Тонкости восприятия

Дэйв совершенный кинестетик, он не может не трогать то, что ему нравится. Или тех, кто ему нравится. Алан сперва некоторое время привыкал к тому, что вокалист периодически повисает на товарищах по группе, убеждая в своей привязанности и готовности идти за ними и в огонь, и в воду, и бить морды тем, кто не так посмотрел в их сторону. Мускулатурой его природа не то чтобы сильно одарила, потому необходимо было приобнять в ответ до того, как Гаан отправится совершать сомнительные подвиги, окончание которых может варьироваться от разбитой губы вплоть до переломов. А ещё Дэйв легко становится душой компании. Алан диву даётся, как просто получается у Гаана собирать вокруг себя людей и заражать своим весельем или своими идеями. Кто-то называл его человеком-феерией, кто-то открыто звал позёром, но факт оставался фактом – бешеная харизма Гаана била через край, потому люди к нему тянулись. Уайлдер как-то и сам поймал себя на том, что ему физически сложно не ответить улыбкой на улыбку Дэйва. - Ал, я соскучился, - простодушно заявляет Гаан, в очередной раз повисая на плечах приятеля. - Да быть того не может, - рассеянно откликается тот, пытаясь всё-таки дочитать статью о преимуществах нового синтезатора, но это сложно, когда Дэйв пытается тоже читать, при этом то и дело прикладываясь к бутылке пива. - Честное слово, - чтобы придать серьёзности собственным словам, Гаан дует в ухо Уайлдера, тот спихивает Дэйва с собственного плеча, но добивается только того, что вокалист устраивает голову у него на коленях. - Ты почему меня мучаешь, засранец? – ласково интересуется Алан, едва успевший убрать журнал из-под Дэйва. - Это признак любви, - с придыханием сообщает Гаан, смеётся и передаёт своё пиво другу в знак примирения. – Ладно-ладно, читай, я пока поваляюсь на тебе в виде персональной грелки. Из-под прикрытых ресниц он разглядывает лицо Уайлдера и думает, что тот действительно выглядит старше них всех, даже старше высокого Флетча. И, казалось бы, разница в возрасте совсем ведь пустяковая, но именно в такие моменты она заметна лучше всего. Алан выглядит даже старше своего возраста, а всё потому, что… -«Он очень спокойный», - на коленях Уайлдера было куда уютней, чем на подушке, хотя он сидел, закинув ногу на ногу, и машинально периодически покачивал правой ступнёй, словно в такт какой-то мелодии. – «С таким лицом, наверно, всякие лорды чаи распивают и дворецких отчитывают. А те себя говном ощущают» - Ал, я… - Тихо, Дэвид, - не отрываясь от чтения, клавишник прижал палец к губам Дэйва, призывая того к молчанию. Гаан покорно замолчал, в отместку легонько прикусив палец. Только Уайлдер называл его полным именем – правда, старался это делать не во время интервью, а в кругу друзей, словно опасаясь, что консервативное обращение выдаст его возраст. Хотя возраст этот секретом уже ни для кого не был. Если подумать, то Дэйву это было хоть и непривычно, но в чём-то даже приятно. Но, конечно, когда указательный палец Алана неторопливо очертил изгиб его губ, было приятней. - Погладь меня, - негромко мурлыкнул Дэйв. Уайлдер косо глянул на него, но тот больше не собирался поддерживать разговор, даже глаза закрыл. Прикосновения Алана похожи на мягкую кошачью поступь – они очень осторожные, почти невесомые, и от этого Дэйв совершенно искренне балдеет. Вот пальцы медленно ласкают щёку, переходят выше, к виску, а потом начинают поглаживать разлёт бровей. Сперва против роста волос – и к переносице, от этого щекотно, а потом приглаживают учинённый беспорядок. Гаан ловит себя на мысли, что было бы неплохо, если бы Алан вернулся к его рту. Тогда можно обхватить пальцы губами и, удерживая их так, укусить подушечки. Они у клавишника не мягкие и чуть горьковатые от никотина, но очень заманчивые. И очень чуткие. Когда Алан начинает неторопливо перебирать волосы Дэйва, в кои-то веки не покрытые гелем для укладки, Гаан тихо вздыхает от удовольствия. Наверно, так же чувствуют себя коты или собаки, когда у хозяев находится минутка на ласки. Некоторое время он размышляет над этим, а потом спрашивает: - Ал, ты бы кого себе завёл – кота или собаку? Алан откладывает журнал и с лёгкой иронией отвечает: - Тебя. - А? – открыв глаза, Дэйв натыкается на взгляд клавишника. В глазах уроженца Лондона прыгают весёлые искры, это большая редкость. – Чего это меня? - Ты гадишь в строго отведённых для того местах, не царапаешься и не кусаешься. - Ну спасибо, блин. - На здоровье. Некоторое время они играли в гляделки – якобы обиженный Гаан, невозмутимый Уайлдер – а потом Дэйв расплылся в многообещающей улыбке. - Алан, с чего это ты взял, что я не кусаюсь? Уловив изменения в его тоне, да даже в тембре голоса, Уайлдер приподнимает бровь. Он не любит проигрывать. - Ты хороший и воспитанный молодой человек, Дэвид. Такие не кусаются. - Спорим? В одном этом слове столько жара, что неподготовленного может и обжечь. Алана нельзя назвать неподготовленным. Он научился противостоять чудовищной харизме Дэйва, его дьявольскому обаянию – но не собственным желаниям. - А дверь закрыта на ключ? – задумчиво интересуется он. - Да. - Тогда спорим. Дэйв рывком садится на диване, прижимая ладони по обе стороны от плеч Алана, будто опасается, что тот передумает и сбежит. - Поймал, - хрипловато выдыхает Гаан, а потом кусает чувствительное место под челюстью. -«Кто ещё кого поймал», - думает Алан.