Забвение

Прошло почти две недели с тех пор, как я вернулась из забвения. С той стороны. Я точно не помню, как проснулась и что делала, но Камилла рассказала мне, что я была не в себе. Все время твердила о Коле, о забвении, и что мое тело буквально трусило от холода, хотя сама я была горячая. Психолог из бара предположила, что у меня просто лихорадка на фоне стресса и всего пережитого, поэтому на этом особо никто не заострял внимание. Еще один день без Кола. В себя я пришла довольно-таки быстро. Без особых стрессов и травматических травм. От разных источников я узнала, что в Новом Орлеане творится черт знает что. Клаус восстал. Вернее в пылу ярости и негодования древний гибрид возжелал свое утерянное королевство. И сквозь предательство семьи, ненависть подданных и горькой обиды он добился своего — вернул себе свой трон. Ребекка и Элайджа сначала были отвергнуты, а потом снова приняты в семью. Я наблюдаю за их отношениями не столь долго, но у меня уже кружится голова. Не представляю, как эта семейка еще не поубивала друг друга за свои тысячелетние годы. Кол все еще не появлялся. Хейли мечется из стороны в сторону, пытаясь защитить своего ребенка, стаю и еще не пойми кого. Марсель строит планы по возвращению Нового Орлеана. Он не озвучивал это, но его хмурые взгляды трудно не заметить. Кстати, бывший правитель Нового Орлеана вспомнил меня, и был даже удивлен, когда Клаус приказал ему и его (уже бывшим) людям не трогать меня. Более того даже не смотреть в мою сторону. Я тронута, но в то же время обескуражена его внезапной гиперопекой. Хотя заострять на этом внимание до сих пор не хочу. Все еще… нет. Недавно Клаус заполучил смертоносное оружие Марселя — молодую ведьму Давину. Правда, управлять девочкой-подростком с силой целого ковена оказалось не так просто. В итоге чего Давина сбежала. Неизвестно когда. Ах, да… Кола я до сих пор не видела. И я понятия не имею, что с ним. У меня есть догадки, что он закинул меня на ту сторону не просто так. Что, спасая меня, ему пришлось чем-то заплатить. Но, размышляя об этом, я все больше поддаюсь сомнениям. Ведь я Колу сравнительно никто. Кроме моего телесного тела, как бы это смешно и отвратительно не звучало, он ничего не мог от меня получить. А я предоставить ему. И причин помогать мне я тоже не вижу. Как я смогла заметить, члены семьи Майклсон не настолько наивны, чтобы раздаривать каждому подарки спасения. Поэтому, не дожидаясь ни от кого обещанной помощи, я принялась за поиски самостоятельно. За поиски своей семьи и Кола. Но чтобы найти Кола для начала надо найти причину его исчезновения. А, так как кроме меня его вообще никто не видел, то зацепок у меня ноль. У Элайджи я буквально выклянчила новые страницы из гримуара его матери. Странно, но Клаус особо не препятствовал. Наверное, счел, что я не тот противник, с кем стоит бороться. Вернее не стоит вообще, ибо у меня нет шансов. Софи помогла мне с заклинанием поиска. Правда, для этого нужно больше концентрации, чем я предполагала раньше. Все не так банально, как я думала. Заклинание не надо писать самой, или подбирать рифму к нему. Правда, зелья в некоторых случаях варить надо. Но во всей этой дребедени самая главная деталь — кровь. Как мне объяснила Софи, кровь ведьмы — мощная энергетическая составляющая. Она может сказать о ее силе, тайнах, родне, и даже о месте нахождения. В общем, страшная это сила, и ее надо беречь. И потому я сейчас сижу в комнате, выделенной для меня Клаусом, и в десятый раз перечитываю страницы из гримуара, пытаясь вычислить в них лазейку. Немного хлопотно. Но по большей части скучно. — О, ты здесь! — немного удивленно восклицает Ребекка, бесцеремонно входя в мою комнату и садясь на кровать рядом. Я кивнула, не отрываясь от прочтения второй страницы. Что-то в рисунке, изображенном на странице, меня смущало. Я не все не могла понять, куда ведут два штриха, заканчиваясь на краях: снизу и сверху. Они словно обрубленные. — А ты все больше погружаешься в ведьмовство. — Будто у меня есть выбор, — иронично прокомментировала я, переворачивая страницу в другую сторону. — А ты чего здесь? — Давина сбежала от Клауса. Все мальчишки заняты ее поимкой, — проговорила Ребекка невозмутимым тоном. — Хотя я ее понимаю. — Правда? — спросила я, поднимая голову. Ребекка уверенно кивнула, а затем откинула прядь светлых волос в сторону. — Да. Трудно приходится, когда тебя обманывает родной человек. Манипулирует тобой, лжет. Это разрушает не только доверие, но и хрупкую связь. — Ты сейчас говоришь о Давине и Марселе, — обратилась к ней я, слегка сужая глаза, — или о себе и Клаусе? Ребекка нахмурилась, но ничего не сказала в ответ. Да и мне, в принципе, не надо было знать. Я не настолько любопытная. И, к тому же, моя голова не кладезь для всеобщей информации. А вообще странно, что она поднялась ко мне и заговорила. После моего «возвращения» с той стороны Ребекка заговорила со мной лишь однажды. И то спросила про Кола. — Я просто подумала… — она нервно сжала одеяло, на котором я сидела. — Подумала, что девочки должны держаться вместе. Ведь только так можно выжить. — Прости, но я пас. — Что? Я внимательно на нее посмотрела, а потом устало вздохнула. Сидеть в одном и том же положении в течение часа утомляет. — Я как-то сама справлюсь. Привыкла выжить в одиночку. — Я слегка пожала плечами. — Тут уже ничего не поделаешь. Ребекка замолчала. Думая, что она приняла мой ответ, я вновь взяла в руки листочек и склонилась над ним, вырисовывая круг по нарисованным линиям глазами. Странная схема. Как не верти эту страницу, ничего положительного не добьешься. Но если сложить этот лист, а затем сложить поверх него второй, слегка загнув края, чтобы были видны линия, получаться указания. Во только не хватает… — Ты делаешь все это ради Кола? Я вздрогнула, услышав голос Ребекки. Подняв голову, я встретилась с ее пронзительным взглядом. Иногда мне казалось, что есть что-то в Ребекке от ведьмы. Магическое, помимо того, что она древний вампир. Кол как-то упоминал, что до того, как его семья стала вампиром, он, Ребекка и их старший брат Финн единственные, кто обладали магическими способностями от матери. И глядя в глаза Ребекки, я ощутила волны магии, струящиеся вокруг нас. Словно она ждала правду от меня, и поймет, если я совру. — В смысле, — продолжила она, — Кол вовлек тебя в мир сверхъестественного, все время надоедал, будучи рядом с тобой в облике призрака. И не спорь! Я хорошо знаю своего несносного братца. Он буквально пленил твое тело, подверг опасности. Ведь не будь тебя в Новом Орлеане, тебя бы не схватили ведьмы, не заколдовали. Одни только минусы. Так зачем ты ищешь заклинание, способное найти Кола? Я стушевалась, размышляя. Зачем? Потому что это нужно мне. Не думаю, что Кол размышлял над этим, найдя меня тогда в гостиничном номере и ошарашив тем, что он призрак, а я его привязка. Я ищу его потому, что так хочу. Это мое решение. — Я верю в загробный мир. Всегда верила, — продолжила Ребекка, когда я уже собиралась ответить. — Ну, ведь существует всякое, так почему бы нам не верить и в это? Но, просто… Я размышляла над тем, какого было Колу быть призраком. Он любил быть магом, а когда потерял свои способности, став вампиром, первое время был не в себе. Но, утратив магические силы, Кол принял другую силу — разрушение. А став призраком… Быть может, ему там лучше? В смысле спокойствие, и все такое. — Если бы Кол находился на той стороне, — серьезно проговорила я, — тогда я была бы с тобой согласна. Там спокойствие. Нет, не так. Там удушающая пустота. И там холодно и тихо. Сначала это страшно, но потом привыкаешь. Я даже привыкла на какое-то время. Сложив страницы вместе в том порядке, как я их рассматривала, я опустила голову. Мне не нравился этот разговор. Была ли я на той стороне? И так ли называется забвение? Там действительно было холодно и пусто. Но в этот раз я была там не одна. Аллистер. Как бы это абсурдно не звучало, но мне хочется оказаться там еще раз. И поговорить с Аллистером о моей маме, о магии. О забвении. — Знаешь, Ребекка, — неуверенно проговорила я, обращаясь к ней. — Ладно я… Может, у меня стокгольмский синдром*, или как там это называется, что я пытаюсь найти твоего брата. Но у меня встречный вопрос. Почему ты ничего не делаешь? Ребекка вздрогнула, словно я только что ее ударила. Нахмурив брови, она отвернулась от меня. Несколько секунд спустя древняя вампирша поднялась с кровати и с гордо поднятой головой покинула мою комнату. Без единого слова в ответ. Я не чувствовала угрызения совести в том, что больно ударила ее, или ранила. По большому счету мне было плевать. Кол не заслужил такого обращения. Все его слова о семье сопровождались невидимыми обидами. Острой горечью. Ему не нравилось, когда его жизнью интересовались, но если Кол рассказывал, и я его слушала, мне всегда казалось, будто он рассказывает все не только для меня. Но и для себя, наслаждаясь своей прожитой жизнью. Я могу только посочувствовать всем вампирам. Ведь это глупо быть бессмертным. Бессмысленно. Да, правда, что можно объездить весь мир, засветиться в истории. И, о боже, это так круто быть вечно молодым. Но, говоря откровенно, все это приедается. В конечном счете, все, что ждет вампира в конце, а особенно древнего вампира — одиночество, переполненное безудержной агрессией. — Уж лучше быть ведьмой, — вслух проговорила я, — чем вампиром. За спиной послышалось шуршание. Как будто хрип. Или смех? Резко развернувшись, я уже представила, как увижу Кола, его нахальную всезнающую ухмылку. Услышу уже не так раздражающий голос. Но за спиной никого не оказалось. Я раздраженно фыркнула, схватила страницы гримуара и покинула комнату. Надо найти семью. Для начала. А уже потом можно начать поиски пропавшего призрака. У него времени все равно больше. Вечность. К тому же ведьмы о загробном мире знают больше. Оглянувшись вокруг, я облегченно выдохнула. Стоя посреди огромной комнаты, одна, с листами из гримуара, мне совсем не хотелось попасться на глаза какому-то вампиру Марселя, или чего похуже как ему самому. Почему-то к бывшему королю Нового Орлеана у меня смутные чувства. Осторожные. Я села на колени посреди комнаты, положив перед собой развернутые страницы гримуара. Одна на одну. Как надо. В прошлый раз, когда мы с Колом пытались раскрыть заклинание его матери, мне помогли навыки моего детства, когда мама учила меня простым загадкам и ребусам. А что если и сейчас эти знания помогут? Терять все равно нечего. Загнув одну страницу еще раз, и положив ее на вторую, чтобы начерченные штрихи были видны с двух сторон, я задумчиво хмыкнула. Даже губу прикусила от досады. Ничего не произошло. А должно было? Софи что-то говорила про кровь. Кровь — связующая энергия. Кровь — это наследие, сила и власть. Кровь — рождение и конец. А что если… Покрутив головой, я увидела на столе небольшой кинжал. Аккуратно взяв его в руки, я едва заметно вздрогнула. Еще недавно вот таким вот предметом я хотела себя убить. Ни Клаус, ни ведьмы до сих пор не разобрались, кто и почему сделал это со мной. А в связи с последними событиями я стала не такой важной персоной. И мне даже не обидно. Ничуть. — Ладно. — Шумно вдохнув, я резко провела кинжалом по ладони. А это больно. Кровь медленно потекла к запястью. Сжав руку в кулак, я наставила ее над страницами. Когда алые капли упали на бумагу, они слились с чернилами, образовывая новый рисунок. Может, я что-то делаю не то? Как бы моя самодеятельность не выбилась потом мне боком. Еще одного призрака я не переживу. Даже если он окажется родственником. Отбросив кинжал в сторону, я склонилась над получившимся рисунком. Кровавые разводы, слившись с черными чернилами, образовали дерево. Я как зачарованная провела по странице пальцем, боясь нарушить рисунок. Но, к моему удивлению, кровь моментально впиталась в листок. Что не скажешь о моей руке. Вся кровоточит. Найдя на столе какой-то белый платок, я быстро перевязала им руку, взяла оставшейся листок и буквально побежала из комнаты. Вперед. Вниз. Куда угодно, но лишь бы выбраться отсюда. Ветви дерева на странице создавали знакомый мне маршрут. Я уже видела его. В детстве, когда мама учила меня рисовать растения. Она всегда начинала с корней, объясняя это тем, что у каждого должны быть свои корни. Своя основа. Без корней растение не способно на существование. И каждый раз, объясняя это мне, она неосознанно сравнивала растения и людей. Без корней никто не способен на жизнь. Корни — наше прошлое. А, судя по этому дереву, корни олицетворяют старейшин. Древних людей, которые числятся… Быть может это мои прапра там дедушки или бабушки. Чем ближе я подходила к лестнице, ведущую вниз во двор, тем лучше слышала мелодию скрипки. Странно. И даже очень. Но потом музыка прекратилась. Выйдя наружу, я увидела Давину, Клауса, стоящего перед ней на коленях в странных судорогах, Элайджу и Марселя, отброшенных в стороне. Это выглядело… комично что ли. Подняв голову вверх, куда иногда смотрела Давина, я увидела паренька со скрипкой. Ах, так вот откуда музыка. — Ария? — удивленно спросил Элайджа. Клаус дернулся, услышав мое имя, а после зашипел. Мой слух уловил какой-то хруст, а затем Клаус закричал. Его кости что… ломались? — Что… происходит? — полушепотом проговорила я. Клаус дернулся, опираясь руками о землю. Видя его муки, я тут же кинулась к нему. — Что ты делаешь? Его кости ломаются. И это в буквальном смысле! — О, я знаю, — проговорила Давина. — Он должен заплатить за все. Шантаж, манипуляции, убийства. Посмотри, что он сделал Тиму! Я снова перевернула на паренька, а потом на Клауса. Вздохнув, я села на корточки, касаясь коленями земли, и внимательно оглядела Клауса. Он выглядел… беспомощным. — В следующий раз дай мне страницы из гримуара твоей матери, где говориться о лечебной магии. Кто знает, может и к этому у меня есть талант?! — Что ты делаешь? — буквально прорычал Клаус. Я лишь улыбнулась и покачала головой. — Не спасаю тебя, не беспокойся. Просто думаю. А знаешь, я сумела расколдовать еще одну страницу. Понадобилась моя кровь. — Я помахала перебинтованной рукой перед его глазами. Он сощурил глаза, явно почувствовав кровь, но ничего не ответил. Лишь рыкнул, а потом болезненно простонал, когда очередная косточка хрустнула. — Почему ты помогаешь ему? Успокаиваешь? — удивленно прокричала Давина. — Он — животное. Он не заслуживает твоего милосердия. — А кто тогда заслуживает? — поинтересовалась я. — Не ты ли? — Ч-то? — Ты постоянно тычешь в него, что он убийца, манипулятор, животное. Ой, да ладно! А Марсель, убивший столько вампиров, людей, ведьм и оборотней святой? А ты? Думаешь, что используешь силу своего ковена и тебе все сойдет с рук? Эта сила не твоя. А вот убийства, — ехидно подчеркнула я, — которые Марсель совершал под твоим руководством, на твоей совести. — Я не… Я ведь…— запнулась Давина. Ее руки затряслись, как и колоны вокруг. Похоже, она еще не умеет управлять этой силой. — Что? — спросила я, смотря в глаза Клауса и поднимаясь. — Просто накипело. — Давина, пожалуйста, послушай, — взмолился Марсель. — Просто давай поговорим. Я не дам тебя в обиду. Ты многое значишь для меня. Неужели ты все это перечеркнешь? Просто так. — Все лгут. Кругом ложь! — яростно крикнула Давина, повернув запястьями в разные стороны. Я инстинктивно закрыла лицо страницей из гримуара. Рядом закричал Клаус, что-то брызнуло, кажется, кровь, и попало мне на руки и бумагу. А потом тело Клауса в бессознательном состоянии упало на землю. Но, как я знала, долго он так не пролежит. Позади упал Элайджа, захлебываясь кровью. Марсель был прикован к земле без возможности пошевелиться. — Ты защищаешь Клауса, — уверенно произнесла Давина, подтверждая собственные слова. — А, значит, ты на его стороне. Ты такая же. Давина вскинула руки вверх, а после направила на меня. Я снова зажмурилась, но… ничего не произошло. Легкий поток ветра прошел сквозь меня, и только. — Хах, — радостно улыбнулась я, — работает. На мне защитное заклинание. Прости, но даже если силы много, то это не означает, что ты всемогущая. Не путай эти два понятия. Вдруг возле Давины промелькнула тень. Бледная тень. А затем появился силуэт уже знакомого мне человека. Вернее призрака. Позади нее стоял едва видимый Аллистер. На его лице была все та же странная улыбка. — С..ов.. — Что? — вслух спросила я. Давина удивленно дернулась. — Сло-во, — прочитала я по его губам, — и… р.вь. — Слово и..? — Кр-..вь, — произнес он. — Кто ты? Почему моя магия не подействовала? Но я не обращала внимания на Давину. Слово и кровь. Но что Аллистер имеет в виду? Посмотрев на страницу, я удивленно расширила глаза. Дерево изменилось. Если до этого оно было равномерным, то теперь левая сторона листа была вся в кронах и ветвях. Множество новых ветвей, узлов, больше корней. А ведь если вспомнить, именно на эту сторону попали капли крови Клауса. То есть именно его кровь впитал лист бумаги. Но… это ведь невозможно. Согласно тому, что говорила Софи, единственные, чью кровь может еще впитать бумага — это родственники. А если так, то Клаус… — Черт, — резко выругалась я, не замечая, что позади появилась Ребекка на подмогу Давине. — Пусть это будет ведьмовская шутка.