Страна секретов

Отработав смену на заводе, Степан с чувством выполненного долга возвращался домой. Идти особо не хотелось в пустой барак, так как он знал: Веор снова убежал к своей девчонке. Практически всё лето он пропадал с ней, но скрывал её от родителя. Степану было досадно, но, с другой стороны, он был рад, что сын нашёл вторую половинку. Отец считал, что девушка определённо хорошо на него влияет. Веор возмужал, стал более общительным, читал больше книг, чаще ходил в театр, в общем, за версту были видны изменения в лучшую сторону. Подойдя к своей убогой, полуразвалившейся халупе, Степан не заметил чёрную «Волгу», припаркованную недалеко за кустами. Только он собрался вставить ключ в замочную скважину, как дверь сама распахнулась. Авдеев посмурнел, думая, что какой-такой вор решил обчистить и без того бедных рабочих. Свои зарплаты отец и сын хранили в старом серванте, в супнице сервиза, который достался от почившей тётки. А больше красть было нечего. От волнения сердце кольнуло, но Степан взял себя в руки. Стараясь не издавать лишних звуков, он миновал сени, прошёл в комнату, служившую одновременно и гостиной, и спальней, и столовой, и остановился с ошеломлённым видом, ощутив, будто время повернулось вспять. Посреди помещения на деревянном стуле, как на троне, восседал офицер КГБ. Он закинул ногу на ногу, ладони положил на колено и сверлил вошедшего взглядом. - Здравствуй, Степан Кузьмич. Давно не виделись. Почитай пятнадцать лет минуло, как мы расстались, - скалился непрошеный гость. - Капитан Соколов… - еле слышно промолвил Авдеев. Макар расплылся в ещё более широкой улыбке. - Помнишь меня. Не забыл… А чего в дверях стоишь? Проходи, садись. В ногах правды нет. - Помню, - процедил Степан, подойдя ближе и усаживаясь на стул рядом. - Я тоже тебя каждый день вспоминал, глядя на себя в зеркало, - Соколов повернул голову в профиль, демонстрируя шрам. – Знатный ты мне подарочек напоследок оставил. И замечу, что я уже давно не капитан, а полковник. - Вижу, - буркнул Авдеев. – Зачем явился? - Тебя увидеть захотел, - отозвался Макар. – Дай, думаю, зайду в гости. Навещу старого друга. - Я тебе не друг! - Степан сжал кулаки. - Кто же тогда? – Соколов нарочито задумался, а через секунду хлопнул себя по лбу. – А! Точно! Полюбовник! Авдеев побелел и вскочил, испепеляя собеседника ненавидящим взором. - Сядь! – цыкнул на него Макар, вмиг стерев с лица смешливое выражение. – Ты сейчас не в том положении, чтобы вновь нападать на меня. Или чалиться на нарах понравилось? Авдеев молча опустился на стул, кипя от негодования. - Небогато тут у тебя, - протянул Соколов как ни в чём ни бывало, рассматривая обстановку. - Как ты меня нашёл? – спросил Степан. - Легко и просто, - ответил Макар. – У меня везде свои люди есть. - Ну и чего ты хочешь? Соколов помолчал с минуту, чтобы собеседник понервничал, а после сказал: - Моё предложение всё ещё в силе. Авдеев вылупил глаза. - Ты в своём уме?! Ты…ты… Да как у тебя язык поворачивается такое мне говорить?! Неужто у тебя совсем стыда нет?! - Стыда?! Не тебе мне про стыд лекции читать, – рассмеялся Макар. – Не отказывай мне, Стёпа, а то я опять осерчать могу. Но сегодня я добрый от радости, что наконец-то тебя встретил. Думал, ты помер на рудниках, а оно вон как получилось. Да и не удивительно. Я ещё тогда уяснил, что у тебя характер железный и воля несгибаемая. Ты первый, кто послал меня к чёртовой бабушке. До тебя все не такие были. Только припугни – и на всё согласны. А ты другой. - Убирайся, - процедил сквозь зубы Степан. – А то я за себя не ручаюсь. - Ой, напужал. Трясусь прям весь. И не смей гнать меня. Я отныне тебя в покое не оставлю. Тебя и твоего сыночка. Вот где теперича вы оба у меня, – Соколов погрозил Авдееву кулаком. Степан, услышав про сына, сделался бледнее, чем был. - Не смей трогать моего сына, содомит вшивый… - произнёс он посиневшими губами, чувствуя, как сердце затрепыхалось в груди. - А то что? Ты за себя не ручаешься? Да? Слышал уже. Ты повторяешься, – отмахнулся Макар. – А сынок у тебя симпатичный. Вылитый ты в молодости. Я, как увидел, обалдел. Подумал сперва, что это призрак пришёл по мою душу. Ох, и перепугал он меня на днях стервец. - Слушай, полковник… - начал было Авдеев, но Соколов его поправил: - Макар. Давай по-простому. Мы все уже практически одна семья. Не чужие люди друг другу. - М-макар… - заикаясь, проговорил Степан. – Если ты хоть пальцем тронешь моего сына… - Опять двадцать пять… - вздохнул Соколов. – И чего ты заладил: «мой сын» да «мой сын»? Увиделись после долгой разлуки, а ты, как неродной, встречаешь. И ещё расправой стращаешь. И не ссы ты! Не трону я твоего ублюдка. Его мой племянник трогает. А сыночка твой и не против. В отличие от кое-кого! Так что ты пыл-то свой поубавь. Негоже отцу мужеложца других в том же самом упрекать. - Ты что мелешь? – сдвинул брови Авдеев. - Что? Правда глаза колет? – подался вперёд Макар, но его тут же осенило. – Да ты, оказывается, не знаешь! О, как! - Чего я не знаю? – допытывался Степан. - Что сынок твой того… С мужчиной в любовной связи состоит! – заявил Соколов и победно воззрился на Авдеева. - Ты из ума выжил, - констатировал Степан, рассматривая его довольную физиономию. – Кто ж тебя обидел-то так, что ты людские жизни готов сломать по прихоти? Что же в твоей жизни такого случилось, что никак ты успокоиться не можешь? Жаль мне тебя, Макар. Несчастный ты человек. Соколов побагровел. Он подскочил и одним прыжком очутился возле Авдеева. Навис над ним и зашипел, вращая глазами: - Жалеть меня вздумал?! Себя пожалей! Считаешь, меня сумасшедшим? А ты спроси своего сына, с кем он пропадает целыми вечерами и иной раз ночами! Посмотрим, что он тебе ответит! - Девушка у него есть, - откликнулся Степан. – Вот с ней и проводит время. - Девушка? – ухмыльнулся Макар. – А ты её видел? Как зовут? Откуда она? Где учится или работает? Он вообще говорил тебе, что встречается с девушкой? Вот прям открытым текстом: «Папаша, у меня есть девушка!». Было такое? Авдеев оторопел. А ведь действительно! Сын лишь рассказывал о друзьях, среди которых были представительницы слабого пола, но при этом ни одной из них он не отдавал предпочтения, ни об одной не говорил с теплотой и блеском в глазах. Да и Даздрасмыгда тоже не могла быть его дамой сердца или другие девочки с завода, об этом сразу стало бы известно. И, следовательно, вывод, что у сына появилась девушка, сделал сам Степан, а Веор хранил молчание. - Что?! Дошло наконец?! – напирал Соколов, видя замешательство собеседника. – Мне лицо изуродовал, а сам воспитал такого же, как я! И ещё что-то там про стыд вякаешь! Да ты хуже меня, моралист хренов! Макар схватил Степана за плечи и вытаращился на него. - Вот как жизнь сложилась, да, Стёпа? Меня отверг, а ныне твоя плоть и кровь под мужиком стонет. И надо такому случиться, что тем, с кем он в кровати сношается, окажется мой родной племянник! - Неправда это! Врёшь ты всё! – крикнул Авдеев так громко, что Соколов отпрянул от него. – Ты тогда врал! И сейчас врёшь! Не верю я тебе! Не мог мой сын так со мной поступить! - А смысл мне врать?! Я их застукал на «тёпленьком». Оба голые были. Или, хочешь сказать, они в карты на раздевание играли в семь часов утра? – не сдавался Макар. – Да и племянник мой подтвердил, что всё у них серьёзно. Так что зенки разуй и реально на мир глянь. - Ложь… Всё ложь… - бормотал Авдеев. Степана прошиб холодный пот. Чувство страха охватило его, вмиг стало трудно дышать. На глаза словно пала тёмная пелена, и Степан, завалившись на левый бок, затих. - Не ложь! – настаивал Соколов, но заметив, что с Авдеевым что-то не так, спросил. – С тобой чего? Тот не подавал явных признаков жизни. Макар потряс его. - Стёпа… Степан! Заключённый Авдеев! Эй! Степан не отвечал. Взгляд мужчины остекленел и, когда в очередной раз Соколов особенно сильно потормошил его, Авдеев свалился со стула на пол, приземлившись с глухим стуком лицом вниз. - Степан… - прошептал Соколов и опустился перед ним на колено. – Степан… Он пощупал пульс на шее, но его не было. - Сволочь ты, Степан, - дрожащим голосом проронил Макар. – Я бы всё для тебя… А ты… Соколов поднялся и быстро, не оглядываясь, покинул барак. Прыгнув в казённую «Волгу», Макар коротко бросил водителю: - На Литейный! Молодой лейтенантик посмотрел в зеркало заднего вида. Там отразился Соколов, который был явно не в себе. -Товарищ полковник, с вами всё хорошо? Может, сначала в больницу. Какой-то вы… - Под трибунал захотел, сосунок?! – рявкнул Макар. – Езжай! Да побыстрее! Я ждать не люблю! Лейтенант в испуге завёл машину, и авто покатило в направлении «Большого дома»(15). Был уже поздний вечер, и многие разошлись по домам, в том числе и секретарь Соколова. Макар зашёл в свой кабинет и запер дверь на ключ. Устроился в кресле и выдвинул верхний ящик стола. Внутри покоилось табельное оружие. Макар достал пистолет и проверил патроны. После приставил дуло к виску и, закрыв глаза, спустил курок. Лежащего на полу Степана тем же вечером обнаружил Веор, вернувшийся со свидания с Ялмари. Тот уговаривал любовника остаться на ночь, но Веор, смутно чувствуя какую-то необъяснимую тревогу, ушёл домой. Макара нашли на следующее утро. Секретарь, явившись на работу, с удивлением узрел уборщицу, ломившуюся в кабинет начальника. Референт открыл дверь запасным ключом, и сразу же перед ним предстал окоченевший за ночь Соколов. *** Предали земле Степана и Макара в один день. У простого рабочего был наскоро сколоченный дешёвый гроб и скудные поминки, у полковника КГБ – шикарные похороны с прощанием в актовом зале «Литейки», почётным караулом и залпом холостыми патронами, кошерным местом на Большеохтинском кладбище и хлебосольной тризной. Проводить брата в последний путь примчался Павел. Зинаида под предлогом, что не перенесёт дороги и выкинет младенца, осталась с детьми в Ялте. На самом же деле она и Макар терпеть друг друга не могли, и заниматься погребением противного родственника женщина не горела желанием. Причиной смерти Авдеева был банальный сердечный приступ. О мотиве самоубийства Соколова все ломали голову и ещё долго шушукались в коридорах ведомства. Даже Матильда Исааковна была в недоумении от поступка мужа. А на вопрос: «Почему вы не забили тревогу, когда супруг не пришёл ночевать?» она захлопала ресницами и ответила: «Он часто не приходил домой на ночь, ссылаясь на срочные дела!». Дело дошло даже до Хрущёва. Но Никита Сергеевич лишь пожал плечами и через минуту забыл о донесении из Ленинграда, погрузившись по лысину в кукурузные планы и строительство Берлинской стены. Едва кинув горсть земли на крышку гроба дяди, Ялмари стремглав кинулся к заводским баракам. Он знал, где живёт Веор, но тот попросил его не показываться там без приглашения или особой надобности, стыдясь за свою покорёженную хибару. До сего момента Авдеев не звал Соколова к себе, а особая надобность как раз возникла. Ялмари быстро нашёл нужный барак. Вокруг дома толпились люди, выпивая за упокой души новопреставленного Степана. Соколов буквально ворвался в дом и увидел, как расстроенного, с красными и опухшими от слёз глазами Веора обнимает какая-то девица, а стоящий рядом пожилой мужчина утешает его словами: - Ты не убивайся особо… Все мы когда-нибудь умрём… И я, и ты, и Даздрасмыгда… - Вот обязательно надо меня упоминать! – взбеленилась девица и отпрянула от Авдеева. – Батя, ты головой думай хотя бы иногда! Она постучала костяшками пальцев по лбу мужчины и добавила: - Я буду долго жить! Тьфу-тьфу-тьфу, не сглазить! - А я что?.. Я ничего… Я не против… – виновато проговорил отец и икнул. Ялмари подлетел к Веору и стиснул в объятиях. - Прости, что раньше не пришёл, - зашептал он на ухо. – Я не смог. Авдеев вцепился в него пальцами и, уткнувшись носом в его шею, завыл. - А вы кто такой будете? – спросила Даздрасмыгда у Соколова, уперев руки в бока. - Друг я его, - сказал Ялмари, бросив недоброжелательный взгляд на деву, осознавая, что это та самая, которая была первой у Веора. - Хорош друг! Припорол, когда уже всё закончилось! – упрекнула его Даздрасмыгда. – Дела какие важные имелись, что нельзя было раньше прийти? - Не ваше дело, гражданка смычка! – отрезал Соколов. – Спасибо, что поддержали моего друга. А сейчас прошу покинуть помещение, нам надо поговорить наедине. - Чегооо?! – от возмущения девушка выкатила зеницы на лоб и топнула ногой. – Явился - не запылился! Не командуй тут! А то враз вылетишь кандибобером! Ялмари возвёл очи горе и покачал головой. - Не верещи! Нам и правда лучше уйти. Веору сейчас не до гостей. А вот друг ему как раз и нужен, - осадил дочь мужчина и обратился к Соколову. – Побудьте с ним. Выпейте, поговорите. Пускай он душу отведёт. - Я никуда не пойду! Я останусь! – запротестовала Даздрасмыгда. - Я сказал: пошли домой! – прикрикнул отец. – Вот только тебя бедному парню не хватало! И не слушая её возгласов, мужчина схватил Даздрасмыгду под локоть и поволок на выход. Ялмари слышал, как хлопнула дверь, и стихли вопли скандалистки. Люд на улице тоже начал разбредаться. В опустевшем доме Веор продолжал прижиматься к Соколову и сотрясаться в рыданиях у него на плече. Его всхлипы рвали Ялмари душу, и тот готов был отдать что угодно, лишь бы его дорогой человек не страдал. - Я же теперь... совсем…совсем один… - слышалось сквозь плач. – Что мне делать?.. - Не говори так, - Соколов обнял его крепче. – Ты не один. Слышишь? Не один. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. Я тебя не брошу. Авдеев поднял на него полные слёз глаза и с надеждой спросил: - Правда? Не оставишь меня? Ялмари хотел улыбнуться, чтобы подбодрить его, но получилось криво, и он расцеловал солёные губы. - Не оставлю. Но и ты не отказывайся от меня, потому что я этого не перенесу. Веор согласно кивнул и снова зарылся лицом в его шею.