Двенадцать шагов по тонкому льду

Ей девять лун… Сезон Голых Деревьев подходит к концу и стало немного теплее. Снег потихоньку таял; Солнце стало выглядывать значительно чаще. Хорошая погода подействовала на всех без исключения, воители воспряли духом, предводитель смотрел на всё уже не так мрачно, и даже старейшины ворчали меньше обычного. Со стороны входа в лагерь послышался шум, шипение и чьё-то недовольное бурчание. Вскоре оттуда показалась небольшая группа из котов и кошек разных возрастов. Они шли, вяло переругиваясь между собой. Их шерсть покрывала корка из грязи, усы повисли, у многих были неглубокие длинные царапины на спине и боках. Одна из кошек, белая с рыжими пятнами и одним чёрным пятном, немного прихрамывала. Пестролапка медленно брела по направлению к палатке оруженосцев, мечтая поскорее свалиться на мягкую подстилку и проклиная ушибленную лапу. Пограничный патруль сегодня встретился с большим количеством препятствий, чем обычно. Было не очень приятно пробираться через мокрый снег, пачкать лапы в грязи и лезть в колючий кустарник, чтобы срезать путь, а привычный обмен оскорблениями с котами племени Ветра был ожесточённее обычного, два патруля едва не подрались. Это настораживало, заставляло задуматься о новом нападении, хотя Речное племя ещё не до конца оправилось после первого. Погибли один оруженосец — Листолап, — ученик целителя и три воителя, в том числе и отец Пестролапки — Дымный. Что сама Пестролапка чувствовала в тот момент, когда увидела среди погибших серую шерсть отца, сказать сложно. Не горе, которое испытывала её мать Веящая, не представляющая своей жизни без друга. Не искреннюю скорбь, которую переживала Серебролапка. Не горе и не скорбь, а скорее затаённую горечь, жгущую сердце даже сейчас, горечь, которую она никому не показывала. В палатке оруженосцев было… уютно. Не холодно и не жарко, а именно хорошо и уютно. Пестролапка с удовольствием легла на мягкую подстилку, вытягивая ноющие от усталости лапы и зевая. Она устала, а ещё и наставница пообещала послать её на охоту практиковаться в ловле рыбы. Но спать не хотелось. Белая кошка ворочалась с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее. И тут внезапно ей в голову пришла интересная мысль - не мысль, скорее желание. Белой ученице внезапно очень захотелось повидать мать, чтобы задать ей один интересный вопрос. Где её родители? Действительно, с родителями Дымного всё было понятно: его отец умер от Зелёного Кашля, а вот мать жива до сих пор, Пестролапка и Серебролапка даже навещали её иногда в палатке старейшин. А с родителями Веящей? Сколько бы Пестролапка не напрягала память, она не могла вспомнить, чтобы кто-то их упоминал. И сколько бы она не думала она не могла представить себе детского и ученического имени своей матери. Загадка, однако… — Эй, тебя ищут, — бросил ей вошедший в палатку Корелап. — Пчелогривка. Она говорит, вы сейчас пойдёте к Большой реке. За последние луны Корелап сильно изменился, как-то сама собой отметила Пестролапка. Он стал молчаливее, серьёзнее, взрослее, что ли… Потеря лучшего друга сильно ударила по нему, он перестал быть весёлым озорником, даже перестал называть её «рыбоненавистницей», начал постоянно пропадать на тренировках и, с каждым днём всё сильнее, ненавидеть племя Ветра. Лишь одно не изменилось — Корелап оставался влюблённым в Серебролапку, и от этого сердце Пестролапки болезненно кольнуло. Почему-то… Поднявшись с подстилки, она неторопливо направилась к наставнице, ждущей её неподалёку от кучи с добычей. Лапы по-прежнему болели, но уже не грозились подкоситься при каждом шаге. Пчелогривка приветственно кивнула, заметив ученицу. Шли они, как всегда, молча, обе кошки были не особенно разговорчивы. Подтаявший снег неприятно хлюпал под лапами при каждом шаге, шерсть моментально промокла. Если раньше Пестролапке просто не нравилась территория Речного племени, то теперь она её просто возненавидела. Если раньше воды было просто много, и это ещё можно было терпеть, то теперь она была повсюду. Даже в лагере земля превратилась в грязь, в противную, хлюпающую под лапами жижу. Добрались до Большой реки они достаточно быстро. По большей своей части река ещё была скована льдом, но в некоторых местах уже можно было ловить рыбу, правда, с особой осторожностью — никто не знает, когда именно ледяная корка перестанет выдерживать кота. Вот возле одного из таких мест и расположились Пестролапка с Пчелогривкой. Охота не задалась — это было ясно с самого начала. Рыба редко подплывала достаточно близко, чтобы её можно было поймать, не рискуя провалиться под лёд. Вскоре к ним присоединилась Серебролапка, передавшая, что её наставник просит Пчелогривку помочь ему с чем-то очень важным, пока сёстры будут охотиться вдвоём. Кошка была очень озадачена — зачем она могла так срочно понадобиться Молниеносному? — но всё пошла в указанном серебристой ученицей направлении. Пестролапка помотала головой, отгоняя ненужные мысли и сосредотачиваясь. Тёмная толща воды пугала её и манила к себе одновременно. Она застыла, неотрывно смотря на водную гладь реки, пока что большую своей частью скрытая подо льдом. Из размышлений её вырвал обеспокоенный голос: — Сестра? Ты в порядке? — в ответ она осмотрелась вокруг. Она лежала на льду в нескольких лисьих хвостах от воды, её явно сюда оттащили. — Ты застыла и не двигалась… Пестролапка снова перевела взгляд на манящую тёмную воду. Наверное, впервые жизни ей захотелось плавать… Не осознавая, что она делает, белая ученица сделала шаг вперёд, но Серебролапка повалила её обратно на лёд. — Да что с тобой сегодня такое? — поинтересовалась она. — Не знаю, — тихо прошептала, качая головой, Пестролапка — не знаю… — Что-то наши наставники там долго… — задумчиво проговорила Серебролапка, вглядываясь вдаль. — По идее, они уже должны были прийти сюда. Может, сходим за ними? — Ты иди, я останусь. Может быть, еще что-нибудь поймаю. — Ты же не любишь ни воду ни рыбу, так ведь? — Так… Но ещё больше я не люблю чувствовать себя бесполезной. Серебролапка повела хвостом, словно говоря «дело твоё», и быстрым шагом направилась к берегу. Пестролапка снова села и уставилась в воду, но сосредоточиться никак не получалось. Один раз заприметив одну рыбу, она ударила лапой по воде, но промахнулась. Но, как ни странно, это не вызывало в ней привычного страха, даже наоборот, было приятно. Ученица замотала головой. Да что с ней сегодня такое? Затем оглянулась на берег — наставников и сестры всё ещё не было, это почему-то заставляло волноваться. Время тянулось мучительно долго. Сердце в груди Пестролапки колотилось, как бешеное. Она шагнула ближе к воде, чтобы лучше видеть рыбу. Это действие заняло одно мгновение… Одно невероятно долгое, почти бесконечное мгновение… Она была у самой кромки воды, когда поняла, что лёд не может выдержать её, но ничего предпринять не успела — она провалилась под воду. Тёмная вода навалилась со всех сторон, давя и выжимая из неё остатки воздуха, она в отчаянии била по ней лапами в бесплодных попытках выплыть на поверхность, она кричала в те моменты, когда её нос и рот были над водой, звала на помощь, барахталась, пытаясь спастись, но течение неумолимо относило её дальше, под лёд — туда, откуда нет спасенья. Она держалась под водой, не понимая, почему до сих пор не утонула, но времени на раздумья не было, и белая кошка с чёрным пятном на лбу и рыжими пятнами на хвосте из последних сил боролась за свою жизнь. Рядом промелькнула такая знакомая серебристая полосатая шерсть, на миг с янтарными глазами Пестролапки встретились тёмно-синие. Серебролапка махнула хвостом, подплывая к сестре и хватая её за загривок, удерживая её на одном месте, поднимая к поверхности, не отдавая течению. Она выволакивала и выталкивала сестру. Внезапно серебристая кошка разжала зубы, и Пестролапку кто-то крепко ухватил за загривок и вытащил из воды. Пестролапка кашляла, лёжа на льду, избавляясь от воды в лёгких. Окинув столпившихся неподалёку котов внимательным взглядом, она заметила, что к её наставнице и Молниеносному прибавилось ещё несколько воителей и воительниц — скорее всего, охотничий патруль. И тут ученица поняла, что кого-то не хватает… — Где Серебролапка? — коты повернули в её сторону головы. В их глазах отчётливо читались презрение, гнев и… ненависть? — Где моя сестра? Один из котов, чёрный Ворон, кивнул в сторону отверстия во льду. — Вот здесь, — он шагнул к ней — Твоя сестра… утонула из-за тебя! — Нет! — она бросилась к воде. Несколько воителей схватили её удерживая на месте. Она вырывалась, используя когти и зубы, не обращая внимания, когда они кусали её в попытках привести в чувство. Сердце болело так сильно, будто от него оторвали огромный кусок, а может быть, вырвали его целиком. Сестра… Пестролапка кричала, не в силах смириться, что её больше нет. Она только ожесточённее вырывалась, пытаясь освободиться. Серебролапку надо вытащить, она же жива… Но разум упорно твердил: нет. Она хотела броситься в воду, добраться до сестры, вытащить её на поверхность, увидеть, как та кашляет, и облегчённо улыбнуться, когда увидит что с ней всё в порядке. Но это было неосуществимо. Пестролапка обмякла, больше не вырываясь. Воители дотащили её до берега, о чём-то переговариваясь друг с другом. О чём, она не поняла, да и не слушала. Белая кошка поднялась на лапы, отряхнулась и медленно побрела в противоположную от лагеря сторону. Соплеменники с удивлением уставились ей вслед. — Вообще-то, лагерь в другой стороне, — ядом в голосе Пчелогривки можно было запросто кого-нибудь отравить. — Я знаю. Ну и что? Она просто шла, не думая, куда идёт и зачем. В её жизни теперь нет смысла, единственное, что не позволяет ей просто утопиться — мысль о том, что сестра будет ею недовольна. Сестра посмотрит сверху, из угодий Звёздного племени, покачает головой и разочаруется в ней. Только эта мысль поддерживала в ней жизнь. *** Здесь царили порядок и хаос одновременно. На самый первый взгляд это был дорого обставленный кабинет, о чём свидетельствовали стол из красного дерева, кожаное кресло и паркетный пол. На второй взгляд это был кабинет того, кого называют «неряшливым перфекционистом». Папки и книги в шкафах были разложены и расставлены в идеальном порядке, но на столе находилась приличная по размеру конструкция из пустых кружек, на стулья, стоящие у стены, были небрежно брошены какие-то свёрнутые в рулон планы и карты. Здесь часто пахло кофе. И только на третий взгляд становилось понятно, что это не совсем обычный кабинет. Вместо двери здесь было зеркало, освещающее всё помещение мягким золотистым светом. Вдруг оно засияло ярче и словно бы растворилось в пространстве, и сквозь него в кабинет запрыгнула… кошка. Самая обыкновенная кошка с золотистой шерстью и ярко-зелёными глазами. Её окутало сияние, её силуэт на мгновение стал размытым, и вот уже к столу подходит, неся в своих руках множество папок с досье, листов, документов, тетрадей и других бумаг, высокая русоволосая зеленоглазая женщина лет тридцати с усталым, осунувшимся лицом. Осторожно сложив всё это на стол, она выудила из этой бумажной горы небольшое зеркало в серебряной рамке и села в кресло, смотря в него то озадаченно, то хмурясь, то сопровождая просмотр ударом кулака по столу. — Мне прямо интересно знать, кто посмел… — озадаченно пробормотала она, отстукивая пальцами какой-то ритм. Древнее существо, всегда бывшее лучом Света во Тьме, смотрела на поверхность зеркала, где была видна фигура белой кошки, куда-то идущей. В её глазах стояли слёзы. — Скоро мы с тобой встретимся… — в голосе Солнца звучала непривычная нежность — Прости за всё, что мне пришлось сделать. Я обещаю тебе, я найду того из-за которого погибла твоя сестра.