Больше, чем просто чувство

~ трек Avril Lavigne- Give you what you like~ Бекхён выходит на улицу, делая глубокий вдох холодного воздуха и чувствует себя необыкновенно свободным. Не то чтобы пребывание в доме Чанёля его тяготило, но чувство, что он находится там из-за внезапно нахлынувшего на Пака сочувствия давило на него, заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Этот дом не для таких, как он, Чанёлю нужен красивый талантливый омега из богатой семьи, а не такой беглец как он, не имеющий за душой ровным счётом ничего. Как долго может продолжаться его иждивенчество в доме Чанёля? Рано или поздно у мужчины появится любимый омега, а Бек будет только мешаться и с болью смотреть, как старший уходит ночевать к другому. Мосты нужно сжигать полностью, твердит себе парень и, поправляя сумку на здоровом плече, удаляется от подъезда. Куда он пока что не решил. Небо заволокло тяжёлыми серыми тучами, пронизывающий тело уже совсем не осенний ветер, проникающий под тонкую курточку, вынуждал содрогаться от холода и делал сырую погоду ещё более мерзкой. Идея переночевать в общественной бане более не вызывала сомнений. Добравшись до ближайшего заведения, предоставляющего общественности сауну и тёплый ночлег, он зарегистрировался, выложил остатки наличности и получил ключи от шкафчика и местную пижаму. Горячий воздух сауны быстро проник в лёгкие, разогрел замёрзшие руки и ноги, наделил теплом тело омеги, доводя кожу до румянца. Из-за плохой погоды людей было немного. Воспользовавшись этим, Бекхён устроился в наиболее комфортном для него месте. Потирая замёрзшие бока, он облокотился на деревянную стенку сауны и, вдыхая аромат брёвен, закрыл глаза. Его уже клонило в сон. Горячий воздух разморил, а естественный древесный аромат успокаивал натянутые нервы, и только странная боль в животе мешала, не отпускала парня в объятия Морфея, зарождала беспокойство. Расслабляясь в бассейне, Бекхён окончательно понял, что что-то не так. Боль в животе, не унимающаяся с самого утра, проявляющая себя ноющими приступами в течение дня, внезапно обрушилась лавиной. Живот скрутило резкой болью, омега, рефлекторно подтянув к себе ноги, чуть не утонул в тёплой воде, после чего отплёвываясь и кашляя, вылез из бассейна и сел на ближайшую скамейку. Откашливаясь и потирая раздражённые водой глаза, Бён заметил, как обстановка вокруг начала меняться. Находившиеся в помещении альфы слишком заинтересованно начали коситься на него, а пожилые омеги проходили мимо, ворча что-то о том, что нынешняя молодёжь совсем обнаглела, предлагая себя где угодно. Точку в сомнениях поставил природный запах Бекхёна, внезапно дошедший до его носа. Паника охватила молодого человека. После трёх лет отсутствия течки он перестал ожидать, что она когда-то снова вернётся, и уж тем более он не думал, что она начнётся в таком месте. Бён подорвался со скамьи и, не обращая внимание на чёрную пелену перед глазами, почти бегом понёсся в сторону раздевалки. Тут оставаться больше не безопасно. Быстро высушив волосы феном и наспех натянув на всё ещё влажное тело одежду, он вышел на морозную улицу абсолютно разбитым. Куда податься течному омеге без денег, когда на улицу уже начали опускаться сумерки? Он не придумал ничего лучше, чем переночевать в подъезде, в котором совсем ещё недавно снимал квартиру.

***

Желание поскорее увидеть Бекхёна, такого домашнего, готовящего ужин, двигало Чанёля вновь закончить работу пораньше и помчаться скорее домой любоваться милым оленёнком. Однако тёмная квартира таила неожиданные секреты. Выключенный свет тут же всколыхнул подозрение, что бета вовсе не спит. Напрягшись каждой нервной клеточкой, сжав руки чуть ли не до искр в глазах, Пак шагнул во мрак квартиры. Что-то не так… Несвойственный аромат витал в воздухе его апартаментов, какого никогда не было прежде. Лёгкий цитрусовый запах с примесью чего-то забивался в ноздри, приятно лаская рецепторы. Догадка, что Бекхён, возможно, вовсе не бета словно окатила ведром ледяной воды. И судя по всему у него началась течка. — Бекхён! — громкий бас раскатился в пространстве и отразился от стен квартиры. Волнение из-за того, что ни в одной из комнат младшего не оказалось, подскочило до предела. С замиранием сердца остановившись у ванной, он взглянул на включатель — выключено. Он нервно открыл дверь, надеясь скорее на чудо, чем на здравый смысл, но и там никого не было. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Куда же это он пропал? Течный, ещё не совсем оправившийся, да и совсем без денег… Пара звонков нужным людям, и специалисты своего дела уже ищут все ниточки, какие могли бы привести к младшему. Вскоре выяснилось, что он днём был в общественной бане, но, устроив там переполох из-за запаха, быстро ушёл. На этом его следы обрываются, по адресу, указанному в резюме живут другие люди. Чанёль нервно ходит из угла в угол. Прошло уже не менее двух часов с тех пор, как лучшие детективы Сеула начали искать Бёна, но вестей никаких не поступило. Мужчина нервно хватает телефон, проверяя его на наличие новых сообщений уже четвёртый раз за минуту, но, не обнаруживая там ничего нового, обречённо валится на диван, устало потирая лоб. Минута в прострации и внезапное предположение, где мог остановиться Бекхён прокрадывается в голову. Шансов, что он там, мало — никакой дурак бы не выбрал бы столь небезопасное место, но сил сидеть и ждать не было совсем. Ожидание грызет душу, забирается в мысли, вызывая беспокойство, и не даёт спокойно сидеть. Чанёль срывается с места и, не дожидаясь лифта, бежит по лестнице вниз, к машине. Альфа садится внутрь и едет к старой квартире Бека. Подъезд тёмный и совсем невзрачный: разбитая плитка, везде окурки и грязные следы от обуви на полу. Он тоже раньше жил в таких местах. Не лучший район: подозрительные соседи, частые драки в переулках… Мысль, что Бекхён здесь жил долгое время, отзывается мурашками по коже. А возникающие в голове картины, как прохожие альфы могли бы позабавиться с беззащитным омегой, вообще отгоняются сразу, дабы не пугаться за мелкого ещё больше. Чанёль бежит на второй этаж, как чувствует уже знакомый запах, только в разы сильнее. Не думая нисколько, Пак срывается с места и, взбираясь по ступеням вверх, перешагивая через одну, взлетает на последний этаж невысокого старого здания. Чуткий нос альфы обдаёт амбре: запах апельсина, свежего, будто только нарезанного, переплетается с ароматом лаванды, от ощущения которого создаётся впечатление, что закроешь глаза и сейчас же окажешься в поле, заросшем этим растением. На фоне более сильных ароматов чувствовались лёгкие ненавязчивые нотки мяты, придающие свежести этой композиции. Чанёль за свою жизнь встречал много разных запахов, но этот превосходит их все. Аромат его оленёнка неповторимый, и Пак уже не сомневается нисколько, что кроме этого ему точно никакой другой не нужен. Обнаружив тёмный свернутый комочек в мрачном углу этажа, Чанёль тут же подбегает к нему, падая на колени и обнимая парня. На задворках сознания всё ликует: «нашёл!», и вроде бы успел, пока ничего не случилось. Чанёль прижимает безвольное тело к себе, шепчет на ухо о том, как сильно испугался и что Бекхён абсолютно точно непутёвый, раз сбежал в течку, но теперь всё будет хорошо и Пак не даст его в обиду. Кажется, гормональные сдвиги на омегу действуют капитально. На его глазах проступают слёзы и он тянется к Паку сам, обвивая руками грудную клетку Чанёля, утыкаясь носом в плечо. Здесь было так страшно и одиноко. В подъезде часто слышались и чьи-то шаги и ругань. В такие моменты, зажав рот руками, чтобы невольно не всхлипнуть, Бек сидел и прислушивался к шагам, думая, что лишь бы они не приближались… Мысль, что его снова могут изнасиловать здесь, в грязном подъезде, вызывала крупную дрожь. Бекхён уже сто раз пожалел, что ушёл именно сегодня. Лучше бы он остался там, в тепле, и если бы Чанёль, вернувшись с работы, не смог себя сдержать и разложил бы его прям там, на мягком ковре, то, кажется, Бекхён был бы вовсе не против, отдавшись любимому телу и утонув в его терпком аромате. Но ночевать в таком месте было за гранью его психического равновесия. Почувствовав знакомый запах глинтвейна здесь, в старом подъезде, парень решил, что бредит. Но такие родные руки, обнявшие его, вызвали чуть ли не приступ истерики. Как всегда это бывает — когда начинают утешать, становится хуже. Слёзы сами текут по щекам от радости, что, кажется, его спасут из этого ада. Чанёль целует в висок и утирает слёзы белым платком. Но самому Паку с каждой секундой становится всё хуже и хуже. Такой невероятный запах сводит с ума, поэтому, не медля ни секунды, мужчина подхватывает ослабевшее под влиянием гормонов тело и выносит его из подъезда. Они едут с открытыми окнами, Чанёль старательно сдерживает себя, мечтая о затычках для носа, но даже не подозревает, как сильно Бекхёну хочется упиться его пряным ароматом, пропитаться им всем телом, почувствовать Пака глубоко в себе…

***

~Трек Halsey — Eyes closed~ Они приезжают слишком быстро, без проблем рассекая километры по пустым ночным дорогам. И тот неловкий момент, когда они оказываются вдвоём в тёмной квартире, которого тайно боялись оба, обрушивает на них всю остроту ощущений. Альфа проходит в спальню, не включая свет. Сажает омегу на кровать и, присаживаясь перед ним на колени, смотрит ему в глаза, замечая в них тревогу. И тут Пак вздрагивает всем телом, осознавая, что младший мог сбежать именно от него. — Бекхён… — Начинает он, как первоклассник, преисполненный волнением, когда рассказывает свой первый стих на уроке. — Я не трону тебя, если ты сам того не захочешь… — говорит, но чувствует, что почти врёт. — Я понимаю что ты всё ещё боишься меня, и я вовсе не тот, кого бы ты хотел видеть рядом с собой, поэтому… — Заткнись! — его прерывают бесцеремонно, младшему просто дико надоело слушать этот бред. Пак сам не понимает, что несёт, и совсем не осознаёт, как влияет на Бёна. А тот тонет в его аромате, его сильных руках, низком, хрипловатом от холодного уличного воздуха голосе… Он не выдерживает и впивается в его губы своими. Целует страстно, покусывает от нетерпения, млея, когда Чанёль наконец то подбирает свои яйца и врывается в его рот языком. Он опрокидывает Бекхёна на кровать, заводит тонкие кисти за голову и, наслаждаясь возбуждённым стоном омеги, покрывает его шею поцелуями. Запах цитруса и лаванды кружит голову, альфа срывает куртку с Бека и снимает своё пальто, не забывая и о рубашке. Бекхён цепляется взглядом за мускулистое тело альфы и, завороженный увиденным, тянется к кубикам пресса. Проводит тонкими пальцами по его груди, играясь с соками, а когда накрывает их губами, немного посасывая, старший рычит, преисполненный нежностью и высвобождает Бекхёна из джемпера. Покрывает его живот множеством быстрых поцелуев, проникает языком в пупок и ведёт мокрую дорожку кончиком языка до кромки джинс. Он расстёгивает их быстро, почти вытряхивая младшего из одежды, но боксеры снимает медленно, наслаждаясь развернувшейся картиной. Бекхёну нравятся уверенные действия альфы, они возбуждают его ещё сильнее, но, чувствуя, как промокшее в естественной смазке нижнее бельё опускается по его ногам вниз, жутко краснеет. Этого, конечно, не видно в тусклом свете уличных фонарей, но Чанёль с упоением наблюдает, как омега смущается и пытается сдвинуть ноги вместе, смущённо закрывая лицо руками. Чанёлю импонирует такая невинная реакция омеги, но продолжать так он более не намерен. Отводя руки от лица младшего, он протискивается между его ног и целует глубоко и мокро, весьма развратно, и подмечает в процессе, что мелкому это даже нравится. Он спускается ниже, к шее, и, рыча на ненавистную метку, ставит поверх неё багровый засос. Бекхён теряется в ощущениях, зарываясь руками в волосы альфы, и стонет, ёрзая тазом по простыне. Чанёль чувствует, как по венам начинает течь лава вместо крови. Бекхён невероятно сексуальный, альфа чувствует, как теряет контроль над собой и, искушённый телом, лежащим перед ним, медленно проталкивает два пальца Бёну в рот, внутренне сгорая от того, как пошло его малыш их посасывает, стараясь взять как можно глубже. Язык очерчивает фаланги, играется с подушечками пальцев и, кусая их, насаживается, пропуская дальше, в глотку. Вскоре, доведённый до отметки его личного кипения, Пак страстно начинает желать большего и вынимает пальцы изо рта. Проведя языком по нижней губе, вновь целует парня, проталкивая один палец в и без того хорошо смазанный проход. Его любовник стонет, извиваясь под ним, и легко принимает второй. Чанёль наслаждается развернувшейся перед ним картиной: Бекхён с разведёнными по обе стороны от него ногами насаживается на длинные пальцы и стонет, стесняясь своей реакции, но ничуть не скрывая эмоций. Этот омега невероятный, красивый до умопомрачения, с аристократично-бледной кожей, округлыми бёдрами и длинными ногами, чувствительный и отзывчивый. Чанёль проводит по его боку рукой и играет с соском, продолжая растягивать младшего. Третий палец входит с трудом, омега заметно напрягается, стонет немного болезненно, хмурится, но терпит. Когда Бекхён перестаёт шипеть при каждом движении пальцев и даже позволяет разводить их на манер ножниц, альфа понимает — уже пора. Он быстро снимает с себя уже давно мешающиеся брюки вместе с бельём и растирает по стволу члена сочащийся предэякулят. Устраиваясь между ног омеги, Чанёль замечает заинтересованный взгляд Бёна, прикованный к его члену и не может удержаться от пошлой шутки: — Бекхённи, малыш, поздоровайся с папочкой. Думаю, ты полюбишь моменты, когда он будет входить в твою попку, насаживая тебя на ствол… — свои слова он подкрепляет действием, начиная медленно вводить головку в анус. У омеги щёки обжигает жаром от таких страстных слов. Они распаляют сильнее, щекоча внутренности, и Бекхён еще не успевает справиться с этим, как в него начинает толкаться член, совсем размазывая по кровати. В анальном отверстии боль вперемешку с жаром, в голове каша из чувств, а за рёбрами бешено бьющееся сердце. Чанёль пытается войти глубже, но Бён зажимается, почти вскрикивая от боли. Старший терпеливо ждёт, целует губы и водит пальцами по члену омеги, стараясь отвлечь. Вскоре ему удаётся расслабить своего любовника и плавно заполнить его всего, до основания, вновь замирая в ожидании. Но, взглянув на Бека, в глазах напротив он читает недоумение, от чего вмиг теряется. — Я сделал что-то не так? — Почему ты остановился? Двигайся, я могу потерпеть. — Малыш, я не хочу порвать тебя, и стараюсь сделать всё как можно менее безболезненно. — Сказал альфа, нежно целуя в лоб. — Чанёль, я не девственник, двигайся уже. — Слова звучат несколько обидно, резанув прямо по сердцу, но что он ещё хотел от меченого омеги? Конечно у него уже был секс. Чанёль делает глубокий вдох и медленный выдох, стараясь успокоить себя. Твердит себе: сейчас этот оленёнок с ним, а не побежал трахаться к кому-то другому, как только началась течка. Бекхён, чувствуя его настроение, притягивает мужчину за шею и нежно целует. Пак оттаивает быстро, не может противиться чарам Бёна, и, отвечая на поцелуй, продолжает движение, чувствуя, как сжимаются зубы младшего на его губе в болезненные для того моменты. Чанёль делает очередной толчок и глушит поцелуем стон боли, а затем снова и снова, пока сопротивление не становится меньше, а Бек не разводит ноги шире, позволяя двигаться глубже, заполнять его всего и ловить стоны удовольствия. Очередной толчок под новым углом становится чем-то фееричным для обоих. Бекхён чувствует, как по венам разливается наслаждение. Громкий стон срывается с губ, и старая привычная реальность расходится в пространстве прогнившими нитками, выпутывая его, совсем обнажённого и беззащитного предстать перед грандиозным распирающим на части чувством. Заставляет того тонуть в простынях, задыхаться густым запахом секса. Их ароматы смешиваются воедино: сладкий пряный глинтвейн с апельсином — идеальное сочетание. Оно заполняет лёгкие обоих, пропитывает насквозь их тела. Чанёль втрахивает гибкое тело в матрас, сходя с ума от узости Бека. Он определённо был создан именно для Чанёля, такой нежный и заботливый в жизни и такой горячий, невероятно отзывчивый в постели. Только с ним и только для него. Больше Пак его никому не отдаст, и метки будут стоять только его. Он склоняется над младшим и засасывает молочную кожу на ключице, помечая своего омегу. Бекхёну голову кружит то, что вытворяет с ним Пак. Ему тесно внутри своего тела, хочется вылезти наружу. Это слишком хорошо, нужно куда-то себя деть, чтобы не сойти с ума. Но ему некуда бежать, уверенные толчки вбивают его в кровать, а сильные руки держат за бёдра, прижимая к постели. Бекхён цепляется руками за широкие плечи и впивается короткими ногтями в кожу. Он не хочет причинять своему любовнику боль, но ничего не может с собой поделать — его распирает изнутри. Ещё пара мгновений, и вселенная будто взрывается миллиардами ярких огней. Неожиданно громкий стон срывается с губ омеги, и ему абсолютно плевать, что там подумают соседи. Пака накрывает следом. Наслаждение отпечатанное на лице младшего, как впервые попробовать наркотик — срывает крышу, и, выходя из податливого тела, Пак кончает на живот Бека. Он склоняется над младшим, целует живот, слизывает собственное семя, прислушиваясь к тяжёлому дыханию омеги, после чего целует его мягко, без напора. Они не собирались продолжать, но, видимо, течка на то и течка, чтобы хотелось, причём постоянно. Любовники сами не замечают, как поцелуи становятся быстрее и жарче, а рука Чанёля снова возбуждающе проходит по бедру и сминает лакомую ягодицу. Бекхён стонет в рот Паку и чувствует, как тот отстраняется, но лишь для того чтобы поставить младшего в колено-локтевую позу. Покрывая поцелуями изящный прогиб позвоночника, Чанёль с упоением замечает, как возбуждённо дрожит Бек и, решая долго не мучить того, снова толкается в райские врата, не иначе. Бекхёну сложно держаться под напором быстрых толчков, он падает грудью на кровать и зарывается головой в одеяло. Ему кажется, что он попал в другую реальность. Она для него крайне непривычна, кружит ему голову, сводит с ума, но чем сильнее её эффект, тем больше хочется остаться в ней навсегда и разделить своё пребывание в ней с Паком. Чанёлю давно не было так хорошо, в последнее время он так сильно был загружен работой, что не может вспомнить, когда в последний раз трахался. Этот мальчишка после длительного воздержания оказался чем-то разрушительным, он не был опытным партнёром, это видно во всём, но его искренность и отзывчивость переполняли мужчину. В нём было очень узко, поначалу даже слишком, а запах так вообще сводил с ума, и Пак не мог напиться Бёном вдоволь, входил в него медленно, изводя его и себя, но доводя до исступления обоих. А потом срывался на бешеный темп и, впитывая каждой клеточкой тела стоны омеги, ставил на плечах и шее багровые пятна. Прижимался к его спине, кожа к коже, и мурашки накрывали обоих. Старший надрачивает Бёну в такт своим толчкам, и довольно подмечает, что тот уже еле сдерживается. Он прислониться губами к мочке уха и шепчет в раковину хрипло: «кончи для меня.» — Чанёёёль! — протяжный вскрик разноситься по дому. Бекхён содрогается всем своим существом и кончает на дорогую ткань простыней. Чанёль совершает ещё несколько толчков и изливается внутрь. Он выходит из омеги и опускается рядом, притягивает парня к себе, и лениво сминает любимые губы своими. Бекхён чувствует, как из заднего прохода вытекает сперма и, улыбаясь, активнее отвечает на поцелуй. Чанёль накрывает их одеялом и, утомлённые тяжёлым днём они засыпают в объятиях друг друга.