Раздвоение личности

      Тайвин с удовлетворением понял, что у Шреи теперь не один надежный охранник, а целых два. Потому что теперь там, где появлялась Арья, вертелся и Пес. Стоило кому-нибудь из воинов начать заигрывать с ней, Пес вырастал рядом с Арьей огромной злобной тенью, и у солдат отпадало всякое желание с ней кокетничать. Тайвин видел, что Арью это даже радует. А ведь когда-то Тайвин назначил за голову Пса сто серебряных оленей. Теперь Ланнистер-старший тихо радовался, что Псу удалось сохранить свою голову. Если бы Клиган не вытащил его тогда с поля во время битвы, Тайвин был бы мертв, так что Тайвин простил Псу его «В пекло короля!».       В шатер, где сидели Джон Сноу и Дейенерис, пришел один из караульных и сказал, что Брандону Старку очень надо с ними поговорить. Они ответили согласием, и Брана внесли в шатер.        — Ваше величество, Джон, я должен вам кое-что сказать, — сказал Бран. — Когда я учился у Трехглазого ворона, то я кое-что увидел. Это касается твоего прошлого, Джон. Твоей матери.        — Ты знаешь, кто она? — Джон заволновался. Бран кивнул.        — Нед Старк не был твоим отцом. Он был твоим дядей, — сказал он. — Тебя родила Лианна Старк, и умерла вскоре после родов, у нее открылось кровотечение. А твоим настоящим отцом был Рейегар Таргариен, который ее украл.       Эта новость как громом поразила и Джона, и Дейенерис. До сих пор она думала, что вся ее семья мертва.        — Бран, ты в этом уверен? — осторожно спросила она.        — Абсолютно.        — Значит, получается, что я — ваш племянник, ваша милость… — Джон все никак не мог опомниться, а Дейенерис вся как-то засветилась.        — Я думала, что я — последний Таргариен, и на мне род прервется, — прошептала она. — У меня ведь больше не может быть детей. Но с тобой у моей семьи есть шанс возродиться.        — Но я только наполовину Таргариен! — возразил Джон.        — Это хорошо. Потому что есть надежда, что последующие Таргариены не будут походить на моего ужасного отца. От кровосмесительных браков у нас в роду было очень много сумасшедших, — Дейенерис улыбнулась. — Надеюсь, что с твоими потомками этого не произойдет, и мы сможем выбрать достойного правителя, когда придет мое время.        — Надеюсь, что это произойдет очень нескоро, — проворчал Джон.        — Я тоже надеюсь, — засмеялась она. — У нас будет еще много времени приглядеться, кто из твоих отпрысков подойдет для Железного Трона.        — Обычно наследование идет по старшинству… — замялся Джон.        — К Неведомому старшинство! Мой брат Визерис был старше меня, но король бы из него вышел ужасный. Нет, здесь надо исходить из предрасположенности, сможет ли человек править, или нет, — фыркнула Дени.        — Ты — королева, тебе и решать, — с улыбкой пожал плечами Джон.       Войска разместились вокруг Винтерфелла, и все люди заметили, что с исчезновением Белых Ходоков холод начинающейся зимы был не настолько ужасен, как предрекали мейстеры из Цитадели. Это внушало надежду, что и зима будет не такой суровой и длинной.       Тайвин отдыхал, лежа на постели, вытянув ноющую ногу, когда вошел слуга с сообщением, что Дейенерис приглашает его на совет. Ланнистер-старший пришел так быстро, как только мог, но, когда он вошел в зал, то увидел, что люди кидают на него странные сочувствующие взгляды. Тайвин посмотрел на Тириона, и в его душу начал вползать холод — на Тирионе лица не было.        — Что случилось? — прохрипел Тайвин.        — Отец, тебе лучше присесть, — сказал Тирион. Тайвин уселся на один из стульев.        — Милорд, — тихо сказала Дейнерис. — Лорд Варис прислал печальные вести.       Она выглядела очень расстроенной.        — Да говорите же! — ему простили такую грубость.        — Дорнийцы вернули Мирцеллу Баратеон в Королевскую Гавань… Она мертва, милорд. Мне очень жаль… — скорбно сказала Дейенерис.        — Как? — у Тайвина все-таки нашлись силы задать вопрос.        — Ее отравили.       Тайвин прикрыл глаза. Мирцелла была хорошей, доброй девочкой… Да, Джоффри он не любил, но зато он очень любил Томмена и Мирцеллу.        — Это мне расплата за то, что я не уследил в свое время за Григором Клиганом, — вырвалось у него. — Не смог его проконтролировать, и он убил детей Рейегара…       Дейенерис смотрела на его бледное лицо.        — Король Роберт все равно бы настаивал на их смерти, лорд Тайвин, — сказала она.        — Верно, настаивал бы, — прохрипел Тайвин. — Но их кровь была бы на его руках, а не на моих. А теперь моя внучка расплатилась за их смерть, потому что я, командир, не уследил за своими подчиненными.        — Это еще не все, — сказал Джон. — Песчаные змейки — дочери Оберина, убили принца Дорана и его сына Тристана. Они заключили союз с Эуроном Грейджоем. Но куда они двинутся, мы не знаем, этих слухов от пташек Вариса не поступило.        — Они двинутся на Штормовой предел, — сказал Тайвин. — Там сейчас мой последний внук и его жена. На Королевскую Гавань они не пойдут, Ваше Величество. Они пойдут мстить Ланнистерам, — Тайвин вскинул на королеву глаза. — Позвольте мне отправиться туда, ваша милость. Я вам здесь больше не нужен.        — Нет, лорд Тайвин, — решительно заявила королева. — Один вы туда не пойдете. Я не позволю, чтобы в Вестеросе началась новая война. Дорнийцы не присягали мне на верность, как и Эурон. К тому же я обещала младшим Грейджоям, что поддержу их против Эурона. Мы идем с вами.       Когда Шрея вернулась из купальни, то увидела Тайвина, сидящего на стуле и пьющего вино. Лицо Тайвина застыло такой безжизненной маской, что у нее мурашки пошли по коже от ужаса.        — Тайвин? — прошептала она, садясь радом с ним. — Что случилось?        — Мирцеллу отравили, — его голос был спокойным, но для нее не было ничего страшнее этого спокойствия. В этот момент в дверь вошел Тирион. По нему было видно, что он недавно плакал.        — А ты спокоен, как всегда, отец, — с горечью сказал он. — Ни одной слезинки, как и подобает гордому Ланнистеру. Интересно, плакал ли ты вообще когда-нибудь.        — Да, — ответил Тайвин. — Когда умерла твоя мать.        — Ну, конечно… Остальные этого не стоят.       Тайвин сорвался.        — Ты ничего не понимаешь! — прорычал он. — Слезы принесли бы хоть какое-то облегчение, но я не могу выдавить из себя ни единой слезинки! И вся боль, которую ты только что из себя выпустил, скапливается во мне, как раскаленный шар, и я не знаю, как это выплеснуть! Она меня душит, Тирион, ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую.       Тирион пораженно смотрел на своего отца. Вроде бы это был он, но лорд Тайвин никогда не страдал подобными откровениями.        — А как же гордость Ланнистеров, отец? — только и нашел, что сказать, он. — Не припомню, чтобы ты делился подобным, да еще со мной.        — Верно, я всю жизнь держал все в себе. Показывать свои чувства мне не позволяли ни должность, ни положение, — угрюмо ответил Тайвин. — Должность сейчас твоя. Положение… От него тоже может вскорости ничего не остаться… Ты знаешь, что наши золотые рудники истощились? Еще три года назад. Так что я решил, что могу сейчас себе позволить хоть что-то.       Шрея коснулась его руки, и он сжал ее пальцы. Пожалуй, даже сильнее, чем надо было, ей стало слегка больно.       Тирион неловко прочистил горло.        — Дейенерис решила, что мы выдвигаемся через три дня, — сказал он. — Отец, мы — Ланнистеры, а это значит, что Томмена мы им не отдадим. Фигу они получат зеленую, а не Томмена.       Ответом был полный облегчения взгляд Тайвина. Больше слов тут не требовалось.