Больше, чем просто чувство

Дождевые капли, громко барабаня по крышам домов, падали вниз, прибивая к земле пыль и разбитые чувства. Бекхён сидит на полу у панорамного окна, наблюдая, как где-то внизу люди бегут по мокрому асфальту, спасаясь от дождя, но неминуемо попадают под власть стихии. Делать ничего не хотелось, даже недопитый кофе после внезапного ухода Пака так и остался стоять на столе. Парень ложится спиной на покрытый плиткой пол, раскидывая конечности на манер звезды и снова погружается в раздумья о том, что же такого он сказал, что это так разозлило Пака. Он нащупывает на полу телефон и, нажимая на кнопку блокировки, смотрит на время. С ухода альфы прошло несколько часов, а он до сих пор не помыл посуду, оставленную на столе после сорвавшегося завтрака. Бекхён вздыхает и направляется на кухню. Он домывает последнюю чашку, когда слышит звонок в дверь. Омега пугается внезапного гостя, ведь Чанёль никогда не пользовался звонком. Вскоре он собирается с мыслями и, торопливо закрывая кран, на ходу вытирает руки полотенцем и идёт открывать дверь. Увидеть на лестничной клетке Чена было крайне неожиданно. Услышав неуверенное «Бекхён…», рука сама начала захлопывать дверь. Разговаривать с этим альфой хотелось меньше всего на свете. Однако одногруппник не растерялся и, быстро придержав дверь, пропихнулся в квартиру. Отлетев под напором Кима на несколько шагов назад, Бён со злостью взглянул на незваного гостя. — Что тебе нужно? Как ты вообще здесь оказался? — прошипел он. — Прости меня… — Что? — такого поворота событий Бек точно не ожидал. Во взгляде напротив читалось недоумение и некоторая растерянность, и Чондэ продолжил: — Прости что воспользовался информацией на твоей флешке, и… — альфа поступил взгляд. Кажется, он переступал через себя, произнося эти слова. — И что толкнул тебя. Кажется, ты сильно ударился. — Тут его взгляд зацепился за ботинки, явно большего размера, чем стопа Бёна. — Так ты живёшь с парнем? Ах, ну да, мог бы догадаться… А он у тебя солидный… Ничего такая у вас квартирка! — обведя взглядом помещение, присвистывает он. И, сунув в руки Бекхёну пакет, сообщает, что ему уже пора, и скрывается за дверью. Парень слишком в шоке, чтобы что-то говорить. Он открывает пакет, с удивлением обнаруживая там фрукты и, зависнув на пару мгновений, вздрагивает, приходя в себя. Затем идёт на кухню и выкидывает пакет в мусорное ведро. Внезапно, на лице омеги отражается недоумение: как Чондэ узнал, где сейчас живёт Бекхён? Но следующая мысль наступает, как озарение: Чанёль выяснил, кто обнародовал информацию о его подзащитном. Значит, Чанёль лично виделся с Ченом, и значит, он знает, что Бекхён получил травму вовсе не потому, что упал…

***

Чанёль неожиданно для самого себя, вырывается с работы пораньше. Берёт работу на дом, но не пропадает в офисе до полуночи, а торопится домой, где сидит бета, кажется, расстроившийся из-за внезапного его ухода за завтраком. Чувство вины заставило Чанёля действовать. Он связался с газетой, опубликовавшей разоблачительную статью, и узнал имя и координаты автора. Дерзкий мальчишка вовсе не ожидал, что у здания университета его будут ждать. Вопрос, он ли Ким Чондэ — одногруппник Бекхёна, напугал его до нервной дрожи, как выяснилось, не просто так. Парень тут же рассыпался в извинениях за причинённый вред Бекхёну, как моральный, так и физический, начал раскаиваться в содеянном. Чанёль напрягся, не понимая, что несёт младший, взгляд как будто потяжелел, а на лбу пролегла складка от нахмурившихся бровей. Внезапная догадка озарила вспышкой: похоже, мальчишка не только информацию слил, но и причастен к нынешнему состоянию беты. Поборов в себе быстро нарастающую злость, Пак смог взять себя в руки и позвать на серьёзный разговор, результатом которого стало решение, что Чондэ принесёт свои извинения Бекхёну и выступит в суде, где подробно всё расскажет о своём причастии к делу о Пак Мин Дже. Непонятным осталось только одно — почему Бекхён сразу всё не рассказал? Чанёль заходит в квартиру и с порога улавливает запах вкусной еды. Он быстрее скидывает обувь, чуть ли не бежит на кухню, потому как ещё утром понял, что смотреть за тем, как Бекхён хлопочет, готовя еду — это что-то невероятное. Бекхён не делает ничего особенного: не пышет профессионализмом, но та атмосфера, что царит в такие моменты на кухне, бесценна. Альфа влетает в комнату, когда бета как раз ставил на стол миски с рисом. Он замечает старшего и, немного пугаясь столь раннему появлению босса, выпаливает: — Добрый вечер, господин Пак. Чанёлю режет слух столь официальное обращение и какой-то неприятный узел завязывается где-то за грудиной. Он смотрит на младшего долго и немного обречённо, понимает, что пугает этим парнишку и всё же говорит то, что давно хотел сказать: — Не нужно так официально, давай перейдём на «ты». Называй меня просто Чанёлем. — Кажется, эти слова задели бету. Он слегка зарделся красным на щеках и, смущённо опуская голову, просто проговаривает «ладно». Пак сидит за столом, закинув ногу на ногу, и, наблюдая за тем, как милый панда помешивает шипящую на сковороде лапшу-чапче, нетерпеливо дожидается готовности. Вскоре дымящееся блюдо опускается перед ним. Чанёль смотрит на еду, облизывается, чувствуя слюну, заполняющую рот, переводит взгляд на нежные руки, ставящие сковороду на стол, а затем и на лицо младшего, и невероятное тепло разливается в груди, щекочет бабочками в животе. Так хочется, чтобы каждый день проходил вот так: в совместных завтраках и ужинах, в ожидании вечера, когда хорошо вдвоём дома, чтобы домой хотелось, чтобы торопиться быстрее завершить работу и скорее вернуться туда, где его ждут. — Господин… — начинает и осекается Бекхён, садясь за стол и придвигая стул ближе к столу. — Чанёль… — всё же выдавливает смущённо, давая повод расплыться довольной улыбке на лице Пака. — Спасибо. Я знаю — это вы, извините, ой… извини, ты поговорил с Чондэ. — Бекхён, он был обязан принести свои извинения. Это меньшее, что я мог от него потребовать, по хорошему, он должен возместить нанесённый ущерб здоровью. — Не нужно! — чуть не подпрыгивает Бек. — Я знал, что ты не захочешь. Но почему ты так боишься его? Закон на твоей стороне, а насилие должно пресекаться на корню. — Но оно есть и будет всегда. — неожиданно низкие нотки голоса, породили волнение в душе альфы, а взгляд оленьих глаз стал необычно серьёзным. Внезапно потяжелевшая атмосфера давила на альфу каким-то необъяснимым чувством, будто он виноват в чём-то, случившимся с Бёном. Стараясь избавиться от возникшей нервозности, Пак меняет тему: — Так почему ты мне ничего не рассказал? Почему терпел несправедливое отношение к тебе с моей стороны? — А ты бы мне поверил? — короткая пауза, и всё ещё серьёзные карие глаза смотрят прямо в очи напротив, кажется, теперь уже с вызовом. — В тот день, когда ты пришёл в офис злой, полный решимости избавиться от «единственного» возможного виновника проблемы? Ты бы мне тогда поверил? Чанёль смотрит на парня перед собой, и в который раз за день чувствует себя чертовски виноватым перед и без того несчастным бетой. Собственные ошибки злят, он никогда ещё не чувствовал себя настолько глупо, но отрицать свою вину невозможно. — Прости меня. Я был ослеплён злостью, не хотел разбираться в ситуации, был слишком уверен в своей правоте. — взгляд напротив сделался неожиданно мягким, тёплая ладонь накрыла его кисть. — Я знаю, поэтому я не сержусь. — слова звучат мягко, казалось, в этом парнишке целый океан понимания. Слишком много для Пака, он столько не заслужил, он в нём утонет, погубив и Бекхёна. Осознание того, сколько Бён перенёс из-за его вспыльчивости, сдавило грудь в тиски, не давая свободно вдохнуть. Но такая тёплая ладонь и успокаивающе поглаживающий его руку большой палец дарили надежду на искупление своих грехов. — Бекхён, скажи, почему ты соврал, что ты неудачно упал? И терпел боль от столь жестоких действий, что причинили травму? — он накрыл своей большой ладонью руку, что гладила его, замечая, как парень потупил взгляд в стол. Всё и так понятно, ответа Пак не дождётся, сколько бы не пытался узнать. У этого парня в голове свой мир, недоступный Чанёлю, со своими устоями, непонятными тем, кто пытается прикоснуться к ним. И почему-то на дне Паковской души оседает тупая ноющая обида — он не тот, кого Бекхён хочет впускать в своё сознание. Он позволяет касаться своего тела, но не запускает в душу, держит на расстоянии. Внутри Бекхёна всё ломается, тает под напором сильных рук, сжимающих его хрупкие кисти. Как хочется довериться этим рукам, кинуться в объятья, что обещают защиту, открыться, рассказать о том, как ему страшно и плохо, и что совсем некуда податься… Но простой животный страх, что тот, кто проникнет в его мир под ликом миротворца, окажется тем, кто его же разрушит. Поэтому омега выпутывается из чужих пальцев и вскидывает взгляд вверх, натягивая улыбку. — Чанёль, еда остывает. Пожалуйста, попробуй то, что я приготовил. — Чанёль долго смотрит на Бекхёна, слова сами срываются с губ: — Прости меня. — звучит как мольба. — Всё хорошо, ты был взвинчен и зол, я всё понимаю и вовсе не обижаюсь. Пожалуйста, давай поедим. — Чанёль кивает и, взяв палочки в руки, начинает раскладывать по тарелкам лапшу. Ужин оказался действительно вкусным, Пак большими ложками направляет в рот еду и никак не может остановиться. Он никогда не понимал, как человек без особого опыта в приготовлении пищи может так вкусно готовить. Наверное, это просто талант. После трапезы Чанёль вызвался помыть посуду. И было так мило наблюдать, как оборачиваясь назад и глядя на сидящего у стены Бекхёна, тот смущается в ответ на похвалу его способностей. А потом сбегает с порозовевшими щеками в комнату Пака, соврав, что у него появились дела. Ощущение счастья заполнило сердце и голову альфы, он случайно приобрёл то, о чём никогда и не мечтал. Но в столь хрупком виде, что рядом даже страшно дышать, опасаясь своей неуклюжести.

***

Ночь вновь выдаётся тяжёлой, впрочем, как всегда. Кошмары стали нормой. Преследуя альфу годами, они вклинились в его жизнь, и, устав с ними бороться, Чанёль просто принял их как неизбежность. Но, кажется, ангел, что снизошёл до него пару дней назад, вновь пришёл на помощь, обнимая его и шепча такие родные слова, что так напоминают папу. Кошмар растворяется, быстро тлея, не выдерживая борьбы против ангельских касаний, что дарят умиротворение и тепло. Спокойный крепкий сон вступает в свои права, так и не давая узнать Чанёлю, что его ласкает вовсе не ангел, а простой омега, которого он приютил.

***

Бекхён непростительно долго спит, не замечая удивлённого взгляда Чанёля, что обнаружил его на утро, спящего рядом. Он не знает, как долго тот не может заставить себя встать, оторваться от разглядывания слишком милой мордашки, что лежит на соседней подушке. Омега просыпается ближе к обеду с ужасом понимая, что выдал себя. Но немного приходя в себя, понимает, что это больше не имеет никакого значения. Странная тянущая боль внизу живота появилась как-то не вовремя, но не обращая на неё внимания, он встаёт с кровати, заправляет её ровно, как это всегда делает Пак, не спеша готовит себе завтрак, стараясь сполна насладиться атмосферой этого дома, что почти стал ему родным. Затем парень убирается тщательно, стремясь воспроизвести всё так, как было до его пребывания здесь, собирает вещи, забирая и кигуруми в качестве воспоминания о времени, проведённом здесь бок о бок с Чанёлем и выходит из квартиры, захлопывая дверь, от которой не знает пароль…