Семейка Чон

Щёлкая включателем настольной лампы уже в тридцать пятый раз, Нура, не моргая на вспышки света, смотрит в стену напротив. В оболочку истукана или же самого настоящего и ничего не понимающего остолопа она намертво влилась, не выбираясь из неё уже как третий день. В руках тест на беременность, а в глазах пустота. Две полоски — конечно, плохо, наверное, но что делать, если все ожидания плохого рассеялись и перед глазами одна синяя полоска? Нет, Нура не беременна. Она и сама не может понять своих чувств на данный момент. Не хотела ребёнка так рано, но появившаяся возможность того, что она беременна, заставила поменять некоторые взгляды на жизнь и подпустить в голову мысли о материнстве. Как держала бы ребёнка на своих руках, как купал бы его Чонгук в ванночке, играясь со сладко пахнущей пеной, как благодарил бы он свою жену за живой подарок и стал ещё крепче любить — абсолютно каждый момент, даже если не самый приятный, Нуре захотелось прочувствовать на себе. Ей в какой-то степени даже стало жаль, что в ближайшее время она не назовет себя молодой мамой. Сейчас же, до конца не разобравшись в себе, она сидит одна дома и продолжает пялиться на стену, в попытке в ней что-то найти или открыть. В другую минуту завибрировал телефон, показывая на экране имя звонящей подруги. Не сразу, но девушка отвечает, лениво и безэмоционально приветствуя её. — Ничего со мной не случилось, просто… просто устала. Не очень убедительные ответы со стороны подруги раскусывают быстро, и не успевает Нура возразить на предложение приехать к ней в гости с девчонками, как на том конце послышались гудки. — Ну блин, — в голос застонала она, падая лицом в подушку. Пролежав в этом состоянии ровно тридцать минут, она с трудом и превеликим недовольством поднялась и пошла встречать гостей. На пороге толпа подружек с пакетами в руках, их удивлённые взгляды просканировали хозяйку с ног до головы и, поочерёдно ахнув и состроив негодующие лица, девушки, одна за другой перешагнули порог квартиры и принялись обнимать Нуру и расспрашивать о случившемся. — Вино разговорит её! — заговорчески уверила одна из них и потянула хозяйку в гостиную. День только недавно начался, а его конец уже предрешён. Кто на мягком ворсистом полу, кто на угловом белом диване — они по-хозяйски развалились с разлитым по бокалам вином. Алкоголя в наличии было достаточно, потому после первой бутылки счёт ему был потерян. Нура постепенно оживлялась и дарила девушкам ответную улыбку, поддерживая разговоры. Становилось действительно хорошо и морально легче, а когда тема коснулась их юности и времени, проведённом в клубах и в свободных компаниях, она поняла, что не хотела бы терять остатки своей молодости. Ведь с ребёнком она бы себе многого не позволила, да и диплом получать, будучи беременной — не входило в её планы. «Всё к лучшему» — подумала она и опьянённо улыбнулась своим мыслям. — До дна, девчат! — забравшись на стол и вытянув вперёд бокал вина, Нура призывает всех выпить и тут же большим глотком осушает всё тёмно-красное содержимое. Музыка стала громче, грохот от каблуков явно забеспокоил соседей снизу, женский смех так звонко звучал, что мимо проходящие люди косились на балкон четвёртого этажа с заинтересованными лицами. Девушки веселились на всю катушку вплоть до возвращения с работы Чонгука. Благо, успели услышать еле разборчивую просьбу хозяйки о том, что муж с минуты на минуту будет на пороге, поэтому желательно всё сворачивать. Услышав это, девушки переглянулись и, положительно кивнув, наспех принялись допивать содержимое в своих бутылках. Даже уже не в бокалах… Оставшись одной буквально на пятнадцать минут, Нура упала на диван и попыталась рассмотреть мутным взглядом обстановку в гостиной. Бардак, да и только. Но она лишь махнула на всё рукой и в наглую вытянула ноги и уложила их на стеклянный столик, с пафосным взглядом ожидая возвращения мужа. К слову, долго ждать не пришлось. Уставший и немного голодный мужчина оставил обувь в прихожей и, подозрительно покосившись на пару пустых бутылок от вина прямо на полу, заторопился в гостиную, где с ахом и недовольным цоканьем встретил свою полуживую жену. — Объясни, — сдержанно просит он её, на что девушка, подняв голову и игриво усмехнувшись, пожимает плечами. — Ну, блять, ты издеваешься? Чонгук подходит к дивану и присаживается рядом с женой, зло фыркая и ворча на неё, а девушка медленно отлипает от спинки дивана и падает на его коленки, тут же обхватывая ноги двумя руками. — Любименький, хорошенький, — проговаривает она, гладя щекой плотную ткань брюк. — Тёпленький такой. — Боже, Нура, — вздыхает Чон, убирая с её лица волосы. — И член у тебя большой, — продолжает жена и щекочет носом участок ближе к паху. Чонгук готов биться головой о стену от таких, пусть приятных для мужчины, высказываний, и отшлёпать её, чтобы больше не доводила себя до такого состояния. Ему ещё не выпадала возможность видеть Нуру такой пьяной, потому и пытается понять причину, по которой она в прямом смысле ужралась. — А я знаю, чего ты хочешь, — приподнявшись, опираясь локтями о его колени, она щурится и тычет пальцем в подкаченную грудь. — Ты неделю назад просил, а я тебя за это ударила. — Единственное, чего я хочу, чтобы ты пошла спать, — пытается унять свою агрессию Чон, мучительно спокойно для своего состояния обращаясь к жене. — Цыц! — приложив палец к губам и соблазнительно облизнувшись, девушка коснулась кожаного ремня его брюк и коряво принялась расстёгивать. Чонгук на несколько секунд опешил, после сглотнул и закрутил головой. Он резко схватил Нуру за подбородок и поднял голову, сурово посмотрев на неё. — Пошла спать, живо! — остервенело наказал он, толкнув девушку обратно на диван. — Или мне тебя привязать к кровати? Он по-настоящему зол на пьяные выходки и попытки ублажить себя, когда та в трезвом состоянии презирает некоторые моменты в их сексуальной жизни. Раздосадовано опустив голову на сомкнутые в замок ладони, протяжно дышит и пытается успокоиться, после смотрит на поникшую и надутую жену через плечо и снова же пыхтит от злости. Ей к лицу только трезвость, пьяной она выглядит омерзительно. Спустя минуту тишины и скрытых взглядов, Нура почему-то заплакала. Просто уткнулась лицом в коленки и заревела. — Что случилось, ты мне ответишь наконец? — с долей тревоги спрашивает Чонгук, не понимая происходящего. — Не знаю, — честно отвечает она, шмыгая носом. Смотрит на него, подползает ближе и утыкается в шею мокрым лицом. — Не знаю я. — Из-за того, что накричал на тебя? — более мягко и уже не так свирепо решает уточнить, касаясь её спутанных волос и слегка поглаживая. — Нет. — Тогда чего ревёшь? — Чонгук, — чуть отстранившись и сложив на щёки мужа ладони, Нура смотрит в его глаза и задаёт волнующий вопрос: — Ты бы хотел ребёнка? Чувствует, как он вздрогнул и приподнялись его плечи, потому ещё пуще волнуется. — Ты беременна? — напролом спрашивает Чон, расширив глаза. — Нет, — отрицательно закрутила головой она. — Просто думаю об этом. — Ты слишком пьяная, пойдём спать. — Ты не ответил мне, — настойчиво продолжает девушка. — Ты не хочешь детей, я права? Глубоко вздохнув и потрепав её макушку, Чонгук надавливает ладонью на спину и заставляет Нуру уткнуться в свою шею. Обнимает, гладит по волосам и называет её дурочкой. — Малыш, ты ещё такой малыш, чтобы становиться матерью. Я хочу от тебя двоих… нет, троих детишек, желательно двух дочек и одного сына, но ты пойми, что нам ещё рано становиться родителями. Вот встану я на ноги, а ты закончишь учёбу и подкорректируешь свои кулинарные способности, тогда и займёмся малышами. Что ты на это скажешь? Вместо ответа послышалось тихое сопение и еле слышное бормотание. Нура уснула на его руках и даже начала пускать слюни на рубашку. — Эх, а я такие речи здесь толкаю.