Больше, чем просто чувство

flashback Последние полгода давались совсем тяжело. Отказаться от покровительства пожилого мужчины, что дал ему основу основ и показал, как вращаются шестерёнки этого мира, было не лучшей идеей. Но юношеский максимализм и самоуверенность толкали Чанёля на необдуманные поступки. Впрочем, причина всему крылась внутри молодого альфы — запоздалый переходный период, что прошёл бессимптомно в его пубертат, вырвался наружу тогда, когда его меньше всего ждали — в 24 года. Тогда, когда уже закончен универ и время строить карьеру. Именно в этот период события прошлого дали о себе знать эмоциональным сдвигом, подожгли чувство несправедливости, поселили желание делать так, как хочется, а не так, как велит закон. Принимать тот факт, что избранным можно всё, а все остальные должны следовать морали, не хотелось категорически, а новая компания, что мнила себя вольными орлами, не скованными цепями правил, так импонировала порыву души, что Чанёль, не раздумывая, влился в новый коллектив. Там его понимали, никто не осуждал за движение против течения, там все были отбросами общества, не признаваемые теми, кого называют приличными людьми. Тогда он пожалел, что связал себя с юриспруденцией, в сознании осела мысль, что она лишь для слабых, для тех, кто не способен идти против системы, для жертв насилия, которое прикрывается «справедливым» законом. Пак будет сильным, тем, кому не нужна защита мнимого миротворца. Чтобы иметь хоть какие-то средства к существованию, пришлось ввязаться опасную игру — рассовывать закладки на улицах. Он — мелкая пешка, поэтому ранг выше, чем посредник, в системе наркооборота был недоступен. Оставив следы однажды в Сеуле, он был вынужден залечь на дно и перекантовываться на дворах Пучхона. Промышлять и дальше наркотой было опасно, пришлось найти обычную работу. Грузчик на полставки, продавец в мелком магазинчике на периферии города днём, а ночью — гордый волк, обитатель клубов.

***

Был март, погода ещё не устоялась, туман опускался на город густой белой дымкой, путался среди домов и оседал в душе тяжестью, что мешала нормально дышать. Быстро перебирая ногами в старых потрёпанных кедах по влажному после дождя асфальту и вдыхая на ходу едкий сигаретный дым, альфа изучал незнакомый район, погружённый в сумрак, на наличие какого-нибудь бара. Блуждающий взгляд зацепился за клуб, в который парень тут же зашёл, хлопая тяжёлой дверью, проходя мимо внимательного взгляда вышибалы. Заведение оказалось весьма неплохим и популярным. У барной стойки кучковались подростки, Пак хмыкнул, проходя мимо молодёжи, весело травившей байки и выпивающей непомерное количество спиртного, и сел неподалёку, заказывая любимый виски. Чанёль не помнит, как влился в разговор тинейджеров, но было весело, нашлись общие темы и интересы. Так они часто начали собираться в этом местечке, шебутная кучка подростков оказалась неплохой компанией, чтобы скоротать скучные вечера. Конечно, никто из них не знал его настоящего имени, Пак наотрез отказывался раскрывать свою личность. Тогда одна весьма остроумная омега придумала ему погоняло Феникс, под цвет его на тот момент огненно-красных волос. К слову, этот омежка был довольно хорош собой, обладатель пластичного тела, округлых бёдер с упругой попкой и смазливого личика. А ещё он очень любил флиртовать, доводить до жгучего желания и крепкого стояка в штанах, а потом уходить, оставляя ни с чем. Пак долго обхаживал его, было что-то в этом вечно пьяном сексуальном парнишке, но каждый подкат заканчивался разочарованным взглядом вслед удаляющемуся омеге. Чанёль не помнил его имени, но в памяти намертво отпечаталось то, как парень привычным движением кладёт два пальца в рот, просто так, без какого-либо намёка. Он просто не представлял, как по-шлюшьи выглядел в такие моменты. Терпению Пака, как и всему на этом свете, пришёл конец. Трахаться хотелось сильнее, чем жить, а соблазняющий его подросток был слишком горяч. Напомнив себе в очередной раз, что закон и нравственность ему теперь не указ, Чанёль нашаривает на дне кармана таблетки с дурью, оставшиеся ещё со времён работы посредником, и отдаёт их другу интересующего омеги. Всё проходит по плану, парнишка делится наркотой с другом и оставляет его одного, впитывать новые ощущения на танцполе. Когда альфа тянет блондина в туалет, тот даже не сопротивляется, только глупо улыбается и не может сфокусировать взгляд бегающих глаз. Однако, когда малой почувствовал, как его штаны спускаются вниз, начал брыкаться в отчаянной попытке вырваться и сбежать. Но что подросток мог против взрослого альфы? Он дрыгал руками, стараясь скинуть чужие руки, прижимающие его запястья к холодной туалетной плитке, брыкался ногами, силясь пнуть, даже умудрился укусить насильника за плечо. Но Чанёль внезапно вспыхивает, словно керосин от брошенной спички, и с особой силой прижимает омегу к стене, насильно толкается в приятную узость, накрывает его не раз испробованные обманчивые губы своими. С упоением наблюдая, как его член входит в желанное тело, Пак замечает, как по стройным ногам текут струйки крови, окрашивая молочные бёдра в алый. Судя по количеству живительной жидкости, парнишка был девственником, он болезненно вскрикивал на глубоких толчках и жмурил глаза, из которых лились слёзы. Оргазм был особенно сильным, алкоголь, видимо, помог в этом, и, не очень соображая, что делает, Пак изливается внутрь, прикусывая бледную кожу на шее. Просто сейчас так хочется, слишком сильное желание сделать парнишку своим. Младший теряет сознание, а Чанёль, полностью удовлетворённый, без зазрения совести уходит домой. Следующее утро оказалось разрушительным. Осознание содеянного свалилось внезапно. Он не просто переспал с молодым омежкой, он изнасиловал его и оставил свою метку. Вчера под влиянием алкоголя всё казалось правильным: ни к чему моральные нормы, их выполняют лишь слабаки, а тот парень сам просился, чтобы его натянули как следует, что и сделал Чанёль. Но сейчас его поступок казался настолько мерзким и низким, что альфа, мнивший себя гордым волком, почувствовал себя последней мразью. Собственный поступок давил тяжестью вины, он стал отрезвляющей пощёчиной, что возвратила его к закону и поставила на место. Вскоре Чанёль вернулся в Сеул и начал с чистого листа, осознав, что без людей, хранящих порядок, наступит беспредел. И теперь он будет тем, кто защищает бедных, тех, кто сам не в силах справится с мерзкими людьми. Такими, как он… Может, это как-то поможет сгладить его вину перед бедным омегой? End of flashback