Больше, чем просто чувство

Бехёна обдаёт жаром, он замирает, пропуская по телу волну дрожи, чувствует, как сердце внутри провалилось куда-то. — Чанёль?! Тот поднимается с места, одёргивая на себе чёрный приталенный пиджак, кланяется, приветствуя старого «знакомого», и галантно отодвигает для омеги стул. Бекхён запоздало отвечает поклоном, любезно принимает проявление хороших манер и садится, позволяя пододвинуть его ближе к столу. — Чанёль, что ты здесь делаешь? — глупый вопрос задан лишь для того, чтобы с чего-то начать. Бек быстро сложил дважды два, вспомнив, кто же этот легендарный адвокат. — Работаю, — непринуждённо отвечает собеседник. Бекхён смотрит на него внимательно, выискивая хоть малейший намёк на хитрый план, но ничего не находит, тут не к чему придраться: глаза чистые, серьёзные, немного с волнением, трепещущим внутри, да и Пак никогда не был подлецом. Омега опускает голову, лишь бы не видеть этих глаз, как омут. Замирает, обдумывая ситуацию, а затем поднимается со стула. Собравшись с мыслями, вскидывает взгляд на высеченное в памяти лицо. — Чанёль, я не думаю, что это хорошая идея, — глаза в глаза. Он поворачивается, чтобы уйти, но чувствует пальцы у себя на запястье, вздрагивает от неожиданности, но хватка на руке становится лишь сильнее. — Постой, давай поговорим, — колени трясутся, как же стыдно! Бекхён уже совсем большой мальчик, но трепещет словно школьник от прикосновений этого альфы. — Мы же можем поговорить, как интеллигентные люди? Бекхён думает с секунду, приходя к выводу, что Чанёль всё-таки прав. Бекхён теперь светский человек, и вести себя нужно достойно. Парень опускается на стул, расправляя плечи и соблюдая осанку, ждёт речей от альфы, сидящего за круглым, застеленным белой скатертью столом. — Как ты? — неподдельно, не так, как спрашивают просто ради приличия. Этот вопрос сидел в голове все годы, вертелся на языке с первой секунды встречи, исходил из тревожного сердца, что мучило глубокими ночами. — У меня всё хорошо, Чанёль. Хорошая работа, авторитет, достигнутая мечта, — стараясь выдавить из себя равнодушие, как можно более непринуждённо отвечает Бекхён. — Замечательно, — Пак слегка кивает головой, прикрывает веки, позволяя улыбке растянуть свои губы. — Какими судьбами в Сеуле? Брови омеги удивлённо взлетают вверх: — Ты знаешь про Париж? — Я был во Франции в деловой поездке около полугода назад, видел местные новости. У тебя тогда брали интервью. Признаться честно, я был крайне удивлён увидеть тебя на экране французского канала, по началу не поверил глазам. Ты стал профессионалом, добился успеха, я так горжусь тобой, Бекхён! — вдохновенно, с гордостью в глазах, но какое значение это имеет сейчас? Прошлое осыпалось пеплом, сотворив ожог, да и живут они в разных странах, не то, что в соседних городах. — Благодарю. Однако к чему всё это? — понемногу закипает младший. — Ты не представляешь, как мне жаль, что я стал тем, кто разрушил твою жизнь... — мужчина придвигается ближе к краю стола, в порыве доказать свои чувства, сжимает нервно кулаки, но переводит взгляд к полу. — Содеянного не вернёшь. Зачем обсуждать прошлое сейчас? — Бек прерывает альфу. — Если это всё, то я пойду, — встаёт, с намерением в этот раз точно уйти. Чанёль вскакивает следом. — Постой! Пойми, истец человек не простой, он откупится, его знают все судьи Сеула, он уже много раз судился и лишь раз проиграл. Он мэр, его выгородят любой ценой! — В таком случае, мой исход предрешён, — обречённо, но с нотками злости бросает омега, разворачиваясь в сторону двери. — Нет, я могу помочь! Последнее дело он проиграл со мной, — звучит уже вслед. Однако, помогает. Бекхён останавливается, не спеша разворачивается, возвращаясь к Паку, недоверчиво, словно строптивый зверь, попавший в западню и ненавидящий человека, но вынужденный прибегнуть к нему сейчас. — Есть провокационная информация против него. Я твоя последняя надежда. Бекхён поворачивает голову в сторону окна, смотрит вдаль, куда-то за горизонт высоток. Что будет, если он проиграет суд? Что станет с Кёнсу, если злобный истец совсем сойдёт с катушек, отыгравшись на омеге? Душа болит за такой исход, от жутких мыслей на лице мелькает гримаса боли, несдержанная вовремя парнем, что не остаётся незамеченным альфой. Он обязан выиграть это дело во что бы то ни стало, и сотрудничество с Паком не большая цена за будущее сына. — Хорошо. Полагаю, нам лучше встретиться у вас в офисе для дальнейшего обсуждения дела. — соглашается на сотрудничество, но проводит грань исключительно деловых отношений. Пак морщится от мерзкого официоза, но принимает условия игры, оставляет право руководить за младшим. — Завтра в первой половине дня, если вас устроит. — Договорились. Если на этом всё, то я ухожу. — Может, пообедаем? Я сделал заказ до вашего прихода, его вот-вот принесут, — делает попытку вывести разговор в более дружеское русло старший. — Спасибо, я не голоден, — Бек выуживает из брюк кожаный кошелёк с серебряным замком, выкладывает купюры на стол и разворачивается, удаляясь прочь и кинув напоследок «до свидания». Чанёль садится на стул, закинув ногу на ногу, откидывается на спинку и оценивающе смотрит вслед. «А ты изменился, Бекхён... Стал уверенным в себе, вобрал в себя важность. Хорошо, что ты почувствовал себя достойным членом общества, давно пора было избавиться от робости. Решительность тебе к лицу». Конечно же мужчина знал, что его подзащитный Бекхён, — друг Сюмина сообщил ему, кто будущий клиент и в чём его проблема. Услышать о приезде парня в Корею было неожиданно, но не воспользоваться шансом, дарованным самой судьбой, было невозможно. Да и заняться столь серьёзным делом хотелось бы самому. Никто не приложит больших сил ради «заморского» паренька, чем он. Дело плёвое, коих много, но противник опасный, зловредный, может спустить на омегу всех собак, загнать в темницу и морить до скончания века. Однако, помимо страхов за Бёна, внутри притаился и луч надежды на исцеление, что выдастся шанс вымолить свои грехи, окутать заботой многострадального парня и не отпускать уже никуда. Он бы ещё тогда, четыре года назад разыскал того, кому отдал сердце, кинулся бы в ноги и просил о прощении. Безумно хотелось, но уход говорил об одном — прощения нет и не будет, можешь даже не просить. Тогда, сцепив сердце колючей проволокой, он решил выждать время, дать парнишке принять ситуацию, остыть. Но пока ждал, потерял совсем. Когда Чанёль увидел Бекхёна сейчас, такого статного, но всё ещё до боли родного, у него, кажется, остановилось сердце. Бён шёл по залу ресторана как раньше: немного рассеяно, с любопытством разглядывая интерьер, ещё не зная, к кому его ведут на встречу, снявший с себя все маски. А у Чанёля кажется кишки сворачивались в узел от волнения и бесконечного трепета. Будто вселенная остановила свой бег и стала существовать только для них двоих. Не замечая ничего вокруг, мужчина подскочил с кресла, словно ребёнок, преисполненный радостью встречи. Наверное, лишь годы работы над собой помогли ему не выдать своего искреннего восторга. Омегу бы обнять как раньше, прижать к себе, зарыться носом в волосы, что пахнут дуэтом апельсина с лавандой, прошептать на ухо слова любви и клятвы о том, что больше никуда не отпустит. Но поздно. Эти чувства, видимо, остались лишь при нём. Бекхён их удушил, выгнал из собственного сердца, лишь бы больше не страдать, уберечь от смертоносного пожара те руины, что оставил после себя Чанёль. Не погибнуть совсем, а сохранить фундамент крепости, чтобы строить новую, на этот раз без подземных ходов. Наглухо! Чтобы никто не смог проникнуть за каменную стену, погубить и без того израненную душу. Оно и верно, Чанёль знает свой приговор и полностью согласен с судьёй.

* * *

— Чанёль?! — у Минсока расширяются глаза от осознания того, к кому он отправил своего друга. — Да, Сюмин~а, представляешь, это был Чанёль! Меня будто ушатом ледяной воды окатили, когда я его увидел. Я такой глупый! — Бек разочарованно бьёт себя кулачком по голове. — Как я мог забыть, что именно он лучший адвокат в городе?! — Перестань! — старший хватает парня за руку, принуждая угомониться. Бек позволяет сложить свои руки, но и сам сникает, тяжело вздыхая, смотрит в поверхность стола. — Давай я позвоню моему другу и попрошу, чтобы он нашёл тебе другого адвоката, — омега участливо смотрит на друга, ждёт ответа, заботливо перебирая волосы на макушке Бекхёна, что уткнулся носом в сложенные на столешнице руки. — Нет, меня угораздило нарваться на вредного типа, Пак сказал, он много дел выиграл нечестным путём. А у него есть на мэра какая-то информация и это мой единственный шанс. — Ох... Видимо тогда придётся потерпеть, — Минсок уходит куда-то в собственные мысли, постукивая указательным пальцем по губам, а затем возвращается в реальность, решаясь задать беспокоящий его вопрос. — И ты, я надеюсь, понимаешь, что Чанёль тебе не враг. Бек тут же вскидывает голову, смотря на друга. Да, он всё ещё чувствует что-то жгучее, что разливается между рёбер, когда смотрит на альфу. Однако тот факт, что Пак дурак, не делает его подонком. Бек замирает, прокручивая у себя в сознании эту мысль, и снова роняет голову на локти. — Мне уже пора идти, — слышится откуда-то из глубины сложенных рук, а вскоре поднимается растрёпанная голова омеги. — Я зайду к тебе сразу после встречи и заберу Кёнсу. — Можешь не торопиться, — легко отмахивается старший, уже представляя, чем займётся с малышом в отсутствии Бёна. Бекхён напоследок заглядывает в спальню к играющему машинкой сыну и, присев рядом, сообщает, что уже уходит, но скоро вернётся, а пока нужно слушаться дядю Сюмина. Мальчик кивает головкой и продолжает увлечённо играть с игрушкой, а Бён берёт папку с документами и выходит из квартиры, ощущая некое щекочущее внутренности чувство, что заставляет то и дело вздрагивать и покрываться гусиной кожей. Парень внутреннее ёжится, мысленно ругаясь и желая послать всё к чёртовой матери, но, вопреки мерзкому чувству, садится в машину и трогается с места.

* * *

Бекхён стоит у входа к тридцатиэтажному зданию, вскидывает взгляд вверх, наверняка сравнивая себя с тем мальчишкой, что стоял здесь четыре года назад и, содрогаясь от нерешительности, настраивался сделать шаг вперёд к судьбоносной встрече. Тогда он мог бы струсить и кардинально изменить собственное будущее, но стоило ли ему тогда сбежать? Однако Бекхён не любитель оценивать возможные варианты прошлого, поэтому он ступает к автоматическим стеклянным дверям и входит в холл. Блондин замечает на ресепшене новых людей, подмечает также новый интерьер, подобранный для большего удобства работников и клиентов, но, выходя из лифта на верхнем этаже, словно проваливается в прошлое. Ничего не изменилось: всё тот же стол, за которым работал Бек, тот же диван, на котором его подобрал когда-то Пак, всё та да дверь, что разделяла их с Чанёлем миры. Наверное, она и по сей день является своеобразным олицетворением их с Паком различий. Бета-секретарь лет сорока поднимается с кресла, кланяясь прибывшему клиенту, и сообщает президенту о его приходе, после прося пройти в кабинет. Чанёль приветствует гостя, приглашая сесть напротив него, предлагает чай или кофе, но после вежливого отказа, преступает к делу. Он выслушивает историю о том, как Бек угодил в такую непростую ситуацию, постукивая кончиком карандаша по столешнице, иногда прерывая омегу и задавая вопросы, а после сидит с минуту, обдумывая услышанное, и хмурит брови. — Так значит вы на что-то отвлеклись и не знаете, как именно истец Чхве Кан У оказался на вашей полосе и врезался в вас? — переспрашивает мужчина, мысленно негодуя из-за такой невнимательности омеги на дороге. — Да, к сожалению так, и видеорегистратора у меня также нету, — добавляет Бекхён, вспоминая, как в тот момент смотрел на Кёсу, — но я точно уверен, что соблюдал все правила дорожного движения, да и сам факт того, что его машина оказалась на встречной полосе уже подозрительно. То, что он обвиняет меня — абсурд! — Бекхён, послушайте меня внимательно, — Чанёль во время работы какой-то совершенно иной, совсем не такой, каким его привык видеть омега. Альфа всегда учтивый, в изъяснениях тактичный, всегда рассудительный и, вопреки холодному образу внутри кампании, весьма мягок с клиентом и вкрадчив. У блондина мурашки разбегаются от ауры профессиональной мужественности мужчины. Находясь рядом с ним, слушая его размеренный низкий голос, Бекхён невольно пропитывается спокойствием, приобретает уверенность, что они смогут выиграть дело. Чанёль ведь опытный юрист, у него ведь получится защитить его вновь? А тот продолжал, и Бекхён отчаянно старался внимать каждому слову, отвергая и пряча подальше непрошеные чувства, что цеплялись к словам мужчины и норовили вылезти с ними, захлестывая омегу волной. — Кан У ни в коем случае не должен узнать, что вы не видели, как произошла авария. Вы должны утверждать, что точно помните, как мэр выехал на встречную полосу и врезался в вас, и что это произошло настолько быстро, что вы, уставший после перелёта, совсем не успели среагировать и как-то обезопасить себя. Кроме того, мне удалось достать видеозапись с камеры, стоящей на том участке дороге, где хорошо видно, что вашей вины здесь нет. Вот, можете посмотреть сами, — альфа ловким движением рук выуживает флешку из кармана дорогого чёрного пиджака, и втыкает в разъём ноутбука, затем слышится несколько щелчков мыши и ноутбук разворачивается экраном к Бекхёну, являя картину того, как всё было на самом деле. Омега внимательно смотрит за ситуацией со стороны и чувствует прилив обжигающей злости. Как смел бессовестный мэр утверждать свою невиновность, находясь в ситуации настолько очевидно символизирующей его ошибку!? Бекхён вспыхивает, словно от спички, чувствует, как заливаются щёки краснотой, но Пак его опережает, рассказывая одну из самых подлых истин современной жизни. — Да, Бекхён, я знаю, что это крайне нагло, и все понимают твою правоту, даже судья, но господин Чхве вновь постарается подкупить его, лишь бы не марать своё имя. Он слишком привык, что его все боятся и расшаркиваются перед ним, знает, что может откупится от любого своего поступка. Бехёну нечего сказать, он не первый день живёт на земле и знает, как прогнило это общество, не впервые сталкивается с подлым типом, вот только смириться с этим не может, лишь сжимает кулаки и смотрит в угол кабинета, подавляя жгучую лаву, что течёт сейчас вместо крови по венам. — Вы сказали, что у вас есть какая-то информация на него, так о чём вы вели речь? Как мы можем использовать это в суде? — Кан У — алкоголик. Он зависим, выпивает каждый день и уже не раз садился в таком виде за руль. Вопрос лишь в том, указали ли этот факт в протоколе сотрудники ГАИ. Думаю, что нет. Я ещё свяжусь с этими людьми и постараюсь добиться от них чистосердечного в суде. В любом случае, обвинять тебя они не имеют права, осталось только убедить судью не идти на поводу у мэра, а в этом нам поможет суд присяжных, будет сложно опровергнуть их вердикт, — улыбается альфа. Бекхён тяжело вздыхает, негодование не уходит совсем, но немного стихает под влиянием дара убеждения Пака. Внезапно за дверью слышится шум и чья-то ругань. Обладатель басистого голоса требует пустить его к президенту, на что секретарь вежливо просит визитера быть поспокойнее и подождать окончания встречи босса. Мужчину такое расположение дел не устраивает и он продолжает требовать Чанёля сейчас же. Бён испуганно переводит взгляд на старшего, чьи брови образовали на переносице вал, а хмурый взгляд говорил о решительном намерении сбить спесь с наглого гостя. Мужчина встаёт с места и, протягивая Бёну листок с анкетой, просит его пока заполнить документ, сам же покидает кабинет, громко хлопая дверью. Парень вздрагивает от такой внезапной перемены атмосферы, но покладисто берёт удачно попавшуюся на глаза ручку президента и аккуратным почерком выводит своё имя, фамилию, затем паспортные данные и адрес временного проживания в Корее. Он быстро заканчивает заполнение данных, бросая взгляд на выход из офиса, слышит разговор двух альф, что не могут прийти к компромиссу какой-то проблемы. Тон уже стал тише, Чанёль не позволил бы незнакомцу вести себя столь вызывающе с ним, но и разобраться быстро, видимо, тоже было не легко. Бекхён откидывается на спинку удобного кресла, чувствуя, как мебель подстраивается под анатомию его тела, и начинает разглядывать кабинет, выцепляя взглядом новые фрагменты. Когда в помещении не остаётся ни единого неизученного предмета, Бекхён встаёт с места. Убеждая себя в том, что в разглядывании бумаг из области СМИ нет ничего не этичного, с интересом познающего мир, он направляется к шкафу, привлёкшему к себе внимание любопытного зрителя большой стопкой журналов разных размеров. Бек берёт в руки верхний, с удивлением обнаруживая знакомое чтиво. Чушь какая-то! Это же их издательство! И название на Французском и все статьи... В том числе и его. Он просматривает стопку подмечая ещё журналы, над статьями в которых трудился он. В стопке также находятся газеты с журналами иных издательств, в которых так или иначе появлялся Бекхён. Омега в растерянности отступает назад, множество мыслей пчелиным роем мечутся у него в голове. Ничего не понятно. Почему всё это лежит у Чанёля? Он же не знает французский, по крайней мере точно не знал четыре года назад. Парень точно помнит, как на встрече с французским клиентом Пак прибегал к услугам переводчика. Так от чего ему собирать эти ненужные бумажки и аккуратно хранить, раскладывая по датам? Объяснение под грохот трепещущего сердца прокрадывается предательской искрой в сознание парня: Чанёль следил за ним! Искал статьи даже самых малоизвестных газет, скупал их на расстоянии посредством кого-то, потому как просто не мог каждую неделю бывать в Париже. Голова кружится от наплыва беспокойных мыслей. Он делает ещё один шаг назад и угождает прямо в большие ладони. Сердце, кажется, замирает на целую вечность, обдавая Бекхёна волной крупной дрожи. Парень дёргается в попытке вырваться из объятий самого искушения, но крепкие руки лишь обвивают его тело сильнее. Бек задыхается, порывисто хватая грудью кислород, что отравлен ароматом Чанёля. Невозможно... Им невозможно не наслаждаться. Омега дёргается вновь, но лишь для виду, а после тонет под напором ладоней и покорно вдыхает феромоны, млея от пряных ноток глинтвейна. — Удивлён? — у альфы голос спокойный, бархатистый, но только сам мужчина знает, как бешено стучит его сердце. Оно будто вот-вот оторвётся от своих сосудов и уйдёт прочь, заявив, что уже не слишком молодо для таких активных плясок. Даже не верится, что он вновь ощущает Бекхёна в своих руках, вдыхает его запах, которым грезил на протяжении этих лет. Настолько долгожданно, что сложно поверить, словно сон наяву. — Когда я увидел тебя на каналах французских экранов, был шокирован, но бесконечно рад, что наконец нашёл тебя. Не пойми неправильно, я мог в любой момент нанять частного детектива и узнать о тебе всё, но не хотел вламываться в твою конфиденциальность. Заметив твои статьи на страницах местных журналов, я начал скупать их, один за другим все выпуски, нанял человека, что отыскал мне всё, что я пропустил. Я и по сей день получаю от него раз в неделю заветную посылку. А поздним вечером, вернувшись с работы, сижу с переводчиком Гугл и перевожу твои статьи. Я даже начал немного понимать французский, представляешь? — в голосе послышались нотки смеха и почему-то такие заразительные, что услышав их невозможно не улыбнуться. Подумать только, занятой Пак Чанёль сидит по ночам дома и с онлайн переводчиком переводит его работы! — Ты такой молодец, мне действительно нравится то, как ты пишешь, весьма обстоятельно, по делу, с уникальной манерой письма... — под общий трепет сердец, мужчина целует парня в висок. Тот замирает на секунду, а потом дёргается вперёд и выскальзывает из кольца рук, выбегая из кабинета. Чанёль мчится следом, но, замечая как младший скрывается в вовремя захлопнувшемся лифте, понимает — его уже не догнать. Альфа немного понуро, но всё ещё взволнованно и с трепещущими бабочками в животе возвращается в кабинет, падает в любимое кресло, немного устало откидываясь на спинку, тогда замечает зелёную папку на своём столе. Он берёт предмет в руки, уже догадываясь, кому он принадлежит и «исключительно ради безопасности» открывает его, выуживая оттуда паспорт Бекхёна. Что ж, кажется у него появились планы на вечер...

* * *

Из-за наставленных возле обочин машин нет свободного места, поэтому приходится припарковать автомобиль на квартал ниже дома. Бекхён удовлетворённо выдыхает, глуша мотор, — он уже начал переживать, что ему не удастся найти поблизости парковочное место,— и вылезает из душного салона, вдыхая прохладный вечерний воздух. Парень расстёгивает ремни безопасности, что удерживали сына на сиденье, и ставит ребёнка на землю, наказывая постоять смирно, а сам идёт вытаскивать из багажника пакеты, что были набраны по пути в продуктовом магазине. — Кёнсу! — кричит Бек, когда замечает, как далеко за углом скрывается альфа. Омега срывается на бег, стараясь поймать непослушного ребёнка, следует за ним вверх, с удовлетворением подмечая, что тот бежит в сторону дома. Ещё один поворот, и он уже почти у дома, видит остановившегося у ворот сына. — Кёнсу! Кому было сказано стоять смирно и ждать папу?! — Бекхён замедляет шаг, наконец позволяя себе выровнять сбившееся от испуга и бега дыхание, как воздух вновь застревает в бронхах, а шальное сердце в который раз за день пропускает удар. Наверное, пора показаться кардиологу, что-то часто орган начал его подводить. Парень медленно, словно на ватных ногах, подходит к ребёнку, что стоит напротив статной в лучах сеульских огней фигуры Чанёля. Тот молчит, переводя взгляд с Кёнсу на Бекхёна, кажется пребывая в некотором шоке. — Это твой сын?...