Страна секретов

На Первомай было тепло, даже жарко, что давно не наблюдалось в эту пору в Ленинграде. Молодёжь радовалась хорошей погоде, а вот старики ворчали, что не к добру это. Вооружившись транспарантами с лозунгами: «Мир, Труд, Май!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Партия – наш рулевой!» и другими кричащими слоганами, на улицы высыпали горожане, дабы принять участие в демонстрации в честь «Дня всемирного праздника трудящихся». Веор тоже отправился на Невский от канцелярии завода, в которой с самоотдачей трудился на благо страны. Отец его, Степан, шествовал с рабочими своего цеха в другой колонне. Человеческая река с развевающимися красными флагами, портретами Маркса, Энгельса и Ленина и вышеупомянутыми девизами протекла по Невскому и зарулила на Дворцовую, где по традиции состоялся митинг. Веору было скучно, ибо одно и то же каждый год приедается до тошноты, а на подобные мероприятия он ходил сколько себя помнил. Авдеев принялся жаловаться своему начальнику, что ему срочно приспичило в туалет. Низкорослый еврей Семён Абрамович, вперив участливый взгляд в трибуну, откуда вещал первый секретарь Ленинградского обкома КПСС, не дослушал подчинённого и махнул рукой, мол, иди. Веор выскользнул из своей группы и пошагал через сквер, высматривая, где можно было бы отлить. Через какое-то время его взор привлёк небольшой проём между старыми домами дореволюционной постройки, заваленный строительным мусором. Вероятно, здания ремонтировали или реставрировали, а доски, кирпичи и остальную рухлядь кинули рядом до окончания работ. Приглядевшись, Веор различил в проёме какого-то кадра, который тоже решил облегчиться. Не теряя времени, Авдеев преодолел несколько метров и протиснулся в проём. Он не стал близко подходить к собрату по нужде и встал поодаль от него. Расчехлил своё «хозяйство» и расслабился. - Эй, революция! Ты ли? – внезапно услышал Авдеев сбоку. Он вздрогнул и медленно повернул голову на голос. Взгляд упал на скалящегося во весь рот блондина. Тот уже управился и застёгивал ширинку. - Точно ты, - бормотал парень, поправляя одежду. – А я думаю, ты или нет. Профиль у тебя запоминающийся. Веор стушевался и сдвинул брови. Стиляга с иностранным именем тотчас всплыл в памяти. Только сейчас он был одет совсем не так, как тогда. Обычное советское тёмно-серое одеяние, никаких ярких цветов. - Ялмари?.. – всё ещё сомневаясь, пробухтел Авдеев. - Ага! – рассмеялся Соколов. – Поздравляю! Ты один из немногих знакомых, который без запинки произнёс моё имя при повторной встрече. Веор закончил мочиться и подтянул штаны. - Я тебя не узнал со спины. Ты сегодня не такой какой-то. Другой совсем. - Какой-такой другой? – поинтересовался Ялмари. - Ну… Как все, - мялся Авдеев. – Бесцветный что ли. - Да мы все тут бесцветные, - ухмыльнулся Соколов. Парни выбрались из захламлённого проёма и направились обратно к митингующим. Добравшись до толпы, они остановились на краю сквера, граничащего с площадью, откуда открывался неплохой вид на трибуну. - Это ты хорошо сказал: бесцветный. В самую точку, - прошелестел Соколов. – Пришлось напялить на себя этот инкубаторский ужас. Батюшка мой настоял. Говорит, нечего семью позорить капиталистическими шмотками. Всё-таки праздник мирового пролетариата! Он же у меня заместитель первого секретаря обкома, вот и пыжится изо всех сил, чтоб пролезть в Политбюро. - Кто твой отец?! – подпрыгнул на месте Авдеев, сделав страшные глаза. – Зам первого секретаря? - Да вон он, - кивнул Ялмари, и в его зрачках заплясали смешинки, словно он что-то задумал. – Выступает как раз. Два дня речь репетировал перед зеркалом. Веор кинул взор на трибуну и ощутил посасывание под ложечкой. Уж он никак не ожидал, что без церемоний будет балакать с отпрыском одного из высших партийных чинов города и области. Авдеев на всякий случай отодвинулся от Соколова на шаг. - Ты чего? – нахмурился Ялмари, заметив чудную реакцию собеседника, не ту, на которую он изначально рассчитывал. - Ничего, - Веор отвёл глаза. - Нет! Ты скажи, что не так? – настаивал Соколов. – Рожа моя тебе не нравится? - Нормальная у тебя рожа. То есть лицо, - поправился Авдеев. – Но… - Что но? Скажи уже нормально, - напирал Ялмари. Веор вздохнул и едва слышно проговорил: - Не надо тебе со мной рядом стоять. А то мало ли… - Это почему ещё? – удивился Соколов. – С кем хочу, с тем и стою. Или я тебе опротивел ни с того ни с сего. - Не говори глупостей! - одёрнул его Авдеев. – Просто так будет лучше для тебя. - Да ну? А может быть я сам решу, что лучше для меня, - парировал Ялмари и потребовал. – Говори, в чём дело?! Веор сглотнул и прошебуршал: - Я сын врага народа. Мой отец сидел семь лет по политической статье. - Это всё? И что дальше? Мало ли что твой батька учудил когда-то. К тебе это какое имеет отношение? – без всяких сомнений отозвался Соколов. Авдеев ошарашенно на него посмотрел. - Ты меня не расслышал? – с недоверием в голосе вымолвил он. - Расслышал я тебя. Ты сын врага народа. Правильно? Правильно! Как видишь, я не глухой, - изрёк Ялмари. Веор продолжал пялиться на него, а тот сокрушённо покачал головой. - Что опять не так? Хочешь сказать, ты ко всему прочему ещё и внук врага народа? Брат? Сват? Племянник? Деверь? Шурин? Авдеев издал нервный смешок. - Ты издеваешься? – обиженно промямлил он. - Нет. Просто хочу до тебя донести, что мне всё равно, кто там у тебя в семье в чём провинился, - Соколов протянул ему руку. – Может, это по-детски прозвучит, но давай дружить. По-настоящему. Будешь моим другом? - Другом?.. – переспросил Веор. – Хочешь, чтоб я был твоим другом? Серьёзно? - Жажду этого всеми фибрами души, - улыбнулся Ялмари. – Ну, так что? Авдеев, ещё не до конца веря в происходящее, робко пожал его руку. - Ты первый кто вот так запросто, зная обо мне такое, предложил дружбу. - А ты первый кто не стал ко мне подлизываться, узнав, кто мой отец. Даже больше, посоветовал мне держаться от тебя подальше, чтоб избежать ненужных проблем. Разве не так друзья должны поступать? По-моему, как раз так и должны, - подытожил Соколов. - Вероятно, - смутился Веор. – Я не думал, что кто-то мне скажет о том, что… - Сын не в ответе за грехи отца? – закончил за него Ялмари. - Да, - согласился Авдеев. – Я же из-за этого в университет не смог поступить, хотя школу закончил с медалью. Приёмная комиссия даже не взглянула на мои отметки. Как только увидели в характеристике кто мой отец, так сразу завернули мою кандидатуру. Я математику с детства люблю, думал учёным стать. Но пришлось пойти учиться на бухгалтера в техникум. И в комсомол меня не приняли по этой же причине. - Понимаю. Конечно, это обидно. Поют же постоянно, что молодым везде у нас дорога. А на деле… Обманули, гады, - посочувствовал ему Соколов. - Да я за себя не в обиде. За отца досадно. Он контуженным с войны вернулся, а Колыма добавила болячек. Кашляет постоянно, лёгкие ни к чёрту, сердце шалит временами, суставы ломит при перемене погоды. Я ему говорил, чтобы он пожалел себя и перешёл на более лёгкое производство, но он лишь отмахивается, дескать, там платят меньше. Для меня ведь надрывается, а я по сути ничем помочь не могу. Отец же ни в чём не виноват, я ему верю… - изливал душу Веор. - Я тебе завидую, - заявил Ялмари, выслушав его. - Завидуешь? – изумился Авдеев. – Чему можно завидовать в моём положении? - За километр видно, у тебя хорошие отношения с отцом. Ты так рассказываешь о нём… А у меня такого даже близко нет. Отец всего лишь раз обнял меня за всю жизнь. Да и нынче не особо ко мне расположен. И младшие братья его не заботят. Одна карьера на уме, а семья – придаток к ней, - невесело ухмыльнулся Соколов. - «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», - задумчиво проронил Веор. - И то верно, - закивал Ялмари. Митинг подходил к концу. Партийная верхушка уже отбыла по своим делам, и слово взяли мелкие чиновники и руководители предприятий. Выступали быстро и по существу. Люди начали понемножку расходиться. - А давай на День Победы встретимся, - предложил Соколов, слегка ткнув друга локтем в бок. – Погуляем, попьём квас или чего покрепче. - Другие твои друзья тоже будут? – с опаской поинтересовался Авдеев. - Боишься, что они тебя съедят? – подколол Ялмари. - Нет, не боюсь. Просто спрашиваю. - Они мне и не друзья вообще-то. Однокурсники. Но я изредка провожу с ними время. Хочется ж иногда развеяться, - объяснил Соколов. – Так что? Отпразднуем победу над нацизмом? - Отпразднуем, - улыбнулся Веор. *** Девятое мая оставило неизгладимые впечатления. Как и последующие встречи. Парни много общались, в основном в выходные, когда Веору не надо было идти на работу, а после лететь на вечерние занятия в техникум. Ялмари же в этом плане был более свободным человеком, хоть учёба в университете и отнимала достаточно много времени, но зато вечерами можно было посидеть за книжкой или прошвырнуться по Броду в компании стиляг-однокурсников. Несмотря на различия в статусе и материальном положении, Веор и Ялмари имели сравнительно много общего. Оба любили читать и дождь, поэтому нередко обсуждали те или иные произведения во время ливня, укрывшись в какой-нибудь беседке городского сада. А их излюбленным местом был «Дом книги» в здании Зингера, где они приобретали большую часть литературы. Преимущественно покупал, естественно, Ялмари, но обязательно давал прочесть и Веору. Также Соколов иной раз подсовывал другу запрещённую литературу, которой тот зачитывался до дыр по ночам под одеялом, освещая страницы карманным фонариком. В частности, парню пришёлся по душе роман «Мы», а от «Доктора Живаго» он несколько дней ходил сам не свой. Были ещё Зощенко, Булгаков, Солженицын, Шаламов, Бабель, а также Оруэлл, Уэллс, Хемингуэй. Степан, наблюдая, как наследник постоянно ходит с книгой, повторял: «Учись, сын. В жизни всё пригодится.», не смысля при этом, что фактически одобряет его антисоветскую деятельность. Ещё обоим нравились клубничное варенье и холодное пиво. И как-то раз, неясно с какого перепуга, они купили и то, и другое, а после с этим добром притулились на скамейку напротив Казанского собора. Пили пиво, закусывая вареньем, и смеялись до колик в животе. Однажды, Ялмари, помахивая перед носом Веора двумя билетами, патетично провещал: - «Любите ли вы театр так, как я люблю его?» - В смысле? – не разумел Авдеев. - Ты в Кировский(9) хочешь? «Большой» на гастроли прикатил, и мне тут перепало два билета, – более приземлённо выразился Соколов. – Отец с мачехой должны были пойти, но кто-то там из малышни заболел, и они остаются дома. Он придвинулся поближе к Веору и зашептал: - А билетики-то – взятка! К папеньке на днях заявился какой-то хмырь, просил что-то, а в благодарность приволок вчера эти бумажки. Говорит, Плисецкая обворожительна в роли Джульетты. - Плисецкая?! – вскрикнул Авдеев. – Та самая? Не врёшь? Он выхватил билеты из пальцев Соколова и уставился на них. Но увидел лишь места и название спектакля и вернул обратно. - Не вру, не волнуйся. Если не Плисецкая, то все вопросы к тому хмырю. Тогда ему мало не покажется, - заверил Ялмари. Спустя сутки, оба восседали в партере и во все глаза пялились на сцену. Хмырь не обманул, и на подмостках царила прима-балерина всея Союза. Веор впервые был на балете, и всё ему казалось волшебным. По такому случаю он даже приоделся, оставив на «Галёре»(10) всю свою месячную зарплату за вполне приличный польский костюм и недурственные югославские ботинки. А вот Ялмари перед представлением похвастался, что уже видел Плисецкую в Москве в Большом театре два года назад, чем заслужил завистливый взгляд друга. Авдеев сидел, практически не дыша и почти не моргая, и жадно впитывал в себя каждый момент, жест и звук, стараясь запомнить как можно больше и до мелочей. Соколов взглянул на него краем глаза и едва различимо осведомился: - Тебе нравится? - Очень… - выпалил Веор, всё так же не отрывая зениц от сцены. Ялмари осклабился и осторожно накрыл своей ладонью его руку. Почувствовав касание, Авдеев не отдёрнул руку. Вместо этого он развернул кисть так, что линии жизни и судьбы на их ладонях соприкоснулись друг с другом, и переплёл пальцы. Несмотря на довольно интимный характер поступка, это был, скорее, дружеский порыв, желание поделиться с другим человеком всей той палитрой чувств от радости до восхищения, что ощущал сейчас Веор, а также благодарность за чудесный подарок. После спектакля Авдеев тараторил без умолку, размахивая руками и сверкая глазами, а Соколов с интересом слушал его пламенную речь и иногда вставлял что-то от себя. Возвратившись домой поздно вечером, Веор продолжил изливать свои восторги на отца. Степан был только счастлив за сына и посоветовал ему держаться своего нового знакомого. Авось, поможет выбраться из трясины безысходности. Когда период летней сессии остался позади, и Веор взял долгожданный отпуск на работе, парни отправились в Петродворец на экскурсию. Изучив парк и налюбовавшись на фонтаны, они устремились в бывшие императорские хоромы. - Вот это я понимаю… Люди жили… - размышлял Соколов, прогуливаясь из одних апартаментов в другие. - Золото, парча, красное дерево… Сколько ж деньжищ надо было, чтоб содержать всю эту красоту?.. - Да уж, паразитировали на теле трудового народа, - вздумал поддакнуть Авдеев. – Хорошо, что сейчас время другое. - Другое, говоришь? – вздёрнул светлую бровь Ялмари и несколько странно посмотрел на него. - Ну, да, вроде как… - опешил Веор под его взглядом. Соколов склонил голову на бок и пробормотал: - Неужели ты так ничего и не понял? - Не понял что? – Авдеев озадаченно хлопал рыжими ресницами. Ялмари помолчал с минуту, внимательно рассматривая друга, точно сканировал, а потом произнёс: - Нет, всё ты понял. Просто не можешь принять. - Да о чём ты?! – Веор на тон повысил голос от какого-то смутного беспокойства, словно он сделал что-либо не так. - А поехали к нам на дачу? А? – неожиданно Ялмари сменил тему. - Там рядом озеро есть. И место одно неприметное на берегу. Я подростком бегал туда, когда хотел побыть в одиночестве. Только представь. Плеск воды, пение птиц, лёгкий ветерок перебирает листву на деревьях, ноги увязают в жёлтом мокром песке, и вокруг ни души… Здорово же! - Да… Наверное, - Авдеев передёрнул плечами, ощущая себя не в своей тарелке от такой быстрой перемены разговора; да и разговор сам получился какой-то смазанный, невнятный. - Тогда решено! На этой неделе обязательно смотаемся туда, – расплылся в улыбке Соколов. - Не навязчиво ли это?.. Твои родители не будут против?.. - промычал Веор, но Ялмари его прервал: - Отец весь в работе, мачеха с детьми укатила в Ялту на всё лето. Так что дача по-любому пустует, а посему в нашем полном распоряжении.