Семейка Чон

Подпирая ладонями подбородок, локтями прижавшись к матрасу, он сидит на коленках у кровати и щурит глаза, пытаясь силой мысли разбудить свою спящую красавицу. Да, всего лишь восемь утра, да, на работу в такое время только ему одному, и, да, он слишком бодрый сегодня. Но что делать со своей излишней активностью и как угомонить пляшущие гормоны самому? — Отвали, придурок, — проворчал Чонгук на кота, прыгнувшего на кровать и загораживающего своей пушистой задницей ему вид на жену, затем сбросил на пол совершенно небрежно, впрочем, как и всегда, ведь никогда не испытывал симпатии к этому наглому созданию. — Хотя, — задумался он, опустив свой взгляд обратно на животное. Если кот разбудит Нуру, то, естественно, схватит по макушке именно он, а не томящийся в ожидании, такой нетерпеливый Чонгук. Так сказать, Пушок ему поможет. Схватив кота за передние лапы, тем самым растягивая туловище и визуально превращая в колбаску, парень задерживает дыхание и подходит к кровати. Он похож на дьявола с орудием убийства, который с вожделением наблюдает за своей жертвой. И если бы сейчас Нура проснулась, то вряд ли бы её глаза надолго оставались открытыми… глядишь, и сознание бы потеряла. Чонгук раскачивает Пушка, целясь примерно в живот Нуры или же ноги, замурованные под тёплым одеялом. Рельеф виден — этого достаточно. Затем быстро бросает бедного питомца и пулей вылетает из спальни, устраиваясь за столом на кухне и делая вид, что кофе свой допивает. Глаза по монетам, руки дрожат, а глотки получаются слишком большими. Чонгук давится остывшим напитком, когда вдруг слышит вопли жены. Проснулась. Послышались тяжёлые шаги, разъярённое пыхтение, словно за спиной появился бык, а Чонгук — красное покрывальце. — Заяц, чего так рано проснулась? — обыденным тоном спросил парень, не оборачиваясь. Губы дрогнули, но голос казался расслабленным. — Из-за пушистого монстра, — рявкнула она и присела на стул напротив. Опустила помятую голову на столешницу и томно вздохнула. — Мне в универ только к часу, почему я должна просыпаться в семь? Чонгук, уложи меня в кроватку. Парень не смог сдержать своей улыбки. Сонная жена — восьмое чудо света. Несёт милую ерунду, да и ещё такая естественная: без макияжа своего, в простой пижамной одежде. Он поднимается со своего места и останавливается за её спиной, после, опустившись, кладёт свои ладони поверх женских ручек и опускается губами к уху. — Малыш, я знаю лекарство, которое поможет тебе хорошенько выспаться, — шепчет он. — А, что? — не поняла Нура, подняв голову и повернув её к хитрому лицу супруга. — Чон, что ты там щебечешь? Вместо ответа парень поглаживающими движениями плавно опустился к её талии и, ухватившись за бока, ловко повернул к себе стороной и усадил на стол. Девушка ахнула, не ожидая подобного, и нахмурила брови. — Ну что ты делаешь? — вздохнула. — Готовлю тебя ко сну, — хмыкнул он и чмокнул в губы. — Расслабься, заяц. Чонгук отстранился от сухих губ и перешёл на шею, легонько целуя её и посасывая, проскользнул руками под тонкую хлопковую майку и принялся гладить спину, очерчивая выпуклые косточки позвоночника. Прогретое под одеялом тело безумно влекло, стало вдруг так уютно и тепло ему. Он с тихим, почти неуловимым стоном снова поднялся к губам и начал целовать их, пытаясь пробиться языком сквозь её стиснутые зубы. Нура недовольна? — Впусти, — не просит, скорее, приказывает Чонгук. В домашних штанах давно стало тесно, её бёдра однозначно почувствовали это. Парень хватается за них и резким движением подтягивает тело к себе, прижимаясь настолько плотно, что жена успевает пискнуть. — Чонгук, отпусти! — вдруг крикнула она, отталкивая его за плечи от себя. — Никогда не спрашиваешь… а может, у меня голова болит? Ащ, а эта столешница? Ты хоть представляешь, насколько она холодная?! — Нура состроила крайне недовольное лицо и скривила губы. — Такое чувство, что только членом своим думаешь! Она безжалостно сбросила руки растерявшегося мужа со своих бёдер и спрыгнула со стола, поправляя задравшуюся одежду. Злится, пыхтит, ворчит что-то себе под нос и стреляет огненными снарядами в него. А Чонгуку не легче: оставить этого ребёнка без желаемого — вызвать тайфун, сносящий всё попавшееся под руку. Он тоже начинает злиться, причём и фыркать. Но сегодня не хочет скандалов, ведь впереди целый рабочий день. — Окей, — желчно соглашается он, поднимая руки. — Я думаю членом. Проводив колючим взглядом спину жены, плюхается обратно на стул и опрокидывает голову на спинку, теребя краешек салфетки, лежащей рядом с тарелкой с неумелым завтраком, приготовленным своими же руками. — Такая скучная, — дополнил негромко, говоря это себе, а не той, которая приостановилась и повернула голову. «Скучная» — повторила Нура себе под нос и медленным шагом направилась в спальню. Уткнувшись лицом в подушку, она подхватила кота под бок и взялась думать. Думать о многом. Да, в их с Чонгуком жизни не было столь заурядных и запоминающихся моментов, они не проживали чего-то яркого и необычного, жили и живут обычной семейной жизнью, в которой присутствуют бытовые ссоры, скандалы, но и искренние улыбки. Нура никогда не относила себя к «идеальным жёнам», ведь трезво осознавала, что ни готовить, ни правильно ухаживать за своим мужем она не умеет, хоть и старается. Но он этого не ценит — Чонгуку нужен только результат, как и, в общем-то, на работе. Он не поинтересуется о трудностях и времени, потраченном на дело, посмотрит на проделанную работу и сделает вывод. В случае с женой парень просто закатывает глаза на очередную её неудачу и говорит, что не её это…не её. Сегодня снова: не получив желаемого, назвал Нуру скучной. А она лежит и думает об этом. Кряхтит в подушку и ищет доказательства, чтобы оправдать себя. Она ведь далеко не скучная. В момент, когда Чонгук зашёл в комнату, чтобы переодеться к работе, девушка затихла и перестала двигаться, притворяясь спящей. Парень довольно быстро собрался и остановился у зеркала, завязывая на шее галстук. Всё же, Нура с этим справляется куда лучше. Оглядев себя последний раз и распылив немного туалетной воды, он поворачивается к постели и тихо шагает к жене; присаживается на краешек и, вздыхая, целует в лохматую макушку. — Спи, заяц. Чонгук покидает стены спальни очень быстро, а Нура, уловив его промелькнувшую спину, ерошит свои волосы и, прикусив губу, шепчет: — Уснёшь тут. Когда хлопнули входной дверью, она выползает из-под одеяла и направляет взгляд на зеркало. Мешки под глазами даже на расстоянии двух метров видны, на голове спутанный ком из волос, а бледность лица делает вид болезненным — совсем непривлекательная она по утрам, чего Чонгук к ней вообще полез? Девушка вздохнула и метнула взгляд на комок шерсти, разложившийся на ковре. Если бы её не разбудил Пушок, то проблем, в принципе, сегодня бы не набралась. Во всём виноват кот. Нет, во всём виноват Чонгук. — Значит, скучная, говоришь? — с вызовом она спрашивает у своего отражения, хмыкая. Нуре хватает двух секунд, чтобы попытаться спрыгнуть с тёплой кровати на пол и, запутавшись ногами в одеяле, упасть лицом на ковёр. — Мля, — простонала она, но уверенности не потеряла. Так же быстро поднялась на ноги и откинула волосы за спину, строя невозмутимое лицо. — Чон Чонгук, сегодня ты удивишься.

***

Зарывшись носом в бумаги, парень непрерывно и не отвлекаясь на суматоху вокруг, которую создают балбесы-работники и прекрасная секретарша, думающая, что от работы может откосить, надев юбку покороче и каблуки повыше, поглотился в свои обязанности. Сегодня он раздражителен на любую мелочь, капризный и придирчивый, даже встречу отменил из-за боязни сказать лишнего уважаемым людям. Работники с опаской приносят и уносят бумаги, чувствуя тяжёлое дыхание начальника в спину, а у милой и постоянно озорной секретарши даже руки дрожат, когда она несёт в кабинет Чонгука кофе. Никто даже не догадывается, что причиной его плохого настроения является всего лишь сексуальная неудовлетворённость. — Ах, дурдом, — парень откинулся на спинку кресла и крутанулся вправо, приковывая взгляд к полкам с документами. Только начало дня, а уже хочется умереть. — Директор Чон, имбирный чай вам поможет расслабиться, — тоненький женский голосок заставил занять привычное положение и натянуть обычное выражение лица. — Слышала, что он успокаивает и придаёт сил. Секретарша Сохва — безумно красивая белокурая особа с приятными чертами лица и прекрасной фигурой. Вспоминая ревностные взгляды Нуры, Чонгук только сейчас согласился с её мнением — держать рядом такую красотку слишком опасно. Девушка оставила чашку на столе и глупо улыбнулась директору, уловив его изучающий взгляд на себе. Такой голодный, скучающий по женскому телу. — Вам что-то ещё, директор? — осторожно поинтересовалась она, облизнув губу. А Чонгук внимательно проследил за этим и взъерошил свои волосы, пытаясь подавить некое возбуждение. Нет, он не то чтобы хочет свою секретаршу, Чонгук просто хочет секса. — Нет, иди и не беспокой меня до обеда, — отчеканил парень и снова же уткнулся в бумаги. Дверь закрылась. Он выдохнул. Так и с ума сойти можно. Почему именно сегодня ему так хочется, почему, вчитываясь в текст, перед глазами одни нечёткости? Нервишки шалят, а ему, чёрт подери, хочется самому шалить. Сжав в кулаке лист, бросает на пол и прижимает его ботинком. Да, успокаивает. Вот только лист — документ, без которого не обойтись на работе, потому он и опускается под стол за ним. Послышался скрип двери, далее, цоканье каблуков. — Блин, я же просил не беспокоить, — раздражённо произнёс он, не спеша поднимаясь вместе с подобранной бумажкой и занимая прежнее положение. — Какой вы грубый, директор Чон, — иронично подметил знакомый голос. Парень поднимает взгляд и с ярым удивлением рассматривает свою жену в чёрном облегающем плаще, подвязанном поясом, и лаковых туфлях. Волосы закручены в локоны, на губах красная помада — чертовски сексуально. Её дерзкая ухмылка, гибкая походка, как у пантеры, хитрый взгляд, обводящий его напряжённое лицо. Чонгук смотрит на жену с недоверием и ищет скрытые мысли в накрашенных глазах, ведь та Нура, с которой он прощался утром, была совершенно другой. Сглатывает и освобождает шею от туго завязанного галстука, расслабляя узелок, и готовится удивляться. — Директор Чон, у вас плохо работает кондиционер, — иронично продолжает девушка, развязывая пояс на талии. — Так жарко. Нет, мать вашу, это у Чонгука в штанах жарко! А после того, как она расстегнула свой плащ и открыла вид на своё тело в одном только нижнем белье, стало ещё и тесно. Чёрное кружево так сексуально обтягивает любимые участки, обрисовывает, подчёркивает изгибы и манит, манит, манит. Чулки в мелкую сетку — подарок для фетишиста, который изувечил каждую пару своими пальцами во время секса и один раз даже привязывал к спинке кровати в нетрезвом состоянии, за что получал на утро. Чонгук дышит протяжно через ноздри, кусает язык во рту и наблюдает за немного неловкими, но не менее возбуждающими движениями жены. Она водит пальчиками по своему телу и медленно стягивает с плеч плащ, открывая ещё и острые плечи с ключицами. Он готов сорваться, но Нура сама подходит к нему и осторожно садится на стол, раздвигая ноги. — Вы почему такой напряжённый, директор? Расслабьте плечи, — наивно захлопала глазами девушка, ухватив мужа за галстук и притянув к себе, заставив подняться с кресла. Играется, пользуясь сконфуженным состоянием Чонгука. Он так близко и так завороженно на неё смотрит, а она специально облизывает свои губы и при этом касается языком его щеки. Ему сносит крышу. — Я тебя съем, — предупредил он серьёзно и, обхватив двумя ладонями её лицо, набросился с яростным поцелуем. Взялся за волосы и наклонил голову для удобства, затем принялся доказывать, как мастерски умеет владеть языком. Нура отвечала ему с таким же напором и страстью. Ей нравится то, как отчаянно Чонгук пытается доказать своё первенство. Но сегодня хочется иначе, по-другому, поиграться. Она хватается за его бёдра и прижимается животом к паху, чувствуя возбуждение любимого. Трётся нарочито медленно и гладит ладонями подкаченные бёдра. А Чонгук сдавленно постанывает ей в губы и в знак протеста кусает. Ему нравится, но главный — он. Не разрывая поцелуя, парень нащупывает застёжку лифчика и дёргает за маленькие металлические кольца, пытаясь расстегнуть, а девушка улыбается ему в губы и сама наводит руки на застёжку, освобождая свою грудь. Чонгук неукротимо опускается к ней и целует, покусывая. — Ам, полегче, — кусая губу и вцепившись в его волосы, прошептала она. Когда его рука прошлась по животу и проскользнула под ткань белья, Нура случайно надорвала его рубашку, которую практически стянула с крепких плеч, и громко ахнула. Чонгук небрежно и слишком резко вторгся к ней, потому девушка не смогла сдержать стона. За стенами другие кабинеты, а за дверью постоянно ходят люди. Но директору, видимо, сейчас плевать. Он настолько увлёкся телом своей жены, что забыл, где находится. Снова рвёт чулки, безжалостно хлопает ладонью по женскому бедру и сжимает ягодицы до покраснения, пока Нура с тряской рук стягивает с него штаны вместе с бельём. Ей хорошо и немного страшно. Больно и так приятно. — Повернись, — приказным тоном сказал он, но девушка не услышала или просто не поняла этого. Но когда Чонгук снова ухватил её за волосы и стянул со стола, чтобы повернуть к себе спиной, она заволновалась. Никогда ранее он не брал её так… так грубо. Его ладонь надавила на голову и прижала лицом к столешнице, застав ещё пуще волноваться, после Чонгук медленно вошёл в неё и начал размеренно двигаться. — Ох, да, — неустанно шипел он, делая толчки мощнее и глубже. Нура в это время цеплялась пальцами за край стола и сдавленно стонала, а стоило превысить шум, как свободная ладонь Чона сжала её губы. Она чувствовала себя странным образом: ей хорошо, приятно, но как-то обидно и унизительно, что ли. Её положение напрягает и обижает, отчего до сих пор сложно полностью расслабиться. Нура не имеет возможности обнять и поцеловать Чонгука, она просто подставляется для пользования. Затекла шея, ноги начали подкашиваться и тело автоматически скатывается со стола, на что он лихо возвращает её в прежнее положение и продолжает вдалбливаться. — Чонгук, — жалобно просит Нура, чувствуя влагу в уголках своих глаз. — Поверни меня. — Молчи, — опустив голову к шее жены, он хватает её за подбородок и целует в уголок губ, затем продолжает двигаться, шлёпая по уже покрасневшему бедру. Чонгук настолько увлёкся, что потерял невидимую связь с Нурой и не смог почувствовать её досаду. Им двигало одно — похоть. И это продлилось вплоть до того, пока он не услышал пару всхлипов. Открыв глаза и на время забыв о животном желании, остановился и покинул её тело; нежно погладил спину и перекинул длинные волосы на одну сторону, открывая своему взору плечо и мокрую щёку любимой. — Малыш, прости, — прошептал он, целуя в плечо. Аккуратно повернул такую растрёпанную и молящую о ласке девушку, прижал к свой груди и погладил по голове. — Всё хорошо. Продолжил, обнимая её и слыша, как тихо она выдыхает ему на ушко. Нура, словно котёнок, рисует лапками невидимые узоры на его спине и жмётся, ластится, иногда царапается. Чонгук зарывается носом в мягкие волосы и делает последние толчки более глубокими и чувствительными для неё. Бархатисто гладит плечи, касается их влажными губами и играется языком, делая поцелуи более мокрыми. Простонав в унисон с женой, Чон резко покидает тело и изливается ей на бедро, пачкая порванные чулки. Так же ловко и быстро натягивает свои брюки, не застёгивая, и берёт со стола сухие салфетки, заботливо избавляя её ноги от своих следов. Бросив их прямо на пол, утыкается руками в стол по обе стороны тела жены и смотрит на неё. — Я тебя не обидел? — спрашивает, ловя беглый взгляд. Нура отрицательно покачала головой. — Просто ты раньше таким не был, я немного испугалась, — честно призналась она, обнимая мужа за плечи, но головы не подняла. — Я сам не знаю, что на меня нашло. В тот момент я действительно только членом думал, — Чонгук успокаивающе погладил её щеку и прижался к ней своей щекой. — М, тёплая. Нура смотрит на странную картину за его спиной и сглатывает. Она даже не моргает и, кажется, практически не дышит. Чонгук снова стал ласковым, заботливым, обнимает так же крепко, как и всегда, но сегодня она почувствовала что-то чужое. Эта неизведанная сторона Чон Чонгука — любимого мужа, который сегодня напугал и причинил физическую боль вместе с моральной. — Я вызову тебе такси. Сними эти порванные чулки и плотнее застегнись, чтобы я не волновался, — шёпотом наказал он, помогая жене одеться. — Малыш, обязательно позвони мне, как доберёшься домой, ладно? Девушка кивнула в знак согласия и прикрыла глаза, когда он поцеловал на прощание её в губы. Чонгук доволен и полон сил для дальнейшей кропотливой работы в офисе, а Нура через силу улыбается и покорно принимает его заботу. Она уходит медленно, слегка покачиваясь из-за усталости и ватных ног, а в голове сплошное противоречие. — Всё хорошо? — и снова же этот вопрос из его уст. — Да. Я люблю тебя, — не оборачиваясь, отвечает она и, сильно сжимая узелок пояса пальцами, жмурится и покидает кабинет. «Стоит ли мне тебя бояться, как сегодня? Я не хочу знакомиться с тёмной стороной своего мужа».