Долгий путь домой

      Колфилд проплакала целый вечер и следующее утро после прибытия в военную крепость Нью-Йорка. После чего наступила апатия. Она не ела, только пила, ни с кем не разговаривала. От отца вестей не было. Полная тишина. Макс была напугана до смерти. Девушка хотела уйти на поиски, но солдаты никак не выпускали её за пределы крепости. Она металась из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь, не имея понятия что делать. Рано утром за ворота выезжали лошади, солдаты, медики и повозки, кажется, поехали за её отцом.       Максин вышла подышать воздухом на улицу. Она прошлась по площади крепости, наблюдая за жизнью местных служащих солдат, их семьями, живущим тут. День был светлым, солнечным. Ни одного облачка на небе, ни ветра. Девушка смотрела на дежурящих солдат и размышляла. А думала она о том, насколько тесно ей сейчас было находиться в, защищённой со всех сторон, крепости, когда она побывала на настоящей свободе с постоянным ощущением опасности и приключений.       Двое солдат не сводили глаз с Максин, видимо, те были её  «надзирателями». Колфилд даже не сомневалась, что к ней кого-то поставят, ведь многие из высоких чинов были наслышан о «непослушной Максин». Ей постепенно становилось неловко от этого неприятного наблюдения, поэтому она вскоре начала искать место где бы скрыться в крепости. Она ходила медленно, не вызывая к себе подозрений, старалась лишний раз не оборачивается назад на солдат, а затем прошмыгнула к маленькому сараю, где спокойно выдохнула и решила приступить к разработке «плана побега». Она бросила быстрый взгляд к воротам. Они полностью были наблюдаемы дозорными со всех сторон. Отвлечь одновременно столько человек было практически невозможно. Потому Колфилд задумала прыгнуть в какую-нибудь выезжающую повозку и, наконец, выбраться из, якобы, «тюрьмы».       Максин покинула свое убежище и пошла на поиски транспорта для выезда. Она заодно проверила то место, где стояли её наблюдатели. Их не было. Видимо, пошли за ней. Колфилд вела себя осторожно и тихо. Она не привлекала ничьего внимания, пока не зашла в амбар, где солдаты загружали повозку.       – Эй! Ты что тут делаешь? — крикнул ей один из солдат, заметивших её.       – Извините, я уже ухожу... — Колфилд развернулась и быстро убежала из амбара, спрятавшись за строгом сена возле него.       – Стой! Кто ты такая? — солдат пошёл за ней, но когда вышел из амбара никого не обнаружил. – Эх. — Он тяжело выдохнул, махнул рукой и вернулся обратно.       Однако Макс не повезло. Солдат привлёк внимание её надзирателей, и они пошли в сторону, откуда доносится крик. Макс осторожно обошла стог вокруг, пока двое проходили мимо. Она подождала, когда они скроются, и встала из-за сена. Девушка без лишнего шума пошла к задней части амбара и решилась влезть в него через чёрный ход, но тут же её кто-то схватил за локоть со спины.       – Мисс Колфилд, вам запрещено скрываться от нас, вы знаете?       – Отпусти меня! Ты... — Шатенка начала вырываться из цепкий рук.       – Извините, но я вынужден отвести вас в вашу комнату. — Солдат с силой потащил её к домикам через небольшую приворотную площадь. Второй солдат положил ей руку на спину.       Раздался звон колокола на вышке у ворот, давая сигнал вратарям открывать двери. Колфилд внимательно смотрела на вход, заслоненный пылью, пока там не начали вырисовывается фигуры на лошадях. Глаза Макс распахнулись ещё шире, а слёзы нахлынули с большой силой, когда она узнала родную фигуру отца на лошади в одном из первых рядов. Солдаты выглядели ужасно – у многих были сильные раны, а у некоторых потеря конечностей. На красной форме были различимы бордовые пятна засохшей крови, грязи. Далее в крепость въехала повозка, накрытая белой тканью. Макс сделала вывод, что там трупы, а за той въехала массивная высокая повозка, уже накрытая чёрной тканью. Ворота закрылись, давая знак, что все въехали.       – Отпустите меня! — Колфилд начала вырваться вновь. – Там мой отец! — крикнула она.       Солдат выпустил её, и девушка пустилась в бег по направлению к Райану. Мужчина смотрел на неё и грустно улыбался. Он слез с лошади и едва устоял, когда дочь его обняла. Он сжал руки на её спине, обнимая хрупкую девушку крепче.       – Я так испугалась... Почему вас настолько долго не было? — промямлила Колфилд-младшая, плача в отцовскую грудь. Райан начал утешительно гладить её по голове.       – Пришлось долго ждать подмоги. Но сейчас все хорошо. Я жив и здоров отчасти, можешь не волноваться. — Он поцеловал Максин в лоб и отстранил от себя. – Скоро приедет мама. Ей наверняка уже доложили, что ты тут.       Максин утёрла слёзы и молча закивала. Максин быстро оглянулась, чувствуя на себе чей-то прожигающий взгляд, и мельком заметила, как за ними наблюдал Марк Джефферсон, стоя рядом с жилыми домами. Далее, как только он заметил взгляд Макс и Райана, он быстро подошёл к ним и отдал честь отцу. Колфилд-младшая обратила внимание на его перевязанную руку.       – Райан, как Вы? Как все прошло? — спросил Марк.       – С трудом, но все кончено. — Взгляд Макс метнулся к отцу. – Мы взяли их. А ты как?       — Бывало лучше, — Джефферсон посмотрел на руку и нахмурился. – Возможно, я не смогу держать и пистолет, и саблю. – Шатен обратил внимание на Колфилд младшую. – Ох, Макс, как же ты себя чувствуешь после всего?       – Вроде, в порядке. — девушка замялась под пристальным взглядом Джефферсона и, в поиске поддержки, глянула на отца.       Райан опустил глаза в пол, сомкнул губы в тонкую линию и грустно, медленно закивал. Далее он твёрдо посмотрел на дочь и сказал:       – Максин, нам с Марком нужно поговорить наедине, ты не против?       – Всё хорошо. В таком случае... Я пойду в комнату. — тихо сказала девушка, развернулась и медленно пошла.       Максин обернулась назад и заметила, как отец с Марком пошли в сторону амбара, куда заезжали две большие повозки. Её охватило любопытство, поэтому она последовала за мужчинамм. Двери в амбаре были открыты, и Колфилд успела проскочить в тёмный уголок и спрятаться за ящиком. Девушка начала внимательно наблюдать: в сопровождении нескольких солдат Райан с Марком подошли к повозке, накрытой чёрным полотном. Колфилд-старший махом руки приказал стянуть завесу. Она упала, а Колфилд тихо ахнула, прикрывая рукой рот. Это была клетка, наполненная пиратами. Они лежали на дне клетки, обессиленные, слабые, полу-живые. Их было ничтожно мало, чем было раньше. Порядка десяти человек. Колфилд стала внимательнее всматриваться в лица и тела. Вскоре, она заметила Уоррена, у которого текла кровь из плеча, Михаэля, лежащего без сознания, знакомых боцманов, кока, слегка покашливающего, Френка, а на его груди лежала Хлоя. Её лоб был весь в крови, от чего Максин тихо ахнула.       – В карцер их всех. Еды не давать. Воды тоже. — твёрдо сказал Райан.       Несколько солдат с ружьями подошли к двери и отворили её.       – Подъём! — один толкнул какого-то пирата ружьём, наставляя дуло прямо на голову.       Мужчина еле-еле встал на ноги и еще поднял Михаэля, закинув его руки себе на плечо. Один за другим пираты вставали с мест, шатаясь, поднимали товарищей и тащили за собой под дулами ружей. Уоррен шёл, опираясь на Кока Чайку, и держался за больное плечо, сзади шел Бауэрс и волоклась  капитан Хлоя. Их вели в дальнюю часть крепости — в тюрьму.

***

      Колфилд сделала вид, что спит: выключила лампу и отвернулась на бок, даже пыталась похрапывать, что у неё совсем не получалось. Она ждала глубокой ночи, когда зазвонит колокол, оповещая о ночной службе. Девушка решила добраться до темницы и узнать как поживают пираты. Колфилд была ужасно осторожной. Без единого шума покинула комнату, а затем дом, прошла за всеми сооружениями, затаилась в кустах, и достигла тюрьмы. Карцер и темница были под землёй, и на поверхность выходили только маленькие решетчатые окна, чтобы тюремное помещение как-то проветривалось. Осталось только незаметно найти маленькое окошко, выходящее прямо из карцера. Она, пригнушись, проходила мимо окон, пока не услышала кашель.       – Кто здесь? — тихо сказала она, заглядывая в тёмную комнату через окошко.       – А кого спрашивают? — послышался хриплый страшный голос. Колфилд оторопела от неожиданного ответа и была сильно сконфужена, поняв, что это не тот человек, который ей нужен. Девушка молча отползла от окошка и продолжила свой путь.       –... Что нам делать дальше? — послышался тихий голос. Колфилд сосредоточидась на звуках и направилась к их источнику.       – Понятия не имею. Возможно, это кон...       – Уоррен! — Макс шикнула в одно из окон. Ответа не следовало минуту, и Колфилд уже отвернулась, чтобы подойти к другому окну, как вдруг парень ответил:       – М-Макс?       – Да, это я, — Колфилд прилегла на траву у окошка, чтобы лучше видеть пиратов, – Наконец-то я вас нашла!       – Дьявол, Макс, тебе нужно убираться отсюда. Тебя накажут, если заметят! — взволнованно прошептал Уоррен.       – Нет, я вас выта... — Колфилд прервалась, когда заметила какое-то движение в камере. Показалось еле освещенное лицо Хлои. — Капитан!       – Каким образом ты нас вытащишь? — спросила девушка. – Здесь все под наблюдением, нам ни за что не выбраться незаметно. Тем более, некоторые из нас и до завтра не доживут. — русоволосая едва говорила, слышалась огромная слабость в её голосе.       Макс удручал пессимистичный настрой Хлои. Шатенка долго всматривалась в полуоткрытые глаза собеседницы, они были наполнены вселенской печалью, злостью, обидой. Она потеряла почти всю свою команду. Снова. Людей, с которыми вместе находилась годами, с кем выбралась из неприятных ситуаций. Колфилд просунула руку сквозь прутья решётки и прикоснулась к щеке Прайс, слегка погладила её. Хлоя смутилась, на носу появился едва заметный румянец, Колфилд умилилась в душе, боясь, что если она начнёт улыбаться, то обязательно спугнет Прайс, но Хлоя не смела отстраняться. Она только внимательнее смотрела на Колфилд. Шатенка взяла прядь волос девушки, что выбилась из волос зачесанных назад, и аккуратно заправила её за ухо.       – Я придумаю что-то и обязательно вытащу вас завтра на свободу. — твёрдо прошептала Макс. – А утром я принесу что-то, чем можно обработать раны... С вами есть медик?       Хлоя опустила глаза и молча закивала.       – Да, но ему самому нужна помощь.       Макс ещё раз быстро провела пальцами по щеке Прайс, а потом убрала руку. Они снова встретились взглядами. Тёплый и тёплый. Хлоя уже не была безразличной, металлической и холодной, как раньше. На некоторое время Макс показалось, что русоволосая смотрела на неё по-доброму, даже с каким-то доверием. Стена рухнула. Неужели? Она всегда вглядывалась в Прайс словно в омут, словно в чёрное море, пытаясь уловить хоть какие-то изменения в её отношении к себе, и, наконец, уловила. Она зацепилась за этот светлый взгляд, ожидая подвоха. Его не было, от чего Колфилд удивилась в душе. Зрительный контакт продолжался по-настоящему долго, Максин не решалась его разорвать, но понимала что это необходимо именно сейчас.       – Тогда, завтра утром мы будем тебя ждать. Иди, Колфилд, иначе тебя поймают.       – Х-хорошо...       Макс вернулась в свою комнату, оставшись никем незамеченной. Девушка долго лежала, глядя в окно с пустым взором, а на пальцах чувствовалась та мягкая и теплая кожа Хлои; тот другой, совсем не похожий, теплый взгляд. Вспоминая свои действия и смущенное лицо Хлои, Макс сама невольно начала краснеть.       Натянув одеяло до подбородка, Колфилд закрыла глаза. Про себя она молилась, чтобы завтра все пираты были живы. Особенно Капитан. Макс не может допустить смерть русоволосой. Совсем недавно Хлоя кинулась в воду за Макс и спасла её, и завтра Макс имеет шанс отплатить ей долг. Хотя, казалось бы, Макс и не обязана это делать, ведь именно по вине Хлои Прайс она оказалась похищенной.

***

      Как только фигурка Колфилд скрылась, Хлоя приложила к своей щеке руку, на которой, словно выжженные огнём, оставались отпечатки тёплых, нежных пальцев Максин. Хлоя опустила голову, закрыла глаза и размышляла о том, почему она не остановила эти сладкие прикосновения Колфилд. Им же нельзя...       «Я что-то придумаю и обязательно вытащу вас на свободу!» — промелькнуло в голове Хлои, словно гром среди ясного неба. Это было чувство дежавю, и Прайс вспомнила девушку, которая говорила эти слова до Максин Колфилд. Незаметно для себя и других, русоволосая пустила слезу. И сжала до боли руки.       Хлоя, пошатываясь дошла до Френка, села и положила голову ему на плечо. В свою очередь, тот начал будто по-отцовски успокаюваще гладить её по волосам. Заметив слезу, он заботливо стёр её большим пальцем. Они определённо были родными, даже если не кровными.