№1

- У меня есть глаза? - Слепой стоял рядом с ним и смотрел похожими на талый грязный лёд глазами сквозь него, в привычную пустоту. - Что за вопрос? - Сфинкс недоуменно изогнул бровь. - Не припоминаю, чтобы тебя интересовала собственная внешность. - Ответь. - Ты на удивление настойчив сегодня. С чего вдруг в тебе проснулась охота трепаться на эту тему? Секундное молчание. Слепой стоит рядом недвижно, ссутулившийся, в заношенном, доходящем до колен свитере Лося, очевидно, ожидая ответа. - Один глаз. На лбу. Горящий красным и с ненавистью смотрящий на этот мир. Слепой всё ещё стоял, не двигаясь, не сводя прозрачных глаз, не опустив головы. Сфинкс обвёл его взглядом. С чего такая настырность? - Ты никогда не пытался пощупать? - Пытался. Но я не уверен...Почему ты не хочешь ответить? - Потому что ты не Курильщик, чтобы я отвечал на рождённые твоим пытливым умом вопросы. К слову, Стервятник, кажется, жаждет с тобой встречи. Намёк Слепым, должно быть, понят не был. Он всё ещё стоял рядом и идти никуда не собирался. Сфинкс ощущал нарастающее раздражение. - Ну, что встал? Стервятник ждёт. Можешь поинтересоваться у него.

***

Они сидели на осыпающихся и серых ступенях Дома, выходящих во двор, под лучами палящего майского солнца. Кузнечик болтал ногами, улыбался и щурился всякий раз, когда задирал голову к небу. Слепой чуть поодаль, обхватив колени руками. Рукава рубашки висели, как у Пьеро. Слепой подворачивал их, они не держались и вскоре прятали его руки снова. - Расскажи ещё что-нибудь о Наружности. - Ну... - Кузнечик задумался, улыбка застыла на его губах. - Ты бывал когда-нибудь в зоопарке? - Он повернул голову в сторону Слепого и посмотрел на него сияющими глазами - вспоминать о Наружности Кузнечику нравилось, хотя вместе с разливающейся внутри приятной теплотой он ощущал и непередаваемую тоску, которую упорно прятал даже от самого себя. - Нет. Расскажи. - Ну, я ходил туда с бабушкой. Там были разные животные и очень много людей, продавали воздушные шарики, и мне купили несколько, по дороге домой они улетели... Я не расстроился, было интересно смотреть, как они уплывают по небу всё дальше и дальше, пока совсем не пропадут из вида. - Слепой, хоть и не выражал эмоций, слушал его с интересом - наружная жизнь, о которой он судил по описаниям Кузнечика, казалась ему праздничной, счастливой и яркой. - Сначала мы смотрели на жирафа, у него очень длинная шея, рога с кисточками и он весь пятнистый. Потом я видел Слона. Слон был большой и серый, у него длинный нос, называется хобот. Ещё смотрел на черепах в террариуме, но они были неинтересные. Там были медведи, бегемоты, тигр, обезьяны и много всего другого. Жалко, что ты там не был. Ещё там был контактный уголок, где животных можно гладить и брать на руки. Тебе бы понравилось. - Кузнечик вдруг подумал о том, как было бы хорошо пойти в зоопарк со Слепым. В контактном уголке животных он тогда не гладил, лишь наблюдал за тем, как другие дети возятся с ними, зато Слепой мог бы ему описать, какова на ощупь шёрстка кролика, его с виду мягкие и вислые уши, верблюд, которого тоже можно потрогать или просунуть ему морковку через прутья высокой клетки, пони с густой и жёсткой гривой... Когда-нибудь они обязательно туда пойдут. - Зачем люди запирают зверей в клетки? - брови озадаченного Кузнечика поползли вверх, этим вопросом он прежде никогда не задавался. - Наверное, чтобы каждый мог увидеть животных своими глазами. Бабушка говорила, что в детстве видела слонов и жирафов только на страницах книг, и всегда мечтала посмотреть, какие они, когда стоят почти перед тобой. Слепой принялся теребить свои макаронистые и, как Кузнечику казалось, одушевлённые пальцы. Он смешно порой двигал ими, а иногда лежал или сидел почти недвижно - лицо скрыто за занавесом чёрных волос, а рука тем временем путешествует по складкам одеяла, неожиданно набрасывается, словно плотоядная рыба, увидевшая добычу, на пятку Кузнечика, вызывая у того приступ смеха, затихает, скрывается, а потом цапает из ниоткуда снова, щекочет и слегка щипает, совсем не больно. - Твоя бабушка...какая она? - Бабушка? - Кузнечик не слишком хотел вспоминать о бабушке, он скучал, и, когда вдруг думал о ней среди ночи, по щекам бежали непрошеные слёзы, которых он стыдился. - Она добрая и ворчливая иногда. Прошлой осенью во дворе появилась огромная лужа, а я решил проверить, насколько она глубокая, вошёл туда, но поскользнулся и упал. Она ругалась и говорила, что я могу заболеть, хотя упасть в лужу, если честно, было забавно. - Кузнечик замолчал, решая, стоит ли озвучить свои следующие мысли. - Здесь все какие-то странные. Дом, эти глупые клички и даже все воспитатели, кроме Лося, странные... - замялся, чувствуя себя неловко, и спросил Слепого: - У тебя есть семья? Кузнечику, на самом деле, слабо верилось, что у Слепого могли когда-то быть родители, а если и были, то, наверное, прожил он с ними недолго. Глядя на Слепого, воспитатели не раз бросались обидной, по мнению Кузнечика, фразой "детдомовское воспитание". Слепой, скорее всего, слышал. - Нет. - А ты бы хотел их узнать? - в Кузнечике вдруг заиграло сочувствие. Слепой знал много о порядках Дома, о его обитателях, но, к сожалению, при таком обширном жизненном багаже никогда не знал любви и ласки. - Зачем? - Грустно быть одному. - Разве я один? - Не знаю...Почему ты так часто спрашиваешь меня о прежней жизни? - Хочу узнать тебя... Что если у меня нет и никогда не было родителей? Может быть, я призрак, который существует лишь в этих стенах? Или часть тебя. Осколок твоей разбившейся души, а всё это - твой сон? И я часть твоего сна, Кузнечик. - Слепой посерьёзнел и даже выпрямился, слух его напрягся. Кузнечик, поражённый, смотрел на него пристально: на чёрные, неряшливо разметанные волосы, некрасивое лицо, и ощутил внезапно обжигающе горячее счастье. Губы его задрожали в улыбке, и звонкий смех разлетелся по пустому двору, запузырился и откликнулся весёлым эхом. Слепой зажался, лицо его ничего не выражало, зато пальцы будто ударяли стремительное стаккато по клавишам фортепиано. - Ты только не обижайся, Слепой, но мне, наверное, снится кошмар. Я сейчас подумал о том, что Спортсмен может быть "осколком моей разбившейся души". Или Пышка, или Зануда с Плаксой. Что если они осколки моей разбившейся души? - Может быть. Кузнечик поднял голову - перед ним предстал небосвод. Непокоримый, свободный и протянутый так далёко, что если обойти полмира и добраться до места, где жирафы и слоны не скрыты за решётками клеток, он всё равно будет простираться над головой.

***

Когда на Кузнечика впервые налетели с кулаками, Слепого сковал по рукам и ногам ужас. Он вдруг почувствовал себя рыбой, вытащенной на сушу и беспомощно колотящей хвостом - глаза навыкате и широко раскрытый, будто в крике, нелепый рот, перекошенный в судорожных попытках сделать живительный вдох. Поначалу общение с ним он воспринимал как обязанность, доверенную ему Лосем, и лишь спустя время понял, что прикипел сердцем. Он никогда прежде не жалел домашних неженок, которых в коридорах колотили с неистовством. Он помнил предвещающий минутное погружение в ад топот. И помнил, как летели кулаки по незащищённой спине и рёбрам. У него ведь даже не было рук, чтобы закрыться. Но дети Дома росли не знавшие, как и Слепой, тепла. Цветы, постоянно находящиеся в тени и холоде, вырастают чахлыми, неказистыми, но на редкость устойчивыми. Топот отдалился, а Кузнечик поднялся на покачивающихся ногах. Когда всё стихло, Слепой услышал пронзительное, страшное и горькое рыдание. Ему хотелось немедленно что-то сделать. Кузнечика всегда было интересно слушать. Слепому хотелось взять в ладони его лицо, подолгу ощупывать и разглядывать, чтобы навсегда запомнить руками, хотелось рассказать о себе, но слова не выходили из него, будто какая-то невидимая преграда мешала, хотелось узнать его, запомнить его голос и запах, чтобы видеть его среди сотен других. Он никогда не знал тепла, но на минуту ему показалось, будто он, наконец, ощутил, как что-то внутри горит, пылает и бьётся. Если Лось правильно растолковал ему понятие дружбы, то это была именно она.

***

- Какого цвета глаза у Сфинкса? - У Сфинкса? - Табаки в задумчивости потёр подбородок. - У нашего дорогого друга? У этого славного парня? Одну минуту... Шакал приподнялся, скорчив одухотворённую физиономию. - Эээй! Глаза зелёные, как трава, глаза зелёные, как листва! У Сфинкса зелёные глаза и дурной характер! Эгегей! Ээй! Зелёные глаза и сварливый характер! Глаза зелёные, как трава, глаза зелёные, как листва! У Сфинкса зелёные глаза и паршивый характер! Зелёные глаза! Ууууу! - Табаки! - лысая голова высунулась из приоткрытой двери в душевую. - Что за дифирамбы ты слагаешь о моих глазах? Ты влюбился? - Сфинкс вышел в расстёгнутой рубашке, джинсах, с пенным ртом и торчащей за щекой зубной щёткой. - А что? Замечательные глаза. Прекрасные глаза. Редко встретишь человека с зелёными глазами. Только характер скверный. - повёл плечами Шакал. - Лишь бы ляпнуть обо мне какую-нибудь гадость... - Эээй! Глаза зелёные, как трава, глаза зелёные, как листва! У Сфинкса зелёные глаза и дурной характер! Эгегей! Ээй! Зелёные глаза и сварливый характер! Глаза зелёные, как трава, глаза зелёные, как листва! У Сфинкса зелёные глаза и паршивый характер! Зелёные глаза! Ууууу! - У тебя нет слуха. - заключил Сфинкс, сворачивая в направлении душевой. - Ну я же говорил, скверный характер. Курильщик, ты удивлён? - Зелёные... - Сфинкс ещё Кузнечиком говорил ему, что трава и листья - зелёные. Он упорно пытался представить себе зелёный. Значит, его глаза сочные и тёплые, как трава. Мягкие, как молодые листья. Зелёные.

***

- Лэри говорил, Мымра жалуется Акуле на безобразное поведение и низкую посещаемость. Не думаю, что об этом стоит волноваться. Не стал бы я на твоём месте объясняться с Акулой из-за жалоб Мымры. Слепой не ответил. Они курили вдвоём в классной комнате. Обычно здесь заседал Чёрный со своей алгеброй. Учить свойства логарифмов, когда под носом несмолкающий Табаки, было выше его сил. Слепой долго думал, стоит ли, прежде чем правая рука легла на его собственные глаза, ощупав их, а левая на глаза Сфинкса. - Ну и что это значит, Бледный? Он молчал, упорно пытаясь представить, какого цвета могут быть глаза такие же сочные, как летняя трава, и мягкие, как молодая листва.