила о том, что ей наказывал врач. Нужно лишь доверится другу и помнить, что одно резкое движение — и будет плохо.  — Ладно.       Весь вечер Кеймерс не мог расслабиться: он всё время не сводил взгляда с Маринетт и постоянно следил, чтобы кто-то из этого народа не столкнулся с ней, даже если случайно. Нино и Алья заговорщицки пересматривались друг с другом, когда был первый медленный танец, ведь они, как и советовали Брайану, ожидали увидеть, что тот пригласит её на танец. И, черт возьми, они были очень рады, когда он таки сделал это. Без шуток, без язвительных и дразнящих фраз, на полном серьезе, что даже было ему несвойственно, он пригласил её. И она не отказала. Действительно не отказала, но чего-то такого не допускала. Рука в руку, а вторую на плечо, вот и всё. Брайан был не против таких ограничений, быть может, она стесняется, и он это прекрасно понимает.       После первого медленного танца Маринетт отошла попить воды, а Алья и Нино налетели на друга со своими смешками и поздравлениями. Ведь… как давно он хотел, но не решался пригласить её на танец? Да ещё со школы! И вот, оно самое!  — Что вы делаете? — Маринетт вернулась, а те отшатнулись от одноклассника, как от огня.  — Ничего-ничего! — хихикнула Алья, а затем вдруг замерла, широко распахнув глаза. — О нет…  — Что такое? — Нино заметил перемену в её настроении и нагнулся, чтобы спросить. Но вместо ответа Сезер лишь молча указала пальцем на появившегося в проходе Адриана. Он был со своим другом, вероятно, даже коллегой.  — О, это же Адриан, — Маринетт тоже замечает его и расплывается в легкой улыбке, а Брайан мрачнеет на глазах, искажая негативные выражения на лице. Терпеть он уже не мог этого врача!       К большому сожалению, Агрест замечает их и спешит подойти к ней. Она улыбалась, но, видя серьезное выражение его лица, вдруг стушевалась, как маленький нашкодивший котенок, которого вот-вот отругают.  — Ты в порядке? — интересуется он, невольно скользя взглядом по её талии, где должен быть шрам. Она кивает, но не решается заговорить с ним и сказать что-то. — Почему ты не отвечала на мои сообщения?  — Мне уже нужно было выходить, я не могла ответить и…       Его рука зарылась в её волосы и пальцами резко вцепилась в темные локоны. Маринетт ошалела от этого, чувствуя, как ей больно в той области, где он схватил её. Он притянул последнюю к себе и наклонился к ней, чтобы она могла отчетливо его слышать.  — Никогда. не. игнорируй меня.       Его слова были устрашающими и серьезными, а действия грубыми и нерасчетливыми. Он явно не рассчитывал силу, и из-за этого на голубых глазах начали скапливаться слезы.       Брайан лишь присматривался: на то, чтобы он делал ей больно со стороны было не похоже, но… его напрягало, что Маринетт практически не дергается, едва не сжавшись над ним.       Что-то было не так.       Агрест видит поблескивающие слезы на её глазах и убирает руку так, будто бы не понимал, что творит. В его глазах воцарилось сплошное сожаление, и теперь вместо грубых движений он начал медленно поглаживать её по голове, а после и вовсе прижал к себе.  — Ну ладно, извини, — понимая, что переборщил, процедил блондин, — я не хотел.       Она кивает и просто молча, даже не шевелясь находиться в кольце его рук. Брайан отвернулся, глубоко вздыхая и понимая, что вечер испорчен.  — Не могу на это смотреть, — раздраженно кинул он.  — И правильно… — как-то монотонно отвечает рядом стоящий Нино, — а то он её на танец приглашает, второй медляк походу.       Кеймерс оборачивается, чтобы таки взглянуть на это, и, бесы бы его побрали, но…  — Черт, хватит.       Он пошел по направлению к ним.       Маринетт была не против потанцевать с ним, к тому же он сам сказал, что приехал сюда исключительно из-за неё, а на вопрос, откуда он узнал, что она здесь, он что ни наесть честно ответил — подслушал в больничном коридоре. Это ничуть её не обидело, ведь она даже рада, что он тут.       Пускай до сих пор и была поражена его внезапно проявившейся грубости.       От него пахло приятным одеколоном, а его руки были очень теплыми, это она почувствовала, когда те аккуратно обернулись вокруг её талии. С ним не было так плохо, с ним было хорошо сейчас, даже очень… до одного единственного момента…  — Маринетт… — он чуть ли не оторвал её от Агреста, взяв под локоть и отстранив чуть назад.  — Брайан, что ты делаешь? — возмутилась брюнетка, слегка нахмурившись.  — Зачем ты его туда пустил?! — когда Алья заметила это, то налетела на Ляифа с претензиями. — Ты в курсе, что это место может превратиться в бойцовский клуб?  — А что, так можно было? — довольно оптимистично отозвался тот.  — Нино! — она готова была рвать и метать, зная, что сейчас это могут сделать за неё. Зная Адриана… — Я серьезно… Что-то будет…