Герцогиня

Когда небесные прядильщицы ткут полотно судьбы, они всегда вышивают для каждого человека свой неповторимый узор. Множество нитей, в нужное время и в нужное место сводятся вместе и сплетаются в замысловатый виток случая.  Так решается судьба человека…     Когда в поместье, конечно же абсолютно случайно, приехали родственники матери, подготовка дебютантки к балу шла полным ходом. Ради такого случая, отец решил пригласить известную модистку из соседнего города, и Тэль, как и любая шестнадцатилетняя девушка с предвкушением ждала этого дня. Нарисованные ею собственноручно эскизы бережно покоились в ящичке комода и ждали своего выхода в свет, а взволнованная мать лично экзаменовала дочь на знание этикета и манер, необходимых каждой юной леди. Все поместье находилось во взбудораженном и праздничном состоянии, ровно до того момента, пока дворецкий не объявил о прибытии родни матери. Праздничный настрой исчез практически сразу и сменился на уныло-обреченное ожидание очередного скандала, которым неизменно заканчивался подобные визиты. - Мелания, дочь моя! – патетично воскликнула дородная дама, волоча за руку своего сына, двадцатисемилетнего бездельника и заядлого картежника. Дядю Рича Тэль искренне недолюбливала, как и его странные оценивающие и какие-то липкие взгляды, и его вялый и безвольный подбородок, и рыхлую, расплывчатую фигуру и пухлые пальцы, унизанные безвкусными и громоздкими перстнями. Но вот бабушку Брунгильду Тэль по-настоящему ненавидела.    Каждый раз, приходя в их поместье, она устраивала безобразный скандал, и то сюсюкалась с ней, то поливала грязью, обижала ни в чем неповинных слуг и вообще старалась унизить их семью как можно больше. Отец обычно, мрачно ругаясь себе под нос, брал с собой оружие и уезжал на несколько дней на охоту, лишь бы быть подальше от поместья и приезжал только к уходу бабушки. Мама же молча выслушивала все недовольство бабушки и просто запиралась в своей комнате, откуда через некоторое время выходила спокойная, но с покрасневшими и опухшими глазами.   Чаще всего свою тираду бабушка Брунгильда начинала с недовольного ворчания о крайне неудачном замужестве своей дочери и своем бестолковом покойном муже, так невыгодно выдавшим замуж единственную дочь. - … и что теперь?! Ты прозябаешь в нищете, в совершенно убогих условиях, в глуши Севера, с мужем-неудачником, и несмышленой дочерью, которая даже кокетничать и привлекать к себе внимание не умеет! А ведь за тебя сватался сам граф Сиатль. Он умер несколько лет назад, но ты представь! Была бы сейчас обеспеченной вдовой, купалась бы в золоте да брильянтах и жила бы в столице, с твоей внешностью тебе удалось бы стать фавориткой самого короля! – тут старуха делала перерыв, сокрушенно качая головой и смачивая горло вином, в то время, как ее сын злорадно поглядывал на сестру.  В такие моменты Тэль хотелось кошкой вцепиться в накладные букли старухи и трясти до тех пор, пока из нее не вылетит ее мелкая и грязная душонка. Мама же совершенно спокойно и почти отстраненно отвечала: - Зато я счастлива, дорогая матушка. Мне вполне достаточно того, что я имею сейчас. - Ты думаешь только о себе, эгоистичная девчонка. А как же твой бедный младший брат? Ему ведь нужна помощь, мой бедный мальчик так наивен! Его снова облапошили в картах! Мы испытываем большие трудности, и ты, как примерная дочь и сестра, должна была бы помочь нам, но вы сами бедны, как церковные мыши. Даже взять с вас нечего, абсолютно бесполезные…    Не дослушав тираду до конца, Тэль выскочила из-за стола. На душе было мерзко, и она, не долго думая, схватила узелок с одеждой и отправилась в свое тайное место. Вересковую пустошь. Медитация в этом месте всегда действовала на девушку невероятно умиротворяюще. Удобно сесть на землю, скрестив ноги, как показывал дед, прикрыть глаза и медленно и глубоко дышать, одновременно с этим отправляя импульсы из источника ко всем участкам тела. Рассеивать и сжимать клубочек магии в солнечном сплетении, постепенно раскачивая его и расширяя до тех пор, пока она облакомне выйдет из тела. Магия прикрывает ее тело тончайшей кружевной паутинкой и с любопытством исследует окружающий мир. В этот миг Тэль всегда ощущает себя всесильной, она чувствует малейшие колебания в воздухе, как далеко в толще земли текут подземные воды, как на соседнем кусте постепенно раскрывается новый цветок. Абсолютное единение с природой.    Наверное, Тэль чересчур увлеклась, прослеживая путь одинокого подземного ручейка, но неладное она почувствовала слишком поздно. Конское ржание, запах пота и пропыленной одежды вернули ее в реальность. Вздрогнув, девушка открыла глаза, все еще не выходя из магического зрения, и едва сдержала испуганный вскрик. Прямо перед ней возвышались всадники на мощных жеребцах. Целый отряд воинов в полном воинском облачении и со сверкающей сталью мечей. Но не это испугало девушку. От них пахло магией, их оружия укутывало облако густой, удушающей магии. Темной, грязной, отвратительной, извращенной магии. Отряд возглавляли двое всадников, и они были магами. Тэль, которая еще не вышла из магического зрения совершенно ясно видела их источники. Черные, покореженные и покрытые отвратительной глянцевой пленкой, которая пузырилась и испускала темные пары. Девушка просто не представляла, что нужно было сделать, чтобы довести тот нежный и яркий комочек света до такого состояния. - Кто ты, дитя? – спросил один из мужчин откидывая капюшон и впиваясь пронзительным взглядом желтых глаз в ее лицо, - ты из моих земель? - Ваших? - испуганно переспросила девушка. От страха все мысли пропали и в голове было абсолютно пусто. - Я барон этих земель, - нахмурившись подтвердил мужчина. Его второй спутник не снимал капюшона, но Тэль явственно ощущала и его взгляд, с любопытством скользящим по ней. - Лорд Тирр! - ахнула она, мертвенно бледнея, тут же опускаясь в неловком книксене, поскольку в штанах это сделать было затруднительно, - Я из поместья господина Риверда, вашего доброго соседа. Прошу вас, простите меня за то, что явилась без разрешения. Я… я думала, что эта пустошь никому не нужна! То есть, я хотела сказать, что здесь всегда так пустынно и я.. я подумала, - с каждым словом голос становился все тише и тише, пока оробевшая девушка окончательно не смутилась под насмешливым взглядом воинов. - И что же вы подумали, юная леди? – с не злой насмешкой переспросил барон. Девушка тут же вскинула голову, с вызовом смотря ему в лицо. - Я подумала, что это место мне нравится. И что оно отлично подходит для танцев босиком!  Мужчины расхохотались. Тэль же старалась в это время не опускать гордо поднятую голову, хотя внутри она просто тряслась со страха и горела от стыда. Отсмеявшись барон с прищуром оглядел ее, и Тэль была готова поклясться, что в это время он магическим зрением осматривал именно ее источник, после чего непонятно хмыкнул и произнес: - Ну что я могу поделать, раз моя пустошь нравится такой очаровательной юной леди, как вы. Используйте ее. Для танцев, - снова хмыкнул он, а после он повернулся в сторону отряда и кивком скомандовал ехать дальше. - Рад был знакомству, юная леди, надеюсь мы в скором времени увидимся снова. Вы ведь будете на Весеннем бале? – не дожидаясь ответа, словно и так его знал, он проехал дальше со своим отрядом.    Когда они проезжали мимо нее, молчаливый спутник барона слегка сдвинул свой капюшон. Тэль успела заметить внимательный взгляд темных глаз и глубокий шрам, пересекавший правую щеку до самого подбородка.  Через минуту ничто не напоминало о нахождении жутких всадников в ее любимом месте. Лишь легкое облачко пыли, поднятое копытами жеребцов, заставило расчихаться девушку. - Вот еще, - проворчала тут же осмелевшая девушка. - Только и рада буду видеть вас на своем первом балу, ну да, делать мне нечего, - продолжила она бурчать, отряхивая штаны от пыли. Девушка не хотела признаваться даже самой себе, в том, как сильно она испугалась произошедшего. Особенно ее поразили источники барона и его спутника. - Так вот почему няня все время бормотала про выродков тьмы и безумцев, они, наверняка, проводят, какие-нибудь темные ритуалы, - задумчиво пробормотала она и поежилась. Тэль еще не знала, что уже через год ее источник будет выглядеть точно так же… *** Испуг прошел, оставив на душе лишь тонкий налет тревоги, и возвращалась Тэль домой уже почти спокойной. Чего уж теперь-то бояться и изводиться в душевных переживаниях? Смысла все равно нет, а делать бессмысленные вещи её давно отучил дедушка. В доме царила мертвая тишина, лишь изредка разбавляемая раскатистым храпом из верхних этажей. Бабушка Брунгильда любила вздремнуть в послеполуденное время. Мама, наверное, как всегда заперлась в своей комнате, слуги разбежались по своим делам, а вот дядя Рич обычно любил опустошать запасы вина, припасенные для особых гостей или торжественных случаев. Тэль всегда поражалась его наглости и бесстыжести. Каждый раз при очередном отъезде отца на охоту, тот кардинально менялся. Движения тут же становились более расхлябанными и развязными, подбородок и нос поднимались выше, в визгливом голосе появлялись командные нотки, он даже не стеснялся зажимать по углам ее горничную Агату, пугая ее до беспамятства. Каждый раз лишь чудом она успевала появляться вовремя и буквально из-под носа утаскивать свою служанку за спину, сердито сверкая глазами, сжимая маленькие кулачки, напряжённая, словно тетива и готовая пуститься в бой хоть сейчас. Тогда дядя лишь досадливо морщился и отступал, начиная сверлить её непонятным взглядом, который всегда приводил ее в нервозное состояние. В этот раз перед своим уходом Тэль дала ей несколько дней отдыха и отправила к матери в деревню. Беспокоиться можно было лишь за дорогие для семьи запасы вина, потому как, Агата была единственной молодой и привлекательной служанкой в поместье. Вряд ли дядя польстился бы на старую нянюшку или на грузные телеса кухарки Берты, которая своими пудовыми кулаками могла сама дать отпор кому угодно. Но кладовая была привычно заперта, а заглянув в неё, Тэль обнаружила нетронутый ряд бутылок недорогого местного красного вина, специально выставленного в день прибытия бабушки, и небольшой запечатанный бочонок с золотистым эллийским в уголке, скромно прикрытый ветошью. Странно. Обычно он за это время уж точно опустошил бы пару бутылок. Чувствуя неясную тревогу, девушка взбежала на второй этаж, который был предназначен для гостевых спален. Комната дяди Рича была пуста, а вот неприметная дверь, ведущая на третий этаж была широко распахнута. Там находились кабинеты отца и дедушки. Что ему там понадобилось?! Тэль стрелой взлетела на третий этаж, чтобы с недоумением замереть. Кабинет дедушки после смерти был всегда заперт и ключ всегда находился у отца, так почему же сейчас… Не додумав страшное окончание мысли, она бросилась туда и с ужасом уставилась на дядю, который задумчиво перебирал книги дедушки. Магические книги. Настороженно обернувшийся на посторонний звук дядя Рич тут же заметно расслабился и расплылся в мерзкой ухмылке. - Что…Что вы тут делаете? – голос предательски дрогнул, и фраза вышла не требовательной, а жалобной. Не обратив никакого внимания на ее вопрос, мужчина, брезгливо держа двумя пальцами книгу за корешок, словно на ее месте в его руках была ядовитая змея, небрежно постучал ногтем по обложке. - Занятные книги у покойного старика были. Опасные. Еретические. – с каждым словом мужчина вальяжно приближался к ней, с пренебрежением размахивая старинным гримуаром, с которого дед в свое время пылинки сдувал. Выглядел при этом мужчина, как кот, который вот-вот поймает в свои лапы глупую мышку, а ухмылка с каждым шагом становилась все мерзостнее и мерзостнее, хотя куда уж дальше. - Кажется, за такие увлечения Орден Светлоликого сжигает еретика на священном пламени вместе со всей его кровной родней, а, племянница? – вкрадчивый голос прошептал слова прямо в ухо, вызывая дрожь. Страх крючьями вцепился в тело, вымораживая изнутри и снаружи, казалось, при выдохе из ее губ сорвется облачко искристого пара, но ужас не позволял даже дышать. Сильно разболелась голова, в ушах нарастал непонятный гул, а расширившиеся зрачки, не отрываясь, следили за раскачивающейся книгой в пухлых пальцах, унизанных громоздкими и безвкусными перстнями. Довольный произведенным эффектом, мужчина приосанился, колыхнулся второй подбородок, а глаза превратились в две маленькие щелочки, на дне которых маслянисто поблёскивала радость и расчетливость. После тяжело вздохнул, удрученно качая головой. - Я, конечно, мог бы закрыть глаза на это страшное богомерзкое преступление, - пауза, невысказанный намек повис в воздухе, - но я не только ваш родственник, но и верный сын Светлоликого. И теперь не знаю, что делать! Я в смятении племянница, в безмерном смятении, - горестно поджимая губы и хмуря брови, произнес он, однако хитрые щелочки-глазки выдавали его с головой. Тэль задохнулась от возмущения, какой же лицемер! - Вы не посмеете! Вы сами можете пострадать. Вы ведь тоже можете пострадать при раскрытии, нас связывают родственные узы! - Как я уже говорил, я верный сын Светлоликого и орден пойдет мне навстречу. К тому же, собирал еретические книги ваш старик, а моя бедная сестра стала всего лишь обманутой жертвой коварных небожителей. Возможно даже меня наградят за верность и спасение общего блага, - глазки жадно блеснули, а девушку чуть не вывернуло от отвращения. Подлый, грязный, жалкий прогнивший слизняк! - Чего вы хотите? Что вам нужно? Я знаю, вы любитель хорошего вина. Я открою вам лучший бочонок с золотистым эллийским. - Ну что ты, племянница. Вино? За какое-то жалкое вино предать свою веру?! - патетично перебил ее дядя, а Тэль в очередной раз подавила в себе желание прекратить жизнь этого мерзкого слизняка. Если магией сгустить и остановить воздух в его дыхательных путях, он бы умер в течении нескольких минут. Но тогда она ничем не будет отличаться от него. - Что. Вам. Нужно? – по слогам повторила девушка, с бессильной яростью глядя на него. Вот бы был здесь дедушка, он бы ни за что не допустил такой ситуации, да и дядя Рич побаивался его и не рисковал появляться в поле зрения деда. Еще и отец уехал на охоту, когда так нужен. - Ты ведь знаешь, что твой любимый дядя испытывает трудности и попал в ужасное положение из-за долгов. Вот если бы ты, племянница, могла бы мне немного помочь… Сколько? – мрачно перебила его девушка. - Двухсот крон было бы достаточно, - милостиво сообщил мужчина. Тэль нервно выдохнула. - Но у нас нет таких денег. У отца в сейфе с трудом наберется пятьдесят крон, - она тоскливо подумала, что эти деньги долгое время копились на достойное платье на ее первый бал, даже ткани не успели купить, а только присматривались на цены, расцветку и качество. - Я и забыл, что вы жуткие нищеброды, - досадливо произнес дядя, но милостиво махнул рукой, - ну ладно. Неси, что есть. И вино прихвати, не ту дешевку, а эллийское… Тэль знала, что дубликат ключа от отцовского сейфа хранится у мамы и достать его было не слишком сложно, так как она знала, где именно он лежит. Мама спала, на бледном, с невероятно изящными и утонченными чертами, лице пробегали тени беспокойных снов, красиво изогнутые брови чему-то хмурились. Мама действительно была очень красивой и Тэль надеялась, что когда-нибудь она будет такой же красивой как она. Она, конечно, была симпатичной, а повариха Берта иногда ласково трепала широкой ладонью по щеке и приговаривала: «Славная девчушка выросла, хорошенькая», но знала, что ей не хватает тех утонченных черт матери, а по-детски пухлые щечки лишь раздражали её. Девушка осторожно вышла и тихо прикрыла за собой дверь. - Вот. - Она хмуро смотрела, как мешочек с золотом скрывается в глубине одежды дяди. Прощай бал, которого она так ждала. - Молодец, племянница, - дядя самодовольно усмехнулся и небрежно потрепал ее по щеке и поторопился к выходу, - Ну, похоже нам с матушкой пора домой. Бабушка Брунгильда уехала с сыном в тот же день ближе к вечеру. А на следующий день приехал отец. Было очень страшно признаваться, но Тэль знала, что чем дольше она будет тянуть, тем быстрее иссякнет ее решимость. Никогда она не видела отца таким взбешенным. Её заперли в комнате на целый месяц. Такого никогда не было, наказание длилось обычно всего несколько дней, максимум неделю. Дни проходили медленно, Тэль умирала со скуки и тревоги, она вдруг осознала, что поступила очень глупо. Сама отдала дяде все деньги, при том, что не было никаких гарантий, что тот не проболтается или не придет снова за следующей порцией золота. Нужно было как-то удержать его, позвать конюха, да хоть бы и магией обездвижить и дождаться отца, который мог бы принять верное решение. Глупая, какая же она глупая… Никто не спешил выпускать ее на волю. Лишь, когда по ее подсчетам до бала осталось три дня, дверь широко распахнулась.