dollhouse

Мой дом показывается спустя две минуты ходьбы, так что мы и не успеваем заметить, как оказываемся в пункте назначения. - И ты отказывалась, когда тут пешком столько идти? - друг выглядит озадаченным и слегка расстроенным. Не могу упустить момент и не съязвить на эту тему: - Хотел со мной подольше за ручки подержаться? Парень, ни капли не смущаясь, прямо в глаза подтверждает мои предположения и специально не отстраняется, хотя я уже собираюсь двинуться в сторону входной двери. Его ладонь небольшая, но довольно крепкая, дающая приятное тепло под прохладным ночным ветром. Почему-то меня это совсем не трогает, пусть я и воспринимаю все его действия как нечто весьма милое. Многие бы на моем месте залились смущенным румянцем, но из-за привычек Чонгука я уже давно позабыла про стеснение. - Мы же можем поговорить еще немного? - полуутвердительным тоном говорит молодой человек. - О чем? - холодно спрашиваю, догадываясь, о чем собирается зайти речь. Он слегка сбит с толку моим откровенным спокойствием, но что поделать, если взволнованность обычно чувствуется только в дорамах, благодаря музыке и углу съемки. Тут же нет профессиональных операторов, которые бы выловили каждую мою проскользнувшую эмоцию, нет душещипательных мелодий, да и мы с ним точно не главные герои одной сюжетной ветки. Однако парень продолжает: - Возможно, ты уже успела догадаться, но тогда я тем более должен сказать это вслух, - его губы растягиваются в легкой улыбке, как вдруг громкий хлопок входной двери вынуждает его отвлечься. Даже не оборачиваясь, я уже знаю, чья подтянутая фигура в домашних штанах и широкой футболке замерла на пороге. Я смогла услышать все его раздражение в одном единственном ударе двери о стену. - Мой брат, знакомься, - киваю головой в сторону дома и ловлю боковым взглядом, как силуэт, подсвеченный включенными лампами в доме, направляется к нам. - Чимин, - парень обескуражен, но определенные манеры у него присутствуют, а потому он не забывает о вежливости. - Приятно познакомиться, мы с Вашей сестрой скорее всего будем учиться вмес... - Не волнует, - резко бросает Чонгук, колким взглядом проходясь по другу и тут же выхватывая мою руку из чужой. - Упс, прости уж, поговорим в другой раз, - кидаю на прощание, пока брат тянет меня в сторону открытой входной двери. Приглушенный свет в прихожей мягко обволакивает, пока более яркие светильники зала отбрасывают на стену коридора выразительное пятно. Будто бы на темной картине кто-то по ошибке мазнул светлый блик. Чонгук щелкает замком входной двери, накрепко закрывая меня от взгляда Чимина, сбитого с толку. Я спокойно сбрасываю легкие туфли, не утруждаясь даже наклониться, и смирно стою на месте, пока брат, как вкопанный, замер у входа, сжигая взглядом дверь. Из зала слышится увлеченный громкий разговор, причем один из голосов, явно женский, незнаком мне. Я стараюсь прислушаться к тому, что там происходит, потому что гнетущая атмосфера, исходящая от мужчины рядом, на мне плохо сказывается. - Ты издеваешься надо мной? - буквально шипит брат, медленно оборачиваясь ко мне. - Сначала твоя новость о переезде, потом прогулки под ручку с какими-то парнями. Кажется, он еще сказал, что собирается с тобой учиться? - Сказал. Но у него нет актуальной информации, так что можешь не обращать внимание, - слежу за сужающимися глазами Чонгука. Он протягивает руку, чтобы обхватить мое запястье, и делает решительный шаг в сторону лестницы наверх, но тут в дверном проеме зала появляется голова отца. Он, явно услышав шорохи от двери, решил проверить, что происходит, и, как на зло, наткнулся на нас. - О, какие люди! Проходите к столу, уже вся семья в сборе, - на его лице не оказалось даже намека на вежливую улыбку. Губы поджаты, брови сведены к переносице. Либо у отца возникли проблемы с работой, либо за столом озвучилась не самая приятная тема. - Мы договорим и придем, - резко отвечает брат и, дождавшись, пока отец вернется в зал, придавливает меня к стене, своим телом мешая мне куда-либо увернуться. Мне становится нечем дышать, будто бы нечто застряло в самом горле, разрослось, пустило корни в самые легкие. Чонгук не прикасается ко мне, но наши тела находятся буквально в нескольких миллиметрах. Стоит мне хоть немного пошевелить любой конечностью, и я неминуемо наткнусь на плотную преграду его тела. Я отвожу взгляд от пристальной черноты глаз брата и изучаю обстановку своего кукольного домика. Модерновый дизайн, сошедший с обложек топовых журналов, фотографии улыбающихся родственников. На меня наваливается отвратительная тошнота. И полное одиночество. Мой прекрасно ужасный дом. Кажется, я уже успела забыть, как пару лет назад навзрыд ревела в спальне, затыкая себя подушкой, и клялась себе, что уеду отсюда, как только смогу. И правда. Совсем позабыла. - Ты настолько сильно меня ненавидишь? Хочешь сделать мне еще больнее? Тогда давай закончим все это, - как сквозь пелену слышу слова Чонгука, и лишь усилием воли перевожу на него внимание. - Не будем пересекаться до твоего отъезда, а потом просто будем жить своими жизнями. Больше всего мне хочется послать его со всеми потрохами, завершить этот этап и просто уйти бродить по темным улицам квартала, пока ноги не откажут, тело не заледенеет от прохладного ветра или не встретиться неприятная компания. Но я знаю, что проще от этого не станет. И от этого одиночество никуда не исчезнет, исчезнет лишь последний человек, которого я могу волновать. Поэтому я делаю крошечный шаг вперед, утыкаясь вплотную в твердую грудь брата, проскальзываю ладонями под его руками, чтобы соединить их за его спиной, и замираю в таком положении. Прислушиваюсь к его частому сердцебиению, и сама понемногу успокаиваюсь. - Я могу расценить это за ответ? - тихо шепчет Чонгук, не решаясь, обнять ли в ответ. Киваю куда-то в область его шеи, после чего чужие руки наконец касаются моей спины. И мы стоим, отрезанные от окружающих, каждый думающий о своем.