The Devil You Know

X Ambassadors — The Devil You Know

      Фукудзава Юкичи любит свою работу. Частые заказы, возможность быть кому-то нужным и полезным, чаще всего благодарности за проделанную работу и, как приятный бонус, хороший оклад. Ему нравилось это чувство, будто чья-то жизнь в его руках, а наниматель, впрочем, весьма благодарен. Юкичи был более чем доволен.       Вплоть до последнего его заказа.       Портовая Мафия.       Конечно, в таком деле возьмёшься за любую работу, но именно с Мафией и её противным боссом дела иметь не хотелось от слова совсем. Внутри словно боролись добро и зло, его внутренний ангел и демон, когда он собирался подписать контракт об охране особо приоритетного представителя криминальной организации. Демон всё же победил. Отказаться от столь кругленькой суммы было бы глупо, работа есть работа.       И вроде бы чего расстраиваться? Деньги есть, живи да радуйся. Фукудзава думал так вплоть до знакомства с предположительным объектом охраны.       — Ох, это вы мой новый охранник? Очень приятно, Мори Огай.       До ужаса бледный мужчина с пурпурными, чуть покрасневшими от, по видимости, нехватки сна глазами взирал на него устало, но всё же весьма заинтересованно. Тот протянул щуплую руку новому знакомому.       Юкичи приветственный жест проигнорировал.       — Фукудзава Юкичи. Господин Мори, мне поручено охранять вас вплоть до заключения важной сделки. То есть на протяжении нескольких месяцев, — мужчина сделал многозначительную паузу и, стоило охраняемому только открыть рот, продолжил. — Будьте добры, не мешайте моей работе. Так будет лучше для нас обоих.       Огай растянулся в хитрой ухмылке. Типичный сухарь-работяга. Ничего нового, неинтересно. Мори сломает его как малыш надоевшую ему игрушку.       — Конечно. Никаких проблем.       По спине Фукудзавы прошёл холодок. Как знал, что после этих слов ничего хорошего в его работе не случится. ***       С той самой поры каждый божий день для господина Мори стал чересчур обыденным. С ним не случалось ничего интересного и захватывающего, никаких перестрелок, киллеров, прочих вражеских атак. Дурацкий охранник, твёрдый и непреклонный, останавливал любой конфликт до его начала. Наёмники не успевали подобраться к врачу столь близко, чтобы хоть как-то поднять тому настроение.       Жизнь стала настолько скучной, что каждодневные чаепития с малышкой Элис уже не доставляли столько удовольствия как раньше. Ведь помимо них Огай особо никак не развлекался. Конечно, так же была работа в штабе, но разве очень весело днями напролёт осматривать мелких сошек с незначительными ранениями? Вот если что-то действительно серьёзное: колотые, рубленые, проникающие, — то уже не так уныло заниматься делом. В своей работе Мори любил сложности, ведь каждый раз он более чем прекрасно справлялся, повышая уровень и открывая для себя что-то новое.       Со всем этим однообразием в его жизни появилось новое хобби, от которого он не собирался отказываться ещё очень и очень долго.       — Фукудзава-доно, не присоединитесь к нашему чаепитию? — доктор смотрел приторно-сладко, с какой-то хитринкой, словно подлил в чай какой-то яд.       — Нет, благодарю.       Тот даже не глянул в сторону Мори. Ему не до веселья и чаепитий, ведь это ослабит бдительность, особенно перед таким придурком, как считал Фукудзава. Огай обиженно высунул язык. Всё равно не увидит.       Хотелось растрясти это создание, сломать оболочку из кремня, обратить на себя его внимание, в конце концов, но Юкичи не позволял к себе приблизиться. Развлечения… Ненужная мелочь, мешающая жить. Лучше сидеть в одиночестве и заниматься своими делами, забыть об отдыхе и веселье. Есть только ты и твоя работа. И коты. Котов Фукудзава любил не меньше работы.       Такая жизненная политика была не чужда доктору, но он знал, что есть работа, а что есть развлечение и отдых. Всё это было тесно переплетено в туго затянутое полотно под названием «жизнь». Мори любил жить, а не проживать. Он всегда искал что-то новое, пусть и не самое законное, а теперь… Несколько месяцев сидения на одном месте. Только и делай, что распивай в свободное время чай да читай книги. Неплохо, конечно, но можно было бы интереснее. Не был бы только Фукудзава таким холодным.       Главной целью на столь долгий срок для Огая стало вывести мужчину из стандартного режима сна, запустить все процессы, которые тот в себе остановил. Вывести из себя. Нет, гнев ему не нужен. Стоило придумать что получше. Размышляя перед сном об охраннике, в голове часто мелькали мысли, что его суровость и холод идут этим чуть грубоватым чертам лица, вечно спокойное выражение на нём очень гармонировало с характером Юкичи. Суровый мужчина, что сказать? Вот только эта непревзойденная суровость хоть и шла ему, но всё же довольно сильно надоедала Мори, не давала спуску, так ещё и Фукудзава никак не хотел показать себя с иной стороны. Это ведь очередная работа, ему ни к чему перед кем-либо открываться.       Сам факт безразличия к его персоне ужасно выводил бедного доктора из себя, вот только мыслей, как обратить внимание на себя, не появлялось. Тут нужно время на размышления. Нет, не так. Необходимо подобрать стратегию, чтобы сразить это создание. Огай будет себя презирать, если не воплотит в жизнь свои желания.       Пора было прекращать эти метания, выполнить поставленную не столь давно цель и выбить глупые мысли из головы. Работать как раньше, вытаскивать пули из чужой груди, плеч, накладывать швы, и это занятие не было особо интересным для Огая, но если раненым оказывается суровый здоровяк тридцати лет, уже становится куда интереснее.       В этот раз ничего особенного, так, несильно глубокий порез на левом плече, на который Фукудзава толком старался не обращать внимания, считая «детской ссадиной», но Мори всё же решился заставить мужчину устроиться поудобнее в кресле пациента для наложения швов. Впрочем, навскидку Огай приметил около десятка стежков. Временами Юкичи казался ребёнком, не желающим принимать чужую помощь, игнорируя, как ему казалось, незначительные увечья. Так не пойдёт. Если тот скончается от заражения крови в то время, как рядом будет находиться довольно опытный и высоко себя оценивающий врач, господин Мори себе этого не простит. Да и шанс растрясти зануду Юкичи как раз подвернулся.       Охранник устроился на предоставленное ему место, предварительно стянув верхнюю накидку и кимоно, по просьбе доктора, конечно. Тот с интересом осматривал ранение, будто это первый на его практике подобный случай. В самом же деле просто всё это выглядело чужим на мощной жилистой руке Юкичи, потому возникало желание в кратчайшее время это рассечение устранить.       — Доктор Мори, не отвлекайтесь. Я вам не подопытная крыса.       Все мысли прервал низкий голос со стороны. Да, пожалуй, он увлёкся, но сосредоточиться не столь сложно.       — Что вы, Фукудзава-доно. За сутки через меня проходят десятки крыс, подобных вам. Подопытного материала хватает вполне.       Конечно, тот пропустил ненавязчивое оскорбление мимо ушей. Глупости и просто очередная острота, какими Огай только и способен общаться. Обидно, но разве это повод расстраиваться? Всё же когда-нибудь да выйдет расшевелить этого скрягу.       Новые перчатки уже обтягивали ловкие пальчики, плотно прилегая и украшая их своей белизной. Перетянув руку плотным жгутом и обработав антисептиком непосредственно сам порез, Мори взялся за уже готовые к работе инструменты и без особых усилий продел плотную нить в крючковатую иглу, Фукудзава же с безразличием наблюдал за активными действиями доктора, думая лишь о том, чтобы быстрее со всем закончить. Ну, и о тонких пальцах, таких проворных и отчего-то красивых. Тот сам не мог понять, что же в них такого нашёл.       Ловкими движениями игла входила в руку и также ловко выходила, проводя за собой хвостиком нить. Лицо Юкичи, казалось бы, как и всегда не выражало ничего, но краем глаза удалось уловить то, как мужчина плотно сжал челюсть в попытках сдержать какую-либо реакцию. Конечно, не самое больное, что с ним случалось, но всё же весьма неприятно проводить такое без анестезии. Уголки губ доктора чуть приподнялись. Забавно, наконец он увидел на суровом лице что-то помимо безразличия. Но этого чертовски мало.       Когда игла проникала под кожу, Фукудзава малость морщился. Игнорировать, это же плёвая операция, терпел что похуже.       Закончив со швами, Огай завязал крепкий узел и обрезал оставшийся хвостик. Пришло время обработать. Почувствовав на больном месте жжение спирта, охранник не смог удержать в себе тяжёлый вздох и тихий скрип зубов. Мори не стал поднимать глаз, с осторожностью протирая рану смоченным ватным тампоном.       — Больно, Фукудзава-доно? Может, подуть? Зато не будет так щипать.       Тон его был совершенно спокойным, а глаза увлечённо изучали проделанную работу. Лишь по приподнятым уголкам губ можно было понять, как его забавляла эта ситуация. Словно Юкичи совершил огромную оплошность, за которую придётся краснеть всю оставшуюся жизнь. «Можно ли считать это слабостью?»       — Да, пожалуй.       В этот момент самому Фукудзаве было неясно, кому он дал ответ: доктору, сидевшему напротив и поражённо хлопающему глазками, или же собственным мыслям. Ясно было одно — Огай, разумеется, принял это на свой счёт и принялся медленно дуть на свежеобработанную рану. Раз уж он предложил… Глупо, но так забавно видеть Юкичи немного в нестандартной для них двоих ситуации. Быть может…       Приблизившись к жилистой руке охранника, пестрящей ровными швами и еле заметной сеточкой шрамов, Мори стал покрывать ту мягкими поцелуями, стараясь не задеть только-только обработанный участок. Скажет ли он хоть что-то или же не обратит внимания, впрочем, как и всегда?       Тот ожидал чего угодно, кроме отведённого в сторону взгляда и слабо краснеющих ушей. «Неужели?..» Похоже, он нашёл весьма необычный рычаг давления, хоть и весьма очевидный для обычного человека. И даже не препирается… Огаю стало до боли смешно внутри, ведь это так забавно. Он смог смутить самого Серебряного Волка! Неповторимое чувство превосходства охватило подпольного врача с ног до головы, останавливаться на малом пропало всякое желание.       — Вам лучше?       Приторно-сладкий тон заставил малость собраться с мыслями и взять ситуацию в свои руки. Ну, хотя бы твёрдое «Да» его не подвело — боялся, что голос начнёт шалить, за что тому стало бы гораздо стыднее. Мори расплылся в улыбке. Чудесно, просто замечательно, но чертовски мало.       Проследив за тем, как Огай потянулся за лежавшим поблизости холодному оружию, ничем незаменимому, Юкичи поднапрягся, но отвлекать пока не стал.       — Тяжёлая… Вам не трудно ходить с ней днями напролёт? — Мори с интересом осматривал катану Серебряного Волка, хладнокровного убийцы и просто трудного в понимании человека. Пришлось повозиться, чтобы извлечь ее из ножен. Сколько людей постигла тяжёлая участь почувствовать на себе всю остроту клинка, тем самым проститься с жизнью. Восхитительно. Огай крутил её в руках, водил пальцем по острию, совсем невесомо — порезаться не составило бы труда, он уверен, что этим можно разрубить хоть бумагу, быть может, что потоньше. Но сейчас не до этого. Односложные ответы мужчины его утомляли, пусть лучше вообще молчит. Фукудзава с непониманием следил за его действиями, и вроде бы нечего опасаться, пользоваться оружием по назначению тот вряд ли собирается, но это меньшее, чего он ожидал.       — Ой, тут пятнышко. Вам следует следить за её состоянием внимательнее.       Горячий, до прекрасного острый язык прошёлся по не менее острому клинку катаны, контрастируя с его холодностью и оставляя за собой влажный след. Внутри Фукудзавы что-то ёкнуло. Это могло показаться чем-то глупым, дурачеством большого ребёнка. Наверное, Огай и поступал именно из таких побуждений, вот только для Юкичи это выглядело слишком интимно, даже порочно. Но ему ли думать о морали?       — Лучше положите на место. Опасно играть с такими игрушками, — Юкичи нервно сжал ладонь в кулак, следя за каждым движением языка вдоль ледяной стали. Пора бы завязывать с этим, прекратить цирк, но Мори не хотел слушать, лишь льстиво улыбаясь. Как же он горел изнутри. И не было ясно, отчего. Был ли то гнев или, быть может, что похуже. Но ясно было одно — это большая проблема.       — Я врач, могу себя подлечи… Погодите, я ещё…       Фукудзава подскочил с места, положив одну руку на чужое плечо и с силой сжав, второй ухватился за ручку катаны в попытке высвободить ту из цепкой хватки. Мускулистый, широкоплечий мужчина так величественно возвышался над хиляком Огаем, что стало малость не по себе. Он сделал всё как надо? Достал его своими выходками? Реакция есть, видно, как говорится, невооружённым глазом. И как тут быть? Юкичи, видимо, решил всё за него, наклонившись ближе и заткнув болтуна поцелуем. Как глупо, но стоило занять его язык чем-то другим, да и смотреть уже не было сил.       Нет, то был не поцелуй — соревнование, борьба за первенство, и отчего-то Мори явно проигрывал. Волк… Так точно сказано, стало до боли смешно об этом думать. Дикий, свирепый пёс, сорвавшийся с цепи. Огай чувствовал себя котёнком, что разорвал своими коготками толстый ошейник. И ведь для этого понадобилось лишь найти нужную точку.       Юкичи отложил катану в сторону — сейчас та явно была не к месту, — затем ухватился за ворот белого халата, спуская плотную ткань с плеч. Огай покорно поддался, позже стискивая широкое плечо мужчины, рукой перебирал жесткие волосы на затылке. Он не понимал происходящего. То был бред, Мори ухватился за этот момент и не желал отпускать. Сейчас он занимал не лучшее положение, но было сразу ясно, кто победил. Провокации окупились, вот оно — подчинение. Не такой уж кремень, теперь тот так не думал.       Мягкие поцелуи, что градом сыпались на нежную кожу подпольного доктора, опаляли шею, вырывали из того рваные вздохи, а засосы на ключицах заставляли малость волноваться. Конечно, никто не увидит, особой проблемы в этом не было, но странное, доселе незнакомое чувство кололо внутри и требовало повторить, вот только уже поменяться местами.       — Ф-Фукудзава-доно… вы сам не свой. — разговоры сейчас хоть как-то развеят мысли, придадут уверенности. Главное, чтобы говорил не он один.       — Поддался одному знакомому дьяволу.       Широкая ладонь Юкичи легла на явно возбуждённую плоть, то неуверенно гладила, то слабо сдавливала, стимулируя и заставляя Огая жмуриться и дьявольски улыбаться. Да, его можно назвать самим Сатаной, только он не успел показать себя с нужной стороны. Наверстать будет время.       Охранник поднял спокойный взгляд вверх, изучая ровные черты лица, с интересом смотря на горящие румянцем щёки.       — Доктор Мори, мне нужна помощь.       Тот жмурился от распирающего изнутри чувства, слабо улыбаясь.       — Д-да, мне снять брюки? Ч-что же?..       Огай почувствовал, как его неуверенно трясут за плечо, шепча на самое ухо. Он не чувствовал чужих прикосновений внизу, вот только жар не пропадал, а в паху больно тянуло.       — Мне нужно наложить швы. Оставьте штаны при себе.       Мори резко распахнул веки. Свет больно ударил в глаза, принося немалый дискомфорт. Вот он, сидит всё в том же рабочем кресле, на том же самом месте, с разницей в том, что доктор навалился на стол, сложив под головой руки. Сбоку кто-то всё также настойчиво сверлил того взглядом.       Уснул… Да ещё и за столом. «Чёртов сон, слишком натуральный». Да, пожалуй, в паху тянуло весьма неподдельно, да и жар не спадал с щёк. Если он слышал про брюки, что тот мог уловить ещё?..       — Что там у вас? Швы? Покажите.       Юкичи неспеша задрал рукав накидки, протягивая больную руку. На плече шло нехилое рассечение, явно от довольно острого клинка. Примерно десять швов…       — Присаживайтесь напротив, только кимоно снимите.