Исцели мои раны, согрей мою душу

Кажется, жизнь Арсения начала постепенно налаживаться. По крайней мере, он перестал мучиться вечерами от боли в запястье и выкинул баночку обезболивающих в мусорку, искренне надеясь, что эта химическая гадость ему больше не понадобится. Он продолжал смазывать старые раны мазью, но бинтами уже не затягивал. Он наконец-то мог дышать спокойнее. А еще был Антон, который наконец-то перестал от него прятаться и шарахаться, как от чумного. Между ними постепенно налаживался контакт. Арсений все так же приходил в кафе вечерами, и, если было мало посетителей, Антон составлял ему компанию за столиком. Они много говорили. В основном старались узнать друг друга, о детстве и увлечениях. Все было спокойно, хотя, порой Арсению чего-то не хватало. Чем больше он узнавал парня, тем чаще хотелось его касаться. Антон открывался ему как хороший друг, но Арсению хотелось большего, и он боялся спугнуть этим парня, продолжая одергивать руки, тянущиеся к Антону не в самый подходящий момент. Арсений наконец-то сдал последний экзамен, а это означало, что сессия закрыта. Теперь у него появилась целая уйма времени, которое он не знал, чему посвятить. Антон тоже сдал свои экзамены и теперь брал полные смены в кафе, торча там с утра до вечера. В один из спокойных вечеров, который Арсений решил провести дома наедине с собой, от разного рода мыслей его отвлекла резкая колющая боль где-то в паху. Это было странно, потому что он уверен, что нигде не простужался и болеть ничего не должно по идее. Не придав этому особого значения, он завалился спать, решая, оставить все на завтра. Если что, он просто обратится к врачу. Утром же его ждал сюрприз, с которым к врачу показаться было стыдно. Арсений с минуту пялится на небольшой бугорочек под тканью своих трусов. Он мог бы списать это на что угодно, однако зеленый листочек, торчащий из-под резинки, говорил сам за себя. — Да ты издеваешься? — произносит он убитым голосом, когда из-под приподнятой ткани отпружинивает и распрямляет свои лепестки маленькая веселенькая ромашка. А он-то думал, что нелепее ситуации с ним произойти не может. — Да ладно?! Вот прям вот там? — в голос угорает Сергей, когда Арсений решается рассказать другу о причинах своего хмурого настроения. Они сидят на его кухне и Матвиенко чуть не валится со стула, даже не стараясь сдерживать свой хохот. — А ты не спросил у него, что это за хрень? — Я по-твоему на идиота похож? — кривится Арсений и добавляет уже чуть тише: — Спросил. — И? — Сергей заинтересованно ерзает на стуле. Не каждый день узнаешь настолько интимные подробности. — Порезался, с кем не бывает,— процитировал он слова Антона, передразнивая его нагловатую интонацию. — А нахер там вообще было...— отсмеявшись начинает Матвиенко, но тут же затыкается, просияв и хитро уставившись на друга. — Ой, я не могу! Во придурки! Арсений хмуро глядит на друга. Да, ситуация весьма комичная, но ему было больше неловко, чем смешно. Даже не за то, что у него чуть выше причинного места ромашка расцвела, а из-за того, что Антон, как оказалось, там бреет. От таких мыслей становилось неловко и кидало в жар. — Зато мы знаем, что он не по девочкам, — вывел, как ему казалось, железный аргумент Сергей.— Ну а если серьезно, то как у вас все? — Вроде нормально, — пожимает плечами Арсений, складывая руки в замок на столе. — Вроде? — скептически выгибает бровь Сергей. — Да блин, мы общаемся, часто проводим время вместе, ведем себя как друзья. — Но ты хочешь большего, — кивает Матвиенко, понимая все, что хотел передать ему друг. — Если эта хрень все еще происходит, значит вы еще не наладили контакт? Родственные души, они ж нихера не друзья. Арсений лишь грустно вздыхает, опуская глаза. — Я боюсь надавить, понимаешь? Он только недавно привык ко всей этой чертовщине, ко мне. Я боюсь все испортить. — Арс, пойми, что он чувствует все то же самое, что и ты, — старается привести его в чувства Сергей. — Связь так и работает. Арсений поднимает на него глаза и смотрит так, будто бы Матвиенко сейчас открыл перед ним весь мир. — Серег, я… — Не подумал, конечно. Влюбленный идиот, — усмехается Сергей, качая головой. — Арс, кто-то должен сделать первый шаг. Я ставлю на тебя. Арсений, по обыкновению, приходит в кафе ближе к закрытию и усаживается уже за облюбованный им столик. Время уже почти под закрытие и народу становится все меньше. Ему нравилось здесь именно в это время, когда в зале лишь несколько человек, тихо переговаривающиеся за столиками, иногда звенят чашки, стукаясь о блюдце, играет спокойная музыка, а за окном уже горят фонари. И так тепло на душе становится, так спокойно. Он мог часами вот так сидеть и наслаждаться этой атмосферой. Звенит колокольчик над дверью, выпуская последнего гостя, и Антон переворачивает табличку с надписью «закрыто», поворачивая ключ в замке. Сегодня снова его смена дежурить, остальные уже выполнили свои обязанности и разошлись по домам. Антон оборачивается, устало улыбаясь Арсению, и принимается за уборку помещения. Он не прогоняет парня, под его взглядом становится как-то спокойно и тепло. Антон уже привык к присутствию Арсения в своей жизни и ему это даже нравилось. С ним было комфортно. Они могли часами напролет разговаривать о всякой ерунде, смеясь вместе. Удивительно, но с появлением этого человека в жизни Антона будто выглянуло солнце, которое светило персонально ему. Последнее время Антон стал замечать, что взгляд Арсения несколько меняется при виде него. Зрачки расширялись и будто бы заволакивались какой-то дымкой, а взгляд был таким пристальным. В такие моменты Антону резко становилось душно и хотелось открыть все окна в помещении, но вряд ли бы это спасло. А после нелепого происшествия с цветком и вовсе становилось неловко. И надо ж было Антону быть таким криворуким, чтобы порезаться в таком месте. Ему до сих пор было стыдно смотреть в глаза Арсению. — У тебя тут еще много? — вырывает его из раздумий голос Арсения, который оказался сейчас неожиданно так близко, когда он убирал тарелки с одного из столиков. — Да нет, вроде немного, — он оглядывается по сторонам, понимая, что уборки на сегодня в самом деле не так много. — Давай я, может, помогу, — Арсений перехватывает тарелки, случайно накрывая его руки своими и замирает. — Антон, — шепчет он, смотря в зеленые глаза, которые сейчас были так близко. Пальцы уже привычно и так приятно покалывает от прикосновения к чужой теплой коже. Он облизывает губы, чуть подаваясь вперед. У Антона сердце сбивается с ритма. Его лицо мгновенно краснеет, предавая своего хозяина и выставляя все чувства и эмоции на показ. —Арс… Ну не сейчас же, — шепчет Антон, чувствуя на своих губах чужое дыхание. Собственное же в момент перехватывает, заставляя его судорожно дышать. — А я больше не могу ждать, — произносит он в самые губы, наконец сокращая расстояние между ними и втягивая в медленный поцелуй, не стараясь углублять, а лишь показывая всю нежность, что испытывал к этому парню. Антон чувствует так много всего одновременно. Он буквально тает от этих ощущений. Он прикрывает глаза, и если это сон, то Антон не хочет больше просыпаться. Разумеется, это не первый поцелуй в его жизни, но еще ни от одного не разливалось такое тепло в сердце, согревая все тело. Антон отстраняется первым, вспоминая о тарелках в своих руках. Он опускает глаза, неловко улыбаясь и чувствует, как пальцы Арсения легко касаются его волос. Больше за вечер они не говорят ни слова, переживая каждый в себе собственную бурю эмоций и понимая, что все эти чувства делятся на двоих. Им не нужно обсуждать произошедшее, чтобы понять друг друга. Они это чувствуют. Антон убирает все тарелки со стола и домывает посуду, Арсений помогает ему, подметая в зале и расставляя ровно стулья. После они вместе доходят до станции метро, где все также улыбаясь прощаются до следующего дня. У Арсения улыбка с лица не сходит всю дорогу. Некоторые люди в метро странно на него косятся, верно приняв за сумасшедшего. Но честно, Арсению все равно. Сейчас он счастлив.