Больше, чем просто чувство

Утро встречает Бекхёна теплом и солнечным светом. Слишком яркие лучи слепят глаза, от чего Бён недовольно мычит и переворачивается на другой бок. Сегодня его настроение ничто не испортит. Омега вспоминает прошлую ночь, что объяла страстью обоих, и немного смущённо накрывается одеялом с головой. Широкая улыбка сама растягивается на его губах. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Живот уже не болит и самочувствие более чем прекрасное, только постоянно всплывающие в памяти воспоминания их первого раза вызывают трепет бабочек внутри живота, и липкая смазка снова начинает течь. Бекхён вылезает из-под одеяла и, бросив взгляд на вторую половину кровати, убеждается, что Чанёля нет рядом. Парень лениво встаёт и, подойдя к зеркалу, рассматривает россыпь пятен на теле. Глядя на эту красоту, невероятное тепло собирается в большой ком в животе, ощущение нужности выходит за свои берега и разливается в пространстве, унося Бекхёна куда-то, где небо розового цвета. Отыскав на полу брошенную вчера рубашку, Бекхён не может удержаться и надевает её, ощущая себя героем романтического фильма. Омега, немного подскакивая на ходу, направляется в ванную, и уже около двери замирает, слыша приглушённый шум воды. С секунду подумав, он открывает дверь и входит внутрь. Наверное, он никогда бы прежде не посмел зайти в ванную, когда в ней кто-то есть, но сегодня особый случай, и ему жуть как хочется прикоснуться к парню, что стоит спиной к нему и намыливает голову шампунем. Бён завороженно смотрит, как струи пены бегут по широким плечам и стекают по изгибу смугловатой спины, на аппетитные ягодицы. Омега ненадолго зависает, восхищённый столь возбуждающим зрелищем, а затем быстро снимает с себя рубашку и залезает в ванну, прижимаясь к спине Пака. Ощущать щекой мокрую кожу лопатки, чувствовать в ладонях тело любимого, вдыхать так близко запах его кожи — всё это кажется Бёну сном наяву, но даже если это так, он насладится им в полной мере. Чанёль немного вздрагивает от неожиданности, но тут же, поворачиваясь в кольце рук, обнимает в ответ. Тёплая вода окутывает их обоих, делая светлые волосы омеги мокрыми, и стекает с кончиков прядей частыми каплями. Чанёль внимательно смотрит в глаза улыбающемуся парнишке, и не может налюбоваться его счастьем. Таким радостным он видит Бекхёна впервые, но уже понимает, что подсел. Он берёт в руки лицо младшего и целует медленно и сладко, посасывая губы и вливаясь в рот столь трепетно, что младшему трудно стоять, хочется осесть, совсем ослабев от нежности, раствориться в этих объятиях и впитаться в кожу альфы, стать с ним одним целым. Бекхёну очень хочется сделать что-то особенное, подарить приятные ощущения взамен того, что дал ему Чанёль. Он отрывается от манящих губ и, целуя в уголок рта, опускается на колени. Альфа немного удивляется, но не противится порывам своего оленёнка. Омега проводит языком по отверстию уретры, будто оценивая на вкус, и на пробу вбирает в рот головку, посасывая её. Отодвигается, смотрит на блестящий от слюны член, удовлетворённо замечая, что он увеличился, и пытается взять весь. Касаясь глотки, плоть тут же вызывает рвотный позыв, Бён рефлекторно сжимает горло и чуть ли не давится, начиная кашлять. Пак замечает проблему и тут же вынимает орган. Бекхён обречённо поднимает голову и встречается со взглядом старшего. Тот смотрит снисходительно, поглаживая по голове, убирая спавшие на лицо пряди, говорит, что ничего страшного, что он не умеет, и чтобы научиться, нужна практика, объясняет как нужно. После чего Бён снова вбирает в рот член, но уже не пытается взять как можно больше, а плавно насаживается, создавая вакуум щеками, и помогая рукой там, где не достаёт. Чанёль низко стонет и облокачивается на плитку стены. Не каждый день его так ублажают, а видеть, как его плоть пропадает в ротике парнишки с глазами оленёнка, так вообще за пределами этой реальности. Член стоит колом и истекает смазкой, а от горячего языка, играющего со спайкой, оргазменные волны лижут нервы, норовя накрыть цунами из чувств. Пак отстраняет Бекхёна, дёргая того вверх, тем самым заставляя подняться, и впивается в его покрасневшие губы мокро, с чвакающими звуками. Он подхватывает желанное тело и сажает себе на бёдра, прижимая к стене. Вдыхать аромат апельсина с лавандой хочется бесконечно, и не просто вдыхать, хочется съесть омегу, что распускает свои феромоны. Он отрывается от губ и присасывается к шее, покрывая тонкую кожу жаркими поцелуями, безбожно марая фарфоровую бледность кровоподтёками засосов. Бекхён стонет надрывно, изнемогая от желания, чувствуя, как его возбуждённый член трётся, зажатый между тел. И просит скорее войти в него, облегчить муки, на самом же деле убить, стерев позвонки о кафель ванной. Чанёль и сам уже на пределе, он толкается в растянутую с ночи дырочку и самодовольно улыбается, ощущая, как много там смазки — признака возбуждения омеги. Толчки довольно быстро набирают активный темп, разжигая пламя в душах обоих. Бён стонет громко, цепляется за волосы, плечи крепкого тела, что входит в него без остановки, задевая простату, и выбивая новые звуки, которые побуждают Пака стараться сильнее, утопить парня в своём море страсти. Порочный круг, из которого нет выхода, они оба в нём заперты и продолжают гореть, раздаваясь шлепками обнажённых тел. Первым кончает Бекхён, так и не притронувшись к себе. Зажатый между телами член не смог долго сдерживать возбуждение, излившись и испачкав обоих. Чанёль задвигался в остервенелом ритме и тоже вскоре кончил с низким рыком. Глубоко вдыхая насыщенный влагой тяжёлый воздух, Пак обвивает руками талию Бёна и сам облокачивается на стену. Бекхён скрещивает изо всех сил подрагивающие ноги на бёдрах альфы и любовно поглаживает его лопатки и затылок. Тихое «я, кажется, люблю тебя» заставило Бекхёна замереть. Парень всей своей душой желал услышать эти слова, но не верил, что это возможно. Низкий голос над ухом продолжает шептать что-то, о том какой же Пак дурак, что не замечал, что Бекхён омега, просит прощения за всё на свете и ласково целует за ушком. Вода всё также льётся на них, только кажется стала чуть прохладнее, а может это их тела совсем перегрелись и сейчас остывают под душем. Бесконечные капли мешают нормально дышать, да и видеть в принципе тоже, но Бекхёну абсолютно плевать. Он только что, кажется, услышал самые важные в его жизни слова, и, не веря собственному счастью, он шепчет: «Я тебя тоже», после чего накрывает почти в слепую найденные губы Пака своими. Целуются они медленно, но на пределе собственных чувств, почти опустошённые после шторма страстной стихии, но всё ещё зависимые от прикосновений друг друга.

***

Так здорово сидеть на кухне, щурясь от солнечного света, льющегося через окно, пить ароматный кофе с бутербродами и смотреть как, так же щурясь и улыбаясь, сидит любимый омега напротив. Солнце сегодня необычайно тёплое, в комнате стоит жара, не свойственная этому месяцу года, но время от времени влетающие сквозь форточку порывы холодного ветра треплют волосы парней, напоминая влюблённым, что уже ноябрь. Они могли бы опустить жалюзи, закрыть окно и остаться вдвоём в мире без посторонних раздражителей, но сейчас так хочется чувствовать, как никогда прежде ощущать себя живым, дышать полной грудью… Они строят планы на день, решают, что погода слишком хороша, чтобы сидеть дома и упускать последнее проявление лета. Парни принимают решение пойти в парк и провести этот день вместе. Они всего лишь обсуждают планы, но каждый из них чувствует что-то необычное, что катается внутри пушистым котёнком и щекочет внутренности, заставляя улыбаться широченной улыбкой и часто смеяться. У Пака как всегда много работы, но этот день они обязаны провести вместе. В последнее время Чанёлю нравится делать так, как ему хочется, а не так, как надо. Поэтому он предлагает сходить после прогулки в кино или пообедать в кафе, или же съесть мороженное на набережной, и Бекхён задумывается, что же лучше, ведь так много хочется сделать, и чтобы обязательно вместе… Омега задумчиво кладет два пальца в рот, думая над этой проблемой. А Пака от этого словно пробивает разрядом тока, он вздрагивает, замечая, как часто забилось сердце, и чувствует разливающуюся в груди тревогу. Он точно помнит, что где-то этот жест он уже видел, но вот где? Картинки мечутся в памяти, выцепляя моменты из прошлого, но всё как за мутным стеклом, ничего не разобрать… Он напрягает память, стараясь уловить смысл внезапных вестей разума, хмурит брови, но бесполезно. Заботливая рука накрывает его ладони и такие добрые, большие глаза, светящиеся в солнечном свете, смотрят на него обеспокоенно. — Всё хорошо? — слышится любимый голос. И Пак тут же успокаивается, отгоняя неприятное видение прочь. Он, переполненный трепетом, берёт хрупкие кисти оленёнка в свои и подносит к губам, целует палец за пальцем, успокаивая сердцебиение. — Да, всё замечательно. — И улыбается столь сладко, что Бён не может противиться и, всё ещё сомневаясь в словах Пака, позволяет растянуться на его губах немного неуверенной улыбке. В итоге они идут в парк и, прогуливаясь по осенним аллеям, не могут, да и не хотят сопротивляться влечению, что стягивает их невидимыми нитями между собой, и осторожно, как бы спрашивая разрешения друг друга, с особым трепетом переплетают пальцы своих рук. В этот воскресный тёплый день будто весь город вышел насладиться последними тёплыми лучами солнца, вокруг бегают дети, проходят мимо парочки и Бекхён идёт чуть ли не подпрыгивая на ходу от радости. Впервые он не завидует счастливым влюблённым, а чувствует себя одним из них. Они стоят в тени, наблюдая, как клоун в цветастом костюме надувает огромные переливающиеся на солнце мыльные пузыри, а Бён оттягивает водолазку с высоким горлышком и хнычет, что ему слишком жарко. И так мило ворчит на старшего, что тот был слишком несдержан этой ночью, и оставил так много пятен на его шее и плечах. От того просит купить мороженое прямо сейчас, ведь он абсолютно точно расплавится, пока они будут идти до набережной. Чанёль добродушно смеётся, слушая всё это и треплет младшего по волосам. Тот, по всей видимости, не видит в этом ничего смешного, дуется и уже разворачивается на выход, как альфа хватает его за предплечье и ведёт к киоску с мороженым. Бекхён протестует, говорит, что ему ничего не нужно, и порывается идти домой, но когда видит перед собой большой рожок с шариками мороженого разных вкусов, то тут же забывает о своих обидах и готов чуть ли не растечься по асфальту от благодарности. Пак наблюдает за всеми изменениями настроения его оленёнка, открывая в нём новые черты, и внутренне радуется, что наконец-то дверь к душе Бекхёна для него начала отворяться. А когда омега предлагает ему попробовать своё мороженое, вставая на носочки и поднося вафельный рожок к губам старшего, то чувствует себя влюблённым школьником, и под учащённое биение сердца откусывает сладкую вафлю с вишнёвым мороженым, взамен предлагая своё. Вечером, когда солнце, накрывая город алым закатом, спускается за горизонт, осень вновь вступает в свои права, вытесняя прочь поздние признаки лета. Наблюдая за игрой воды и подсветки фонтанов, сидя на скамейке, Бекхён начинает трястись от холода и растирать себя руками. Но тут же чувствует шорох рядом, а потом как тёплая куртка накрывает его плечи, а сильные руки прижимают его к себе, даруя тепло. Бекхён поворачивает голову, благодарно смотря в глаза альфы, и не замечает, как его губы встречаются с губами Пака. Они вваливаются в темноту квартиры, страстно целуясь и, спотыкаясь о скинутую на пол одежду и обувь, продвигаются в глубь апартаментов. Внезапный вопрос Пака кажется совершенно неуместным. — Боишься высоты? — но после отрицательного поворота головы понимает, что имел ввиду альфа. Тот подхватывает Бёна под ягодицы и несёт к окну, прижимает омегу к стеклу и с энтузиазмом впивается ему в шею поцелуем. Подобного Бекхён не ожидал, но такой поворот дел ему очень даже по вкусу. Он просится на пол и торопливо помогает Паку раздеться. Встаёт на носочки, обхватывая ладонями любимое лицо, и затягивает того в страстный поцелуй, чувствуя, как его выпутывают из нижнего белья. Холодное окно леденит кожу, но ладони, что мнут его ягодицы, кажутся раскалёнными, как лава. Пак имитирует толчки и омега стонет, покусывая мощные плечи, содрогаясь каждой клеточкой тела. А затем чувствует, как два пальца проскальзывают в смазанный естественной смазкой анус. Уже почти не больно, только наслаждение от растягивания чувствительных стенок разливается волнами по телу. Бекхён скулит, просит войти скорее, а Чанёль вовсе не против. Он разворачивает младшего лицом к стеклу, прогибая в позвоночнике тело и медленно входит, заполняя всего без остатка. Со словом «не больно» Бекхён конечно поторопился… Она чувствуется при каждом тягучем толчке, и вырывается в виде задушенных стонов. Чанёль всё понимает, поэтому продолжает входить плавно, не усиливая неприятных ощущений и терпеливо ждёт, пока громкое «Чанёль!» не разносится по всей квартире. Тогда он срывает с себя все цепи, поддаётся первобытному желанию и начинает толкаться часто и глубоко, прижимая парня к окну и вовсе не беспокоясь, что их могут увидеть из окна соседней высотки. Бекхён мечется, сгорает от страсти и прижимается сильнее к прохладе окна, чтобы не опасть пеплом, сгорев дотла. Под ногами пропасть в тридцать этажей и бесконечный океан из огней, он кружит голову, зовёт упасть в него, сорвавшись с окна. Для Бекхёна это впервые, он теряется в ощущениях, почти готов упасть, но руки опытного любовника его держат крепко и не позволяют разбиться, но утягивают вглубь, разрешая утонуть в водовороте чувств. Гибкое тело, с серебристыми, словно луна, волосами, на фоне ночного Сеула выглядит крайне соблазнительно. Пак чувствует себя королём бетонных джунглей, толкаясь размашистыми толчками в тело своей жертвы, на вершине скалы, вырывая из бедолаги сердце, но взамен отдавая своё трепещущее и такое же живое. Он сокращает расстояние между их лицами и, целуя своего любовника, обхватывает член младшего ладонью, начиная водить по нему в такт движениям своих бёдер. Кончают они одновременно. Бек сжимается на члене, оставляя разводы на чистом окне, а Чанёль, прикусывая кожу на лопатке, изливается глубоко внутрь, заполняя теплом.

***

После вместе принятой ванной, они, еле передвигая ногами, добираются до кровати и устало падают на мягкую постель, зарываясь под одеяло. Бекхён засыпает почти мгновенно, и не слышит шёпота рядом: — Никуда не уходи, я тебя больше никогда не отпущу, это ведь ты, тот ангел, что избавляет меня от кошмаров…