Безнадежным снова нужна помощь

Часто, из-за своей любви к учебе, Чимин терял счет времени. Он забывал включать экран мобильника, забывал есть вовремя и иногда ложился спать глубокой ночью просто потому, что слишком долго засиживался за учебниками. Время шло, через пару недель ему должно было исполниться девятнадцать, и вот, наконец, что-то в его жизни поменялось. Важный проект, который был задан первокурсникам для проверки их способностей, должен быть сдан через неделю, и при любых других обстоятельствах парень коротал все время за все еще неготовой презентацией, но… Он сидит в университетском коридоре под лестницей и пытается не вырубиться, сверлив взглядом плакат с приглашением баскетбольной команды на ежегодные соревнования. Глаза уже нещадно щиплет из-за того, что Чимин очень долго не моргает, а голова так и норовит отключиться. Он не спал всю ночь. Любой скажет, что он ведет себя как девочка в четырнадцать, которую впервые в жизни пригласили на свидание, но что Чимин может сделать? Даже несмотря на то, что и свиданием то это назвать никак нельзя, он нервничает так, как никогда в жизни. Вся его старшая школа так или иначе сводилась к одному человеку, и вот, этот человек обращает на него внимание. Много внимания, для такого рационального и холодного обычно Юнги. Для Чимина это не просто возможность провести время вместе со своим давним «крашем»; это — один из самых запоминающихся дней в его жизни, должен быть таким, но сейчас он скорее выглядит так, будто готов отрубиться на месте или просто умереть прямо здесь. Никто не обращает на него внимание, все заняты своими делами, поэтому наслаждаться гордым одиночеством и пустотой в голове ему никто не мешает. Мысли про то, как он опозорится сегодня вечером, прерывает чужой голос. — Ну неужели, нашла, — Чонын садится рядом с ним, положив сумку себе на колени, и внимательно с беспокойством смотрит на парня, который сто процентов выглядит похуже приведений из ужастиков. — Я обошла весь универ не для того, чтобы наблюдать как ты ментально умираешь. Что случилось, парень? Смахивает на то, что ты вообще не спал сегодня. — Так и есть, наверно, я не знаю. Я пропустил эту ночь мимо себя. Чонын молчит, но в этом молчании Чимин слышит и чувствует, когда она думает над его словами с волнением. Они хорошо общаются, но в последнее время видятся все реже: Чимин занят в подготовке к проекту (был занят), а Чонын все время тусуется со своим дизайнерским кружком. Парень постоянно шутил над тем, что инженерия и одежда — это то, что может совмещать только Чонын и больше никто, но в этом больше правды, нежели шутки. Подруга цокает языком и придвигается ближе: — Итак, хочешь поговорить об этом? Чимин мотает головой. Он не говорил об этом даже Чонгуку, который все утро докапывался до него, куда тот спрятал его черную рубашку, которая так нравится Тэхену. Чимину, если честно, было глубоко наплевать, где эта чертова рубашка, ему хотелось сдохнуть, и поэтому он просто уткнулся лицом в стол и страдал. Почему он стал такой тряпкой в последнее время? Это все из-за появления Юнги, или потому, что его чувства уже хорошенько достали его самого? Скорее, ничего из этого. Скорее, Чимину просто хочется взаимности, и раз уж Юнги не отталкивает его, как всех остальных, в его глупой, глупой голове (или глупом, глупом сердце) зародилась надежда на то, что он может ее ожидать. Да, от человека, который ненавидит все живое и готов продать самое ценное ради того, чтобы его больше никогда и никто в жизни не трогал, но кому в этом мире всегда везет? И если два года назад он смеялся над глупостью влюбленного по уши Чонгука, который не мог до конца осознать то, что от этого никуда не скрыться, то сейчас… Он уже не может назвать себя человеком, который по-взрослому принимает влюбленность и понимает, что не сможет с этим что-то сделать; сейчас в его голове полный беспорядок, и если бы какой-нибудь десятилетний Пак Чимин узнал о том, по кому именно он будет страдать черед десять лет, то попросту бы пошел и утопился. Он, наконец, возвращает своим мысли к разговору. — Чонын-а, я могу поговорить с тобой кое о чем? — Да, конечно. Мы же друзья, верно? Чимин медленно кивает и собирается с силами, прежде чем задать следующий вопрос. — Было ли у тебя когда-нибудь такое, что парень, который тебе нравился, приглашал тебя куда-нибудь, не подразумевая под этим свидание? Несколько секунд Чонын молчит и думает над ответом: — Думаю, было. И это было ужасно, потому что я не знала чего от него ожидать. Но прогулка прошла хорошо, и в дальнейшем мы начали встречаться. Но к чему такие вопросы? Кто-то позвал тебя на свидание? — В том то и дело, что это не может быть свиданием, — говорит Чимин, а сам чувствует, как внутри все переворачивается от этого слова. Он садится к Чонын лицом и пытается объяснить то, что чувствует. — Мне очень, очень сильно нравится один человек, но я почти уверен, что он не чувствует этого в ответ. Этот человек позвал меня прогуляться в акт благодарности, но я… — Хочешь, чтобы это было по-настоящему? Свидание. — Да-а… Это будет сегодня вечером, я вообще не спал ночью, — он закрывает лицо ладонями и трет их в отчаянии. Даже через них Чимин ощущает понимающий взгляд подруги. — Каждый раз, когда наталкиваюсь взглядом, хочется вырвать себе сердце и крикнуть ему, чтобы перестало так реагировать. Это ведь все безнадежно. Совсем безнадежно. — Все не может быть настолько плохо, Чимин. Возможно, она как-то выражает к тебе симпатию? Он смотрит на Чонын непонимающе: — Кто «она»? — Ну, твоя возлюбленная. — Ах, возлюбленная, — Чимин корчит лицо на этом слове и поворачивает голову, снова прожигая глазами плакат на стене. — Я не знаю точно. Она… Она всегда относится ко мне мягче, чем к другим нашим общим знакомым, и… Мы целовались, недавно, — Чонын сияет на этих словах, но снова краснеющий Чимин спешит ее заверить: — Но это был эксперимент! Ничего такого, если честно. Не думаю, даже, что он, то есть она, что-то почувствовала в тот момент. — Чимин-а, — мягко говорит Чонын, кладя свою маленькую ладонь на его плечо. — Даже если вы просто друзья, она не могла проигнорировать ваш поцелуй. Мало кто не изменит свое отношение к другу после такого, тем более, она выделяет тебя из круга своего общения, поэтому не все потеряно, это точно! Парень смотрит на нее в ответ и взглядом пытается высказать все, что не может вслух. — Но не может же так внезапно… Мы не виделись целый год до этого. — Никто и не говорит, что это произошло внезапно. Может, дружеская симпатия перешла на другой уровень, не думаешь? — Тебе просто стоило пойти в психологи. Снова удивлен тому, какая ты разносторонне развитая, браво. Чонын горделиво расправляет плечи: — Ну, мама всегда говорила мне, что я молодец. Чимин хохочет, чувствуя облегчение. После разговоров с Чонын ему всегда становится чуточку легче. — Так что насчет тебя и Хосока? — А что насчет него? — О, не делай невинное лицо. Я знаю, что он тебе приглянулся. — Не то чтобы приглянулся, но… — Чонын смущенно морщит нос и мнет в руках ремешок своей сумки. — Он милый? Но очень тормознутый. Я думала, что он позовет меня на свидание уже на первом занятии, но он только продолжает бросать на меня томные взгляды, знаешь… Чимин снова смеется, о да, он узнает в этом Хосока. С виду общительный и добродушный, он редко заводит отношения именно по причине своего смущения сделать первый шаг. Хотя, Чимин не может его в этом обвинять. — Думаю, он скоро созреет. — Возможно, — жмет плечами Чонын, — а пока пусть продолжает смотреть. Чужое внимание так волнует мое сердечко…

#

Намджун жизнерадостно машет ему рукой. — Давно не виделись, Чимин-а! Такое чувство, что прошло уже пару месяцев, хотя вечеринка была всего три недели назад… — он разговаривает совсем как старик, заставляя Чимина издавать короткие смешки во время своего монолога. Стоящий рядом Юнги, смиренно ожидающий его конца, закатывает глаза практически через слово. — Очень жаль, но мне придется вас покинуть. Моя девушка сойдет с ума, если я снова опоздаю и не встречу ее с учебы. Знаете, встречаться это так утомительно! — Вали уже, старый пердун, — ругается на него Юнги, подталкивая в спину в сторону автобусной остановки. — Ты полчаса со мной прощаешься. — Но я ведь так скуча-а-а-ю-ю… — А я нет, так что — проваливай к своей девушке. Намджун в ответ что-то обиженно, — но не так уж и сильно, — бормочет в ответ и запрыгивает в только что подъехавший автобус. Чимин машет ему рукой на прощание и не может стереть с лица улыбку. Они с хенами из школы видятся очень редко, и каждая встреча оставляет после себя приятное чувство насыщения: как будто, они наполняют Чимина своей энергией и заставляют что-то делать на протяжении всего оставшегося дня. Сегодня это как нельзя кстати. Он поворачивает в сторону старшего голову и осторожно улыбается — Юнги в это время смотрит на него. — Куда мы пойдем? Тот пожимает плечами, откидывая выбеленную челку с глаз — Чимин ловит себя на мысли о том, что хену очень шли его природные темные волосы, но молчит. — Это же я извиняюсь, ты должен выбирать нашу сегодняшнюю программу. — О, тогда, — Чимин раздумывает всего пару секунд, перед тем как уверенно ответить: — тогда, кино, хен. Новый фильм с Ли Сонкен. — Любишь ее? — Люблю моделей. — Хм, а у тебя утонченный вкус. Чимин хмыкает: — С этим трудно поспорить.

#

На самом деле, кино он выбрал лишь потому, что все парочки туда ходят. Ну, серьезно, раз уж ему выпал такой шанс, разве не грех будет им не воспользоваться? Он вправе делать это, он долго держался, и сейчас хочет спустить тормоза и просто отдаться моменту. Разговор с Чонын и ее помощь очень сказались на его настроении, и теперь парень чувствует себя значительно лучше. Даже сон как рукой сняло после встречи с Намджуном, и теперь — он смиренно ожидает, пока Юнги возьмет билеты на фильм. Юнги. Берет. Билеты. На фильм. Для них двоих. Как бы Чимин не хотел, улыбка не может слезть с его лица. Каждый раз, когда он поворачивает голову в сторону кассы и замечает хмурое лицо старшего, который пытается четко и понятно сказать кассиру информацию, губы просто так и просятся разойтись в широченной и абсолютно счастливой улыбке. Возможно, даже нет, безусловно, радоваться здесь особо нечему, но чем влюбленного сломишь? Они занимают свои места, укладывая попкорн Юнги на колени (потому что 1. он старше 2. он платит 3. он именно тот, кто извиняется), и рассматривают брошюры, изредка их комментируя, пока ожидают начала сеанса. Когда свет погасает, в зале становится тихо и темно, и Чимин не сдерживается и поворачивает голову в сторону сидящего рядом старшего, заглядываясь на его профиль. Боже, он так сильно влюблен. Фильм идет около двух часов, и за это время Чимин успевает сойти с ума. Их руки так или иначе постоянно соприкасаются, и каждый раз ему хочется схватить руку старшего и больше не отпускать до конца фильма. Он даже пару раз жалеет, что не выбрал ужастик, чтобы с чистой душой трогать Юнги как можно чаще, но даже в этом случае все не так удачно — Юнги знает, что Чимин ужастиков не боится. Все усугубляется под конец. Юнги поворачивается к нему, чтобы спросить что-то, а Чимин поворачивается к нему, и затаивает дыхание. Их лица находятся так близко друг к другу, что даже в темноте он видит каждую мелкую деталь на лице старшего. Он уже успевает пересчитать все черные точки в его зрачках, потому что Юнги ничего не предпринимает — просто смотрит на него в ответ и не двигается с места, не отворачивается и не пытается избежать чужого взгляда. Просто смотрит и… тянется к нему ближе? Чимин мечется от того, стоит ли ему закрыть глаза, к тому, что нужно, наверное, отодвинуться и не втягивать себя в новые проблемы. Но в себя их обоих приводит оглушающий звук с экрана, и Юнги резко садится на свое место, забыв, что собирался что-то сказать. Чимин пытается отдышаться. Что это вот только что было? Юнги хотел его поцеловать или это все бредовые фантазии не спавшего всю ночь мозга? А может, все-таки?..

#

Имея стойкое желание разбавить неловкость, Чимин пытается завязать разговор и спрашивает Юнги о всяких мелочах. Тот охотно отвечает, видимо, боясь за то, что Чимин мог что-то неправильно понять (как будто он мог этого не сделать), и каждый раз на его губах мелькает маленькая улыбка. Эта самая улыбка уже давно заставляет сердце младшего биться быстрее и окрашивает щеки в розовый цвет. Как бы он хотел, чтобы эта улыбка принадлежала только ему одному… — Так что ты собираешься делать после окончания учебы? — Не знаю, — честно отвечает Юнги. — Для родителей я поступил сюда, для них я и учусь, но я не хочу работать для них, я хочу работать для себя и для своей мечты. — А какая у тебя мечта, хен? Вопрос слетает с языка, и Чимин мысленно ругает себя. Неприлично же такие вопросы так внезапно спрашивать, а вдруг это слишком личное. Но на удивление, старший только мягко улыбается, разглядывая начинающее вечереть небо, и без какого-либо раздражения отвечает: — Музыка моя мечта. Они продолжают идти в приятной тишине, которая ничего от себя не требует, и Чимин думает, думает, думает, прежде чем тихо сказать. — Грустно, наверно, отказываться от своей мечты. Когда я был помладше, хотел стать великим художником, писать картины и переехать в Париж, но стал взрослым и перестал мечтать о глупостях. — А сейчас? Чимин выдыхает пока еще теплый осенний воздух. — А сейчас… Сейчас моя мечта сводится к человеку, — зачем-то говорит он и смотрит на Юнги. — Я не мечтаю так широко, как ты, хен. Тот хмурит лицо: — Мечтать о человеке это как мечтать о торте. Хотя, смотря какой торт. — Смотря какой человек. — Ну и какой он? — спрашивает Юнги и останавливается рядом с забегаловкой, не заходя внутрь. Он не выглядит особо заинтересованным в глазах Чимина, но все равно продолжает: — Этот человек. — Хороший. Чимин чувствует, как краснеют кончики его ушей. — Этот человек очень хороший, хен.

#

Юнги зачем-то провожает его до дома. Младший, конечно, не против, но сегодняшний вечер уже который раз заставляет его чувствовать себя немного не в своей тарелке. Он пытается не думать о каждом действии старшего, как о намеках о свидании, но в конце концов просто сдается. Это… сложно. Сейчас около восьми вечера, на улице стемнело уже как двадцать минут назад, и их фигуры освещает одинокий фонарь рядом с их подъездом. Юнги заканчивает рассказывать историю про то, как Хосок порвал свои штаны во время выступления на конкурсе в прошлом году, и фыркает, когда Чимин хохочет над каждым подобранным старшим эпитетом. Фонарь пару раз моргает, заставляя Чимина задрать на себя голову. Он собирается что-то сказать, но слова вылетают из головы, стоит только младшему взглянуть Юнги в глаза. В вечернем освещении они кажутся еще темнее, чем обычно. Чимин ляпает первое, что приходит в голову: — Не хочешь поесть рамена? Сразу же он не понимает, почему на лице старшего отражается такое удивление и насмешка, но через несколько секунд до него доходит, и, о боже, лучше бы он вообще ничего не говорил. Предложить рамен? Да кто так делает-то, черт возьми?! Чимин закрывается ладонями от внешнего мира и воет: — Забудь, забудь то, что я только что сказал. Юнги смеется и прощается с ним, хлопая по плечу и уходя в сторону остановки, оставляя Чимина одного справляться со своим стыдом. Почему все, что связано с Мин Юнги, заставляет его чувствовать и вести себя, как последний идиот?