Больше, чем просто чувство

Бекхён долго не может уснуть. Ворочается на дорогом и удобном диване, при этом всё ещё неподходящем для постоянного сна. Россыпь разноцветных огней ночного города за стеклом панорамного окна — навязчивое напоминание о никогда не погружающемся в сон Сеуле. Он окидывает беспристрастным взглядом сияющий во тьме мегаполис и, устало поворачиваясь к стене, сильнее кутается в теплоту пухового одеяла. Постепенно веки наливаются тяжестью, и Морфей благосклонно раскрывает свои объятья. Когда же долгожданный сон почти затягивает сознание омеги, из соседней комнаты раздаётся стон. Негромкий, но безмерно жалобный, пронизанный болью. Всё внутри Бекхёна настораживается, замирает в ожидании чего-то. Время будто застывает, парню кажется, что его сердце не бьётся, ожидая повторения загадочного звука. И когда он начинает расслабляться, посчитав услышанное не более чем видением усталого мозга, как стон повторяется снова. Бекхён вскакивает, но из-за резкого движения глаза застилает белая пелена, и он тут же садится обратно, схватившись за голову. Поспешность никогда не приводит к хорошим последствиям. Он сидит на краю дивана, ощущая замёрзшими стопами прохладный пол, и смиренно ждёт. С отступлением приступа головокружения, Бекхён начинает медленно двигаться к двери. Омега осторожно приоткрывает дверь и замирает, впитывая каждой клеточкой тела любое движение или звук, словно пичужка, притаившаяся в кустах и прячущаяся от грозного хищника. Впитавшийся в кости омеги патологический страх сделать что-то не так, смешивающийся с переживаниями о президенте, образует разрушающую смесь. Бек стоит, охваченный нерешительностью, раздумывая, стоит ли ему войти, как вдруг его уши улавливают болезненный всхлип. Всё сомнения отстраняются прочь, и парень, удивляясь собственной решительности, открывает дверь и делает шаг в комнату. Он осторожно подходит ближе, так что тусклый свет ночника освещает напряжённое лицо Пака, который, хватаясь за край одеяла, в особо болезненные моменты своего сна всхлипывает или стонет. «Человек, внушающий страх всему преступному миру, и строгий начальник, под покровом ночи становится столь уязвимым… » — думает Бек, протягивая руку к лицу Чанёля. Очередной всхлип заставляет сердце парня болезненно сжаться. Рука, убирающая промокшую прядь с лица, дрогнула и несмело зарылась в каштановые волосы. Лёгким касанием огладив щёку, скользнула по линии подбородка и накрыла альфу одеялом по плечи. Сдерживая рвущееся из груди сердце, омега обошёл кровать и скользнул под одеяло. Прижавшись сзади и нашёптывая сбившимся от волнения голосом успокаивающие слова, он отчаянно желал прекратить мучения своего босса. Время тянулось медленно, но сердце вовсе не подчинялось ему, отбивая ритмичную чечётку меж лёгких. Легко поглаживая предплечье, парень вскоре заметил, что грудная клетка Пака стала вздыматься гораздо меньше, дыхание стало ровнее, а болезненных звуков давно уже не было слышно. Бек заботливо улыбнулся, выпуская выдох облегчения. Осталось только успокоить своё бешено бьющееся сердце.

***

Утро настигает Чанёля как всегда неожиданно, вырывая из сна звоном будильника и раздражая глаза солнечным светом, вынуждая вернуться в повседневность. Но это утро не такое, как остальные, оно отличается от сотен предыдущих. Пак прощупывает себя изнутри и не замечает в себе того разбитого состояния, что преследовало его годами. Короткая вспышка воспоминаний озаряет его заспанный мозг, и он вспоминает скорее не памятью, а телом, те дрожащие руки и тепло прижавшейся плоти, прогоняющие кошмар прочь. Охваченный волнением, он оборачивается, смотря на вторую половину кровати, но обнаруживает там только пустоту. Это не должно его задевать, но что-то острое, затесавшееся между рёбер, кольнуло, поселяя странно печальное чувство. «Может, мне это приснилось? Могли ли столь реалистичные воспоминания обернуться сновидением…» — Однако на раздумья времени больше не было. Чанёль встаёт с кровати и направляется в душ, проходя через гостиную, совсем не замечая на себе внимательного взгляда из-под прикрытых век. После душа он вновь делает омлет, ругая себя за то, что не купил вчера продуктов, чтобы оставить Бекхёну хоть что-то съедобное. Перед выходом он останавливается у дивана и задерживает взгляд на спящем омеге, чьи блондинистые волосы разметались по подушке. Пак, незаметно для себя, садится на диван, вновь погружаясь в раздумья о реальности своих ночных ощущений. Если подумать, то ему не раз снились сны настолько правдоподобные, что сложно было отличить их от подлинных событий, но в этот раз всё иначе. Тело будто помнит касания и шёпот, что дарили долгожданное спокойствие, и если это просто сон, то он явно достиг нового уровня правдоподобности. В настоящее его возвращает звонок из офиса, сообщающий о том, что совсем скоро приедет новый клиент. Пак впопыхах натягивает обувь и выбегает из квартиры.