Больше, чем просто чувство

Пак вырывается с работы ровно в обеденный перерыв, отложив на потом многочисленные дела, и, рассекая на чёрной Ауди дороги столицы, едет домой. Бред какой-то. С каких пор он поддаётся спонтанному чувству, бросая работу и отменяя встречу, которая привычно вклинилась вместо обеда, только ради какого-то беты-секретаря? Заходя за собой же придуманную грань, Чанёль заезжает в ресторан, расположенный рядом с его домом. Выходит с пакетом тёплой еды на три порции и, взглянув на часы, идёт домой. Времени ровно на то, чтобы быстро поесть и снова окунуться в безбрежный океан преступности и банальных конфликтов, которыми люди решили усложнить жизнь не только себе, но и другим. Чанёль отворяет дверь, привычными движениями набирая код на сенсорном экране замка. Он проходит на кухню, ставя фирменный пакет на стол и, смочив пересохшее горло, отправляется на поиски подозрительно притихшего беты. — Бекхён! — зовёт Пак, заглядывая в зал, но его встречает лишь тишина и идеально прибранная гостиная. Ни намёка на спавшего здесь утром парня. «Чёрт!» — Мужчина распахивает дверь спальной, но и там пустота. Он подлетает к ванной и прислушивается в надежде услышать звук льющейся воды, но обнаруживает лишь звенящую тишину. «Серьёзно? Сбежал? Даже не соизволил сообщить об уходе?!» — ярость накрывает Чанёля, в порыве злости он замахивается кулаком, планируя ударить им по стене. Когда же до нее остаётся буквально один сантиметр, его взгляд обнаруживает на периферии занятную вещь, заставляющую его избежать болезненного удара. Свет в ванной включен. Альфа тут же притихает и, позвав по имени соседа по дому, ждёт ответа, снова прислушиваясь. Но никаких звуков не следует, нарастающее волнение кружит голову, и он подавляя желание вырвать дверь к чёртовой матери. Стучится костяшками длинных пальцев о дерево, и снова затихает, нервно хватаясь за ручку. Тишина, кажется, разрывает ушные перепонки, раздражая нервные клетки Пака, и вообще действует как красная тряпка на быка, отданная на растерзание зверю. Он не выдерживает, раскрывает тонкую преграду, но в миг остывает, словно его окатили ледяной водой, не просто тая, а испаряясь паром с поверхности земли. Незадачливый бета уснул в тёплой ванне с витающим ароматом щедро вылитой пены, даже не постаравшись запереть дверь. И, кажется, это самое милое, что видел альфа за всю свою жизнь: голова откинута на свёрнутое полотенце на краю ванны, изящные ключицы мерно приподнимаются над уровнем воды, образуя небольшие озёрца в надключичных ямках. Омега крепко спал, сладко причмокивая, и вовсе не замечая неожиданного гостя. Чанёль долго рассматривает представшую картину, сглатывая слюну вновь пересохшим горлом, и долго не решается нарушить сладостный сон, осознавая, что своим появлением внесёт хаос, разбивая на осколки умиротворённость парня. Однако, приняв решение, что быстро остывающая вода не принесёт Бекхёну пользы, он раскрывает завесу сна. Голос звучит мягко, называя имя Бёна ласково, но всё равно вносит панику в его сознание. Тот смотрит на Пака своими большими оленьими глазами, тут же краснея и обхватывая рябыми ладонями плечи, и готов превратиться в пену, лишь бы скрыться от внимательного взгляда президента. — Ты должно быть голоден… Я принёс обед… — Чанёль немного мнётся, тоже не зная, как повести себя в этой ситуации, и неловко развернувшись, выходит из ванной, позволяя омеге наконец прийти в себя. «Вот же беспечный.» — хмыкает альфа, расплываясь в улыбке. «Ты такой сладкий… Что если бы я не сдержался?» — размышляет Пак направляясь разогревать наверняка уже остывшую еду, в то время как за стенкой смущённый омега чуть ли не рвёт себе волосы за излишнюю забывчивость и сонливость. Пак терпеливо ждёт, пока Бекхён не выйдет из душа, забивая на то, что уже пора бы возвращаться на работу. Бёну требуется перевязка, так что всё остальное подождёт. Парень выбирается из ванной минут через двадцать, выпуская перед собой клубы пара, рассеивающиеся по прохладному воздуху квартиры и, семеня голыми пятками по полу, бежит на кухню за стол, в страхе получить от босса выговор за долгое ожидание. Но тот готов ждать сколько угодно, подчиняясь неведомому чувству, лишь бы не уходить подольше. Просто вот так вот сидеть в невесомом молчании, принюхиваясь к цветочному аромату геля для душа, и ловить улыбку наслаждающегося едой беты. В этот раз обед оказывается действительно вкусным, даже Чанёль, известный своей критичностью, доедает порцию до конца и зовёт парня в гостиную наконец смазать больное место мазью. Парню уже становилось лучше — он регулярно принимал лекарства, температура уже спала, да и синяк стал прозрачнее, но всё ещё болел, поэтому Чанёль ежедневно покрывал его мазью. Бекхён отчаянно ненавидит эту процедуру, но чем больше чувствует кожей втирающие движения длинных пальцев, тем больше тонет. В бездне, не иначе. Омеге кажется, что аромат Чанёля усиливается, заполняя собой лёгкие и выгоняя оттуда спасительный кислород, заставляет задыхаться в собственных чувствах, лишённых права на взаимность и от того ядовитых, отравляющих и без того тяжёлую жизнь Бекхёна. Он закрывает глаза и полностью отдаётся поглаживающим движениям на его спине, сминая края спущенной с плеч рубашки и вовсе не догадывается том, как вязнет в шелковой коже альфа. — На дне пакета ещё одно блюдо, это тебе на ужин, поставь в холодильник, чтобы не испортилось. — произносит Пак, наматывая бинт вокруг грудной клетки Бёна. Затем чувствует кончиками пальцев как напрягаются мышцы под его руками, и сталкивается с удивлённым, но весьма проницательным взглядом. — Вы не придёте к ужину? — Работы очень много, не жди меня, кушай сам. — Доносится уже из прихожей, а затем раздаётся звук закрывающейся тяжёлой двери. Внезапно стало тихо, словно все пространство поместилось в вакуум. Стали слышны самые негромкие звуки: от звона в ушах до слышимых ударов сердца и сжимающихся пальцев на всё ещё снятой рубашке. Вот так, просто от заботы, тёплой, как весеннее солнце, до простого, морозного, как снег, ухода. Ему никто и не обещал любви до гроба, не клялся в том, что мечты станут явью, но почему-то сейчас так холодно собирать осколки нечаянно уроненного сердца… Но ни смотря ни на что омега всё ещё чувствовал жалость. «Он настолько занят, что не может позволить себе ужин, лишь крепкий кофе ближе к ночи заполнит многострадальный желудок…» — вздыхает Бек, натягивая на плечи рубашку. *** Чанёль возвращается ближе к полуночи, вваливается в квартиру, еле перебирая ногами. Этот день выжал из него все соки и растоптал каблуком потрёпанную корочку. Поход в магазин уже был на пределе его возможностей, но столь дотошная ответственность за своего подопечного не позволила ему просто вернуться домой и оставить Бекхёна без еды ещё на день. Пак быстро запихивает целиком пакет с продуктами на пустую полку холодильника и, немного пошатывающейся от усталости походкой, идёт в зал. Бекхён уже крепко спал, никак не реагируя на шуршание слоняющегося по дому альфы. Чанёль останавливается у постели замершего во сне беты и, не желая бороться со своими внутренними порывами, сдаётся, давая себе ровно пять секунд на то, чтобы зависнуть, разглядывая взъерошенный профиль парня. После чего кладёт на край дивана коробку, перевязанную бантом и скрывается в спальной. Уставший и потрёпанный он засыпает тут же, как только его голова касается подушки. Утро встречает Пака неожиданной оживлённостью в его доме, какой не было уже очень давно, если не сказать никогда. Осторожно шагая на звук бренчащей посуды, он бесшумно останавливается, облокачиваясь на косяк. Перед ним открывается воистину чудесная картина. Бекхён, распаковавший полуночный подарок, тут же решил примерить его. Бета энергично носился по кухне, кутаясь в широком кигуруми-панде от холодного осеннего ветра, проникающего через открытое окно, и напевал какую-то одному ему известную песню. Внезапно замеченный альфой, которого сбило с толку столь неожиданное поведение Бёна, он замолкает, погружая кухню в звук бьющихся о крышу капель дождя. Очередной поток ветра врывается в квартиру, заставляя обоих зябко сжиматься, вдыхая влажный воздух промокших улиц. Чанёль резко срывается с места, из-за чего младший вздрагивает, и, пересекая кухню в три крупных шага, Пак захлопывает форточку. Потом поворачивается и треплет светлые волосы парня своими невероятными пальцами, вновь отправляя Бекхёна в свободный полёт по невесомости, безжалостно взрывая его планету, оставляя искать новые устои в неизвестности космоса. А тот не может жить без спасительного кислорода, задыхается в неведомом вакууме неизведанных прикосновений и словно из аквариума, наполненного водой, слышит что-то о том, что холодно, и он может снова заболеть. Чанёль позволяет Бекхёну проявить благодарность и позаботиться о себе, в действительности же оправдывая скрытое желание полюбоваться столь домашним и уютным бетой, готовящим завтрак. Что-то невероятное сейчас происходит прямо перед носом Чанёля: кто-то живой хозяйничает на его кухне, проявляет заботу, готовя еду, и это вовсе не миловидный омега, а невероятно нежный бета. Нонсенс! Альфа сам не понимает, во что ввязывается и почему его тянет к бесплодному существу без запаха. Однако сейчас он откидывает лишние мысли назад, решая подумать об этом позже и окунается в атмосферу на кухне, впитывая всем телом новые ощущения, изучая их, прислушиваясь к своей реакции на это. И он понимает, что ему нравится. Крайне непривычно для холостяка, но приятно. К слову, манера Бекхёна заваривать кофе наоборот была весьма специфична. Он наливает в чашку одну треть горячего молока и кидает в него ложку противного растворимого кофе, после чего наливает кипяток, но не до краёв — терпеть не может горячее. Возмутительно для Чанёля, привыкшего пить «правильный» кофе из молотых какао-бобов: терпкий, насыщенный, без капли молока. Он фыркнул, когда перед ним опустилась с характерным звуком такая же чашка, только без добавления холодной воды. У Чанёля что-то передёргивает внутри от мысли, что он должен это выпить, но, всё же, пересилив себя, отхлебывает из индивидуальной чашки «душегубное пойло», как прозвал Пак напиток Бека. Оказалось весьма сносно и даже вкусно, альфа делает ещё глоток и недоумевает, когда он так засмотрелся, что не заметил, как бета добавил сироп. Однако мужчина решает, что он уже достаточно позволил себе расслаблений на сегодня. Навис серьёзный разговор, более не позволяющий отлагательств. — Бекхён, ответь честно, почему ты разгласил информацию о моём подзащитном? — Пак становится неожиданно серьёзным, однако одного взгляда на отвернувшегося бету было достаточно, чтобы понять, что тот не собирается что-либо говорить. — Если ты мне сейчас добровольно не ответишь, то я найду на тебя всю нужную информацию сам, и в этом случае у тебя больше не останется каких-либо секретов от меня. Тяжёлый обречённый вздох сорвался с губ парня. — Это был не я. — Вновь повисает тишина. «Как же сложно вытягивать из него информацию» — потирает переносицу Пак. — Хватит тянуть кота за хвост, выкладывай. Бек вздрагивает, поёжившись от тона, но всё же продолжает: — Мой одногруппник брал у меня флешку на время, там оказалась и информация по работе. Он как раз устроился стажёром в новостное издательство, ну и вот… Сделал себе имя, так сказать. — пробубнил Бек, выпячивая нижнюю губу. — Вот значит как… — Вы мне верите? — В воззрившихся на альфу глазах Пак обнаружил чуть ли не океан искренности. Он окатил его своей солёной волной, вытолкнул на берег самосуда, защипал глаза солью в наказание за слепую вспыльчивость. Чанёль, пристыженный и морально униженный прежде всего самим собой, нервно встаёт из-за стола, поблагодарив за завтрак, и спешит собраться на работу, вновь оставляя парня наедине с разбитыми чувствами и раздумьями о том, чем же был вызван столь поспешный уход президента.