Страна секретов

Ялмари и Веор возвратились в Ленинград совсем другими людьми. Что-то изменилось в их облике, что-то новое появилось в глазах, не ускользнувшее от взора окружающих. - Хоть бы познакомил меня с ней, - сказал как-то за обедом Степан, прихлёбывая суп. - С кем? – не понял Веор. - С девушкой своей, - заулыбался отец. – Думаешь, я не вижу ничего. Как только ты вернулся из гостей, я сразу просёк, что ты влюбился. Веор поперхнулся. - Пап, всё не так. Ты ошибаешься. Это какое-то недоразумение… - Ладно-ладно. Не буду вмешиваться, - замахал руками Степан. – Главное, чтоб никто не сглазил. Веор поджал губы. Есть расхотелось. А на другом конце города Павел, минуя расстояние от уличной двери до домашнего кабинета, лишь кинул: - Скажи, когда свадьба. Я всё устрою. - Какая свадьба? – зевнул Ялмари, явно не разумея, что имеет в виду родитель. - Твоя! Не моя же, - ответил Павел и заперся в кабинете. Ялмари так и остался стоять с открытым ртом. *** Несмотря на то, что первое знакомство Веора и стиляг-друзей Ялмари было не из приятных, они со временем всё же нашли общий язык, когда узнали друг друга получше. Авдеев оказался не таким «валенком» и «деревней», как изначально представляли себе Малой и компания. А Веор пришёл к выводу, что однокурсники Соколова вполне интересные и добрые ребята, но, конечно, со своими тараканами в головах. Пёстрая ватага часто собиралась у кого-нибудь дома. Веселились по полной: травили анекдоты, смеялись, танцевали под рок-н-ролл, в фаворитах были Элвис Пресли и Чак Берри, и свинг на рентгеновских снимках, пили вино или портвейн. Но как только соседи и милиция начинали колотиться в дверь, всё тут же стихало, а юноши и девушки принимали более-менее благопристойный вид и недоумевали, почему товарищ милиционер так злобно таращится. При этом дальше лекций о морали и нравственности советской молодёжи не заходило. Представители правопорядка действовали больше «для галочки», и то перед соседями. На самом же деле никому не хотелось связываться с отпрысками партийной и военной номенклатуры города. Как потом оказалось, вечно хохочущая Галка была дочерью чуть ли не адмирала, Сергей – сыном дипломата, длинноногая Маришка – падчерицей первого секретаря горкома, даже Малой являлся первенцем генерала, что заведовал пограничными войсками на северных рубежах. В общем, большинство ребят были не из простых, как Веор, что порой и спасало. Как-то однажды, всей гурьбой пошли в кино на «Полосатый рейс». Скупили билеты на середину зала, расселись, словно короли, а Веору и Ялмари достались места позади всех и единственные на ряду. Многие с укором косились на группу молодых людей, обряженных в цвета «вырви глаз» для обычных трудящихся, но стиляги изначально плевали на чужое мнение. Наконец погас свет, и начался фильм. - Отец уехал в Ялту к мачехе и спиногрызам, - зашептал Ялмари. – Останешься у меня на ночь? А то мы, как приехали с дачи, так и не… - Я не могу! - шикнул Веор. – Мне завтра рано на работу вставать. Я не успею вовремя. - Я разбужу тебя, - пообещал Соколов и положил ладонь на колено Авдеева. У того моментально вспыхнули уши. - Прекрати! Мы же договорились! – огрызнулся Веор. - Сейчас темно. Никто не увидит, - даже впотьмах было заметно, что Ялмари лыбится во все зубы, а его рука заскользила вверх по ноге. - Не надо, - пискнул Авдеев, когда ладонь остановилась в миллиметре от его паха. Соколов подался ближе к нему и обдал горячим дыханием конопатую щёку. - Я соскучился… Надоело, знаешь ли, урывками целоваться в подворотнях с открытыми глазами, чтобы никто не застукал. - Думаешь, мне не надоело? – отозвался Веор. – Я тоже не железный. - Тогда в чём дело? – напирал Ялмари. – Я покажу тебе диван, на котором, по легенде, восседал сам Владимир Ильич, когда ваял свои труды. Папенька не садился на него ни разу, дышать на антиквариат боится. - Я так понимаю, у тебя на эту рухлядь свои планы? – спросил Авдеев, облизав губы и прекрасно осознавая, куда ведёт этот разговор. - У нас, - поправил Соколов. Они едва-едва дотерпели до конца сеанса и распрощались с друзьями в холле кинотеатра. Диван действительно был довольно старый и явно пережил все три революции. Из красного дерева, обитый выцветшим зелёным сукном, с высокой спинкой, верх которой венчала небольшая полочка, валиками-подлокотниками и твёрдым постаментом вместо ножек. Стояло это чудовище в рабочем кабинете Павла. Не испытывая ни капли благоговения перед свидетелем исторических событий, Веор и Ялмари предались на нём разврату. Скинув одежду, парни повалились на диван. Они алчно целовались, словно сто лет прошло со дня разлуки, и гладили самые интимные места друг друга. Любовники изголодались по сексуальным утехам и посему слишком быстро завелись. Ялмари поставил Веора на колени задом к себе и взял его, даже не разработав нормально перед проникновением. - Поаккуратнее можно?! Больно же! – вскрикнул Авдеев, когда любовник вошёл в него до упора. - Прости… - всё, что смог выдавить из себя Соколов. Он положил руки на талию партнёра, впиваясь пальцами в кожу, и через мгновение принялся яростно и грубо трахать его. Нервно царапая сукно на подлокотниках дрожащими пальцами, Веор громко стонал и извивался, как змея на углях. У него было ощущение, что в заднице орудует молот, а талия зажата в тиски. Ещё ни разу Ялмари так себя не вёл с ним, но эта его бесцеремонность будоражила кровь, принося в процесс нечто свежее и оттого более возбуждающее. Соколов просунул одну руку меж ног любовника, стиснул его член в ладони и принялся надрачивать. Авдеев весь затрепетал от ласки, закатив глаза, и выгнул спину. Его трясло от вожделения, а бёдра как-будто сами заходили ходуном, подаваясь навстречу члену Ялмари. Веор практически задыхался от нахлынувших ощущений и вскоре кончил в руку любовника. Соколов же и не думал останавливаться. Он немного ускорился, схватил свободной рукой Авдеева за шевелюру и потянул на себя, тому пришлось прогнуться в пояснице. И не успел Веор поустойчивей встать на коленях, чтобы не свалиться, как Ялмари запихал ему в рот пальцы, перепачканные в сперме. Чувствуя на языке собственный вкус, Авдеев поначалу оторопел, а после возмущённо покосился через плечо на любовника. Соколов улыбался. Но это не была улыбка веселья или насмешки, это было похоже на оскал. - Соси… - тихо повелел Ялмари и задвигал пальцами во рту. Загипнотизированный его приказом Веор послушался и, причмокивая, начал посасывать пальцы. Соколов плотоядно взирал на него, фактически трахая с двух концов, а Авдеев ощутил от этого возрастающее желание. Веор опустил веки и весь отдался на милость своей похоти. Он с жаром лизал и сосал пальцы любовника, одновременно принимая в себя его член, а рукой обхватил свою плоть, с головки которой на диван капали смазка и остатки спермы. Ялмари продолжал вдалбливаться в партнёра и есть глазами его раскрасневшееся лицо и подрагивающие ресницы. Он вообще любил смотреть, когда Авдеев получает удовольствие. Это созерцание заводило Соколова не меньше, чем сам процесс соития. И сейчас, когда внутри Веора всё пульсировало, а он сам уже находился на грани, чтобы ещё раз излиться, Ялмари увеличил темп и через несколько мгновений спустил в любовника струю семени. Авдеев от нахлынувшего оргазма больно укусил его за пальцы и забрызгал спермой ложе любви. Избавившись от лишнего эякулянта, Соколов сполз с дивана и направился к двери. - Ты куда?.. – Веор сидел, поджав под себя ноги, и тяжело дышал. - За тряпкой, - откликнулся Ялмари. – Надо убрать улики, а то засохнет, и останутся следы. А я не хочу кончить жизнь, как Андрий Бульба. После небольшого перекуса в виде чая с армянским коньяком и бутербродов, парни перебрались в гостиную, где была более удобная и широкая софа. Расположившись валетом, парни взаимно ласкали языками и губами друг друга между ног. Веор, никогда не делавший что-то подобное, вначале с опаской лизнул розовую головку Ялмари и зажмурился, словно она его за это укусит. Но услышав стон любовника и просьбу продолжить, Авдеев осмелел и принялся вылизывать орган. Вскоре ему этого показалось мало, и он заглотил член почти целиком и задвигал головой. Практически то же самое делал и Соколов со своей стороны. Он отсасывал партнёру и мял его упругие ягодицы, от чего тот испытывал невероятное наслаждение. Парни переплелись руками и ногами и от обуревавшей страсти катались по софе. Поочерёдно сверху оказывался то один, то другой, а иной раз они устраивались на боку, продолжая орально ублажать друг друга. В конце концов, они взаимно перепачкались в семенной жидкости, досталось даже несчастной мебели, а потом, обняв друг друга, уснули. *** Рано утром Ялмари приспичило в туалет. А так как никого, кроме него и Веора, не было дома, он, не накинув на себя даже исподнее, пошлёпал в уборную. Справляя нужду, он не услышал, как входная дверь скрипнула, впустив в квартиру незваного гостя. Опорожнив мочевой пузырь, Ялмари умылся и выплыл в коридор. - Дядя Макар? – удивился Соколов. – Каким ветром спозаранку в наших краях? - Здравствуй, племянник, - заулыбался мужчина, и шрам на его щеке сделался более глубоким и уродливым. – Ты бы хоть оделся что ли. Ялмари нащупал невесть откуда взявшийся в коридоре цветастый халат Зинаиды и накинул на себя. Дядя с самого утра был при параде, подтянут и в мундире, от чего Ялмари стало немного стыдно. - Кто там у тебя? – Макар хотел заглянуть в гостиную, нутром чуя чужого, но племянник преградил ему путь. - Не надо, дядя, - проговорил Ялмари, глядя на него в упор. – Это моё личное дело. - Не хочешь, чтобы я увидел твою зазнобу? – усмехнулся Макар. – Добро. Настаивать не буду. Дядя повесил фуражку на вешалку в прихожей, прошествовал на кухню под зорким взглядом племянника и, усевшись на табурет, вытащил из-за пазухи сигару. - Гляди, что я принёс. Товарищи с Кубы вчера угостили. У Ялмари загорелись глаза. Тут же сигара перекочевала из руки Макара в руку парня. Ялмари чиркнул спичкой и раскурил сигару. - И как? – поинтересовался Макар. - Здорово! – отозвался Ялмари. – Не то, что наше дерьмо. - Ну, ты сравнил, - рассмеялся дядя. Он выдержал паузу, пока Ялмари упивался табаком с Острова Свободы, а после сказал: - Мне Павел звонил, жаловался, что ты не отвечаешь по телефону. Ялмари пожал плечами. - И что? Может, я не слышал. Или уходил куда-то. - Я тоже так сказал, но он попросил сходить проведать. Вдруг тебе что-нибудь нужно. Он беспокоится за тебя. - Неужели? - фыркнул Ялмари. – Если бы беспокоился, то не дал бы маме уйти. Да и не вёл бы себя со мной, будто я и не сын ему вовсе. - Насчёт твоей мамы… - замялся Макар. – Всё сложно… - Не имеет значения уже, - отмахнулся Ялмари и положил сигару в пепельницу, стоящую на столе. – Что было – то было. Но не надо мне петь, что отец воспылал ко мне родительскими чувствами. У него ещё целый выводок, пусть с ними нянчится. Дядя понимающе закивал. - Как думаешь, Зинка остановится или дальше будет клепать де… Тут Макар осёкся, и его глаза стали увеличиваться в размере, вылезая на лоб. Ялмари вмиг стал землистого цвета. Ему не надо было оглядываться назад для выяснения, что же там узрел дядя, потому как всё прекрасно понял по побледневшему лицу родственника. Ещё не проснувшись до конца, Веор нарисовался на пороге кухни в костюме Адама и тёр кулаками глаза. Но когда взор парня упал на Макара, его словно молния поразила, и он оцепенел не в силах пошевелиться. Авдеев узнал форму с голубыми линиями на погонах и тремя звёздами. Полковник, значит. Где-то с минуту длилась немая сцена. Первым заговорил Макар: - Ты кто? Веор вздрогнул, от неожиданности и страха его язык прилип к нёбу. - Это неважно, - вступился Ялмари. - Молчать! – рявкнул Макар. – Я здесь говорю! Ялмари присмирел, Веор прислонился к стене для опоры. А мужчина взял трясущейся рукой сигару и затянулся. - Твою ж мать… - прохрипел он, выпуская табачный дым, и закашлялся. – Ядрёно как… - Дядя Макар, я всё объясню… - Ялмари вновь ринулся было в бой, но тот вскинул руку вверх, требуя заткнуться. - Я кажется, спросил тебя: ты кто? И пока не получил вразумительного ответа, - дядя выжидающе поглядел на Авдеева. - В-веор… - проблеял парень. - Веор и всё? Ни фамилии, ни отчества? - В-веор Степ-панович Авдеев… Макар поднялся, подошёл к парню и сосредоточенно оглядел его с головы до пяток. Веор вжался в стену. Сердце трепыхалось, как птица в силках, а сам Авдеев от ужаса, что всё раскрылось, да ещё перед офицером КГБ, едва не лишился чувств. Макар взял парня за подбородок и пристально посмотрел в его глаза. - Выходит, Степан Авдеев – твой отец? Веор затряс головой. Дядя отпустил его и молча вышел из кухни. Веор сполз на пол, зарылся головой в коленки и обхватил себя руками. Ялмари бросился в прихожую. - Дядя Макар, постой! Дай мне объяснить тебе… - А чего тут объяснять? Всё и так понятно, – Макар стоял перед зеркалом и поправлял фуражку. – Ты мне лучше вот что скажи: у вас это на один раз или серьёзно? Ялмари застенчиво прошебуршал: - Вроде, серьёзно… Макар повернулся к нему и грустно улыбнулся. - Тогда будьте осторожны. Не всякий поймёт ваши отношения. И сделай так, чтобы Павел не узнал. Второй раз он не переживёт. - Дядя Макар… - Ялмари обалдел от его слов. – Т-ты чего? Ты разве не доложишь о нас? Мы ж почти уголовники. Макар взъерошил светлые волосы племянника, как он часто шутил с ним в детстве, и произнёс напоследок: - Будь счастлив. И за себя, и за меня тоже… Закрыв за ним дверь, Ялмари вернулся на кухню. Веор продолжал сидеть в позе эмбриона у стены. Соколов опустился возле него на корточки. - Эй, есть кто дома? – весело спросил он. Веор поднял голову. - Всё кончено?.. Начинать сухари сушить?.. – в его глазах отразилась такая безысходность, точно ему предстояло взойти на Голгофу. - Нет-нет. Всё нормально. Это ж дядя Макар, младший брат отца. Он хороший. Он нас не выдаст. Уж я его знаю, - успокоил Ялмари любовника. - Этот кагэбэшник? – скептически отозвался Авдеев. – Да у него работа такая – всех сажать! - Доверься мне, - увещевал его Соколов. – Если я говорю, что всё в порядке, значит, так и есть. А теперь поднимайся. Мне тебя ещё кормить и на работу провожать. Ялмари поспешил к плите и поставил чайник. Веор встал и на негнущихся ногах доплёлся до табурета. - Кстати, - Соколов метался между раковиной, шкафчиками и холодильником. – Ты же из Куйбышева? Да? - Да, - Веор понемногу приходил в себя. - Я только сейчас вспомнил преинтереснейший факт. Дядя Макар одно время работал в Куйбышеве. - Рад за него, - прошептал Авдеев и, подперев рукой голову, призадумался. Не понравился Веору Макар. Ой, как не понравился. Было в нём что-то тёмное и гадкое. Да ещё шрам этот жуткий. Лучше держаться от него на большом-пребольшом расстоянии, от греха подальше.