Сталь и небо

* * * Лошади неслись во весь опор; Ральф решил выехать на четыре часа позже основного отряда Экварда, чтобы догнать их уже на подходах к лагерю – так вероятность того, что двух беглецов завернут обратно в Дор, сводилась к минимуму. Минусом этого решения было то, что всю дорогу им пришлось ехать вдвоем, что было совсем не безопасно. К тому же выбраться из города незамеченными удалось гораздо позже рассчитанного, и теперь в спешке они выжимали из лошадей все, на что те были способны. Дорога вымотала до предела, к тому же поспать получилось всего четыре часа, да и те по очереди. – Надеюсь, мы успеем, – прокричал Алекс, борясь с шумом ветра. – Нарвемся на Тарра – нам конец! Его опасения не были беспочвенными. С Мейзом всегда можно было до чего-нибудь договориться, с подчиненными он общался на короткой ноге, понимал их и шел навстречу, наказания от него ограничивались выговорами. Можно сказать, что генерал Эквард был другом для всех солдат, вхожим в любую компанию, его любили и звали на вечерние посиделки у костра, где он наравне с остальными пил эль и рассказывал истории из своей богатой приключениями жизни. В отличие от него, Тарр, Второй боевой генерал, был строгим и неумолимым, попасться ему на каком-нибудь нарушении было равнозначно самоубийству. Моральному уж точно. Если становилось известно, что экзамен будет принимать Тарр, вся Академия заранее впадала в панику и тряслась, как в ожидании судного дня. Он беспощадно валил всех, кто хоть немного не дотягивал до идеала, оставляя хвост на следующие несколько месяцев. Обычно везло, и переэкзаменовку принимал кто-нибудь другой. А сумевшие хоть раз не провалить экзамен у Тарра становились легендой Академии. Вот поэтому для двух курсантов не было шанса остаться в лагере, не попади они туда вместе с отрядом Мейза. Ральф, ехавший на полкорпуса впереди, стер рукавом выступившие от встречного ветра слезы. Он уже с десяток раз подумал, а не было ли его решение слишком опрометчивым, но отступать было поздно. Он обернулся на Алекса, с каменным лицом смотревшего вперед. Вот кто всегда был уверен в себе, принимал решения окончательно и бесповоротно, и после этого в полной мере отвечал за свои поступки. Ни разу Ральф не замечал в друге неуверенности или сомнений, за что втайне восхищался им и мечтал стать хоть немного похожим на него. Они успели. Примерно в двадцати километрах от лагеря отряд заметил погоню и остановился, чтобы их дождаться. К удивлению Ральфа, навстречу, потирая колючий подбородок, выехал сам Мейз. Он чуть ли не единственный в армии наперекор уставу носил усы и острую бородку. Одно время ему пытались подражать, стиль “как у Мейза” был популярен в Доре, но потом лавры перехватила черная куртка со стоячим воротником, “как у Ленфорда”. Едва поравнявшись с ними, Мейз, не меняя каменного выражения на лице, показал следовать за ним и свернул в ближайший лесок. – Как это понимать? – резко спросил он, спрыгнув с коня. Ральф и Алекс тоже спешились, чтобы дать своим лошадям отдохнуть, и замерли, не в силах пошевелиться. Это был совсем не тот человек, которого они знали по Академии. Перед ними стоял боевой генерал, и сейчас, в этом новом качестве, нарушать его приказ казалось совершенным безумием. – Почему вы посчитали, что мне на шее не хватает двоих безмозглых детей, решивших, что они умнее всех? И в первую очередь меня? Таким злым они Мейза еще не видели, и даже не представляли, что он способен на проявления ярости. – Что будет, когда вас хватятся дома? Ладно здесь, я не обязан отчитываться о личном составе отряда, но там? Как я должен объяснять, почему взял вас с собой, никого не предупредив? Что, по-вашему, должно сподвигнуть меня взвалить на себя еще и это? Ральф слушал, холодея. Он и правда не думал о том, чем они оправдают свое исчезновение. Но Алекс поднял голову и только слегка дрожащим голосом произнес: – Я разберусь. Академию беру на себя. Показавшийся очень долгим миг они смотрели друг другу в глаза, а потом Мейз кивнул: – Хорошо. Будь по-твоему, и посмотрим, как ты выкрутишься. Ральф скосил глаза на Алекса. Тот выдохнул сквозь зубы и немного расслабился. – Раз вы решили поступить как взрослые, то и спрашивать я с вас буду как со взрослых. Вы оба у меня в долгу. Поехали. Мейз запрыгнул обратно на коня и не оборачиваясь направился занимать свое место во главе отряда. Ральф с Алексом пристроились в хвост. На них оглядывались, особенно выпускники старшего курса, присутствовавшие при оглашении списка участников похода, в котором никаких Эдисона и Вибера не значилось. * * * – В мою палатку. Эшера ко мне, – дождавшись у лагерного стойла, пока недавно присоединившиеся курсанты привяжут своих лошадей и подойдут, Мейз отдал распоряжение кому-то из окружавших его солдат. Ральф мысленно застонал. Он недолюбливал выскочку Дайса Ленфорда, который непонятно за какие заслуги в двадцать лет стал капитаном целого пятого отряда, а спустя год уже оказался в числе принимающих экзамены в Академии. Правда, это вышло случайно, когда в назначенный день все командование оказалось или в отъезде, или занято, а Ленфорд как раз взял выходной, но все равно! Это было нечестно. А теперь по всему следовало, что Мейз решил сдать их в пятый, раз вызвал к себе Эшера. Этот незаметный молчаливый парень был противоположностью Ленфорда – всегда держался позади, говорил мало и не шел на контакт ни с кем, кроме своего капитана. Тень Ленфорда – так его прозвали за глаза, но никто не посмел бы произнести это в его присутствии. Что-то опасное и непонятное было в вице-капитане пятого. Он проскользнул в палатку тихо, как настоящая тень. Обвел взглядом помещение и остановился перед Мейзом, ожидая приказа. – Рекруты Вибер и Эдисон, – представил их Эквард, все же присвоив им звание, которого удостаивались выпускники, первый раз попавшие в лагерь. Ральф опасался, что в качестве наказания Мейз придумает для них что-то особенное, например оставит без звания, в ранге штатских, но нет, обошлось. – Вице-капитан Эшер – с сегодняшнего дня ваш куратор и непосредственный командир. Надеюсь, вам не надо объяснять, что это значит. Ральф фыркнул бы, если бы мог пошевелиться или издать звук. – Включаю их в состав отряда на общих условиях, – это уже Эшеру. – Капитана не нагружать, что с ними делать – решай сам. Никаких поблажек. При малейшей провинности – строгая гауптвахта. При этих словах глаза невозмутимо слушавшего Эшера сначала расширились, а потом сузились, и он кинул быстрый взгляд на стоявших в стороне рекрутов. – Приказ в силе до моего личного распоряжения. Свободны. * * * С самого утра установилась замечательная погода, солнце расцвечивало окружающую растительность яркими оттенками зеленого, и Эйден уже не казался таким мрачным и неприветливым, как в первые дни. Рэнди с Сильвером ушли вперед по едва видимой тропинке, оживленно обсуждая свойства какого-то найденного под ногами папоротника, и замыкавший шествие Джей решил использовать так кстати подвернувшуюся возможность. Он подал Лиеру знак остановиться, обогнал шагающую на пару метров впереди Рению и загородил ей дорогу. – Надо поговорить. Хочу убедиться, что ты понимаешь, куда ввязалась и с кем вместе идешь. Ее рука дернулась к поясу, где, как отметил ранее Джей, под полой куртки скрывались крепления ножей. Естественно, он был быстрее. Спустя мгновение он приставил кинжал к ее горлу. Лиер прислонился к дереву в двух шагах от них и стал наблюдать, сложив руки на груди. – Может быть, в вашей деревне это и не очень заметно, но идет война. Мы враги, а ты теперь – предатель. А тот, кто предал один раз – может предать и второй. Попытаешься – я тебя сам убью. – Я успею раньше, – оскалился Лиер. Он сжал руку в кулак, и Рения начала хрипеть, задыхаясь. – Не переусердствуй, – посоветовал ему Джей. – Сильвер будет переживать. Тот отпустил девушку, и она смогла вдохнуть, схватившись рукой за горло. – Вы с ума сошли? – хрипло, но от этого не менее эмоционально выпалила она. – Сначала взяли с собой, а теперь передумали и решили избавиться? – Мы вчетвером пересекли границу и идем фактически через тыл врага, и у тебя еще остались сомнения в том, что мы сошли с ума? – усмехнулся Джей. – Но даже сумасшедшие хотят жить. Тем более в нашем положении. – Да я как-то тоже умирать не планирую, – пробурчала она, все еще потирая шею. – Надеюсь на это. Видишь, какой Лиер кровожадный – придушит глазом не моргнув, если решит, что ты собираешься нас предать. Мы поняли друг друга? Джей отпустил эйденку, и она, напоследок окинув их злым взглядом, умчалась вперед. – Морган, – тихо прошипел подошедший ближе Лиер, – ты что, сначала делаешь, а потом думаешь? Я считал, что этот разговор у тебя с ней состоялся еще перед тем, как ты вышел из леса и заявил, что она идет с нами! В данном случае, как бы прискорбно это ни звучало, но Лиер был прав. Джей подавил инстинктивный порыв возмутиться и отвел глаза. Не умей он думать – не быть бы ему капитаном разведки. Но сейчас… Похоже, легкомысленностью он заразился от магов, точнее от Сильвера, ведь второй, как оказалось, соображать все же мог… И не такой уж он плохой, каким показался в начале, – пришлось признать Джею. – Не совсем, – качнул головой он. – Сначала я думаю. Потом делаю. Потом снова думаю и оказывается, что в первый раз подумал недостаточно. Вопреки ожиданиям, Мальштейн только вздохнул, на миг прикрыв темно-серые глаза. – Пошли, – сказал он, делая шаг вперед. – Будем думать вместе, две головы все же лучше одной. Джею показалось, или маг таким замысловатым образом признал, что и сам иногда допускает ошибки? Он ведь не сказал “буду тебя контролировать”, он сказал “будем думать вместе”... А впрочем, какая разница? Даже на свою команду полностью полагаться Хелл не привык, а их он знал как облупленных, в то время как с Мальштейном знаком не больше недели. Так стоит ли заморачиваться поиском скрытого смысла в его словах? Умом он понимал, что есть много вещей важнее, но почему-то очень хотелось разобраться в том, как работают мозги у магов. Особенно учитывая то, что отпущенное для общения с ними время было ограничено этой миссией, и после возвращения в Дор, если он вообще вернется, никаких магов в его жизни скорее всего больше не будет. * * * После утренней демонстрации Джея и особенно Лиера Рения обходила стороной, зато легко нашла общий язык с Рэнди. Почти всю дорогу они шли рядом, о чем-то тихо переговариваясь. Пройдя полдня выбранным маршрутом и не встретив на пути ничего кроме глухого леса, компания остановилась, чтобы пообедать. Угли для запекания собранных по дороге корнеплодов были быстро организованы совместными усилиями Сильвера и Мальштейна, после чего половина отряда разбрелась по своим делам. Чтобы не терять время, Морган взялся за натачивание кинжала, который при последнем применении показался ему недостаточно острым. – Джей! – подсел к нему Рэнди. – Расскажи про драконов. Ты их видел? Тот сильнее сжал рукоять кинжала. Он терпеть не мог драконов, и говорить о них тоже не любил, но интерес парня был неподдельным, и Джей решил отодвинуть свои предпочтения на второй план. – Один раз, – сдержанно ответил он. – Какие они? – Ну… – Хелл задумался. – Большие, высотой как средний деревенский дом. Темные. Дым выдыхают. Рэнди сосредоточился, провел ладонью перед собой, и в воздухе появилось изображение черного ящера с крыльями, отдаленно напоминающего того дракона, которого видел Джей. – Так? – спросил Рэнди. – Тело короче и толще, глаза красные, морда рогатая и шипы на спине. Ящер поменял очертания и превратился в почти-дракона, и Джей кивнул, удовлетворенный осмотром. – Интересный зверь, – прокомментировал Рэнди. – То есть, если я его увеличу до размера того дерева – то люди поверят, что это настоящий дракон? Джей подозрительно глянул на парня, но все же ответил: – Первое: он у тебя прозрачный и плоский, такими драконы не бывают по определению. Второе: неподвижных драконов тоже не бывает. А все его движения сопровождаются звуками – он дышит, рычит, топает, ломает ветки… Если люди и примут твоего дракона за настоящего – то только в первую секунду. Или издалека. – Ну, допустим, сделать его непрозрачным я могу, с объемами тоже можно поработать, но вот движущимся… – Рэнди вздохнул. – А я говорил, – вмешался незаметно подошедший сзади Сал, – учи анимацию, обязательно пригодится, а ты отмахивался. Ему до Мастера только этого не хватило, – объяснил он вопросительно обернувшемуся к нему Джею. – Обидно же почти дойти до ранга и в шаге от него все бросить! – Какого ранга? – не понял Морган. – Магического. Мастер – это первая ступень, означает средний достаточный уровень владения какой-то областью магии. Мастер может учить новичков, но до Магистра ему еще работать и работать. Все взрослые маги получили нескольких Мастеров. Рэнди вот был бы Мастером Иллюзий, если бы не лень и привычка перескакивать с одного на другое. – Потоки гораздо интереснее, – упрямо вскинул голову младший маг. – Ну-ну, – хмыкнул Сильвер. – Однако и в них ты пока не Мастер. – Это пока. Напоминаю: мне девятнадцать. А ты сам своего первого Мастера в каком возрасте получил? Если его целью было смутить Сала, то задача оказалась невыполнимой. Беловолосый маг только поднял одну бровь и спросил: – Ты-то откуда знаешь? – Лиер сказал, – сдал друга Рэнди. – Предатель, – беззлобно проворчал Сильвер в сторону сидящего неподалеку с книжкой Мальштейна. – И что ты ему рассказал? – Все, – расплылся в коварной ухмылке тот. – А чего это мне никто ничего не рассказывал? – вклинилась только вынырнувшая из леса Рения. – Успокойся, мне тоже, – флегматично отозвался Джей и снова занялся своим кинжалом. Рэнди тоже вернул на место изображение, которое исчезло, когда он отвлекся, на этот раз сделав его непрозрачным. – Ух ты, дракончик! – радостно воскликнула Рения. – Симпатичный. Парень сделал жест рукой, и дракон начал быстро увеличиваться в размерах. – А так? – насмешливо спросил он. – А так не очень, – признала девушка и спешно свернула в противоположный конец поляны, взмахнув каштановой косой. – Первое испытание твой дракон прошел, – наклонившись к Рэнди, тихо проговорил Джей. – Против назойливых женщин сработал. – Я же говорил, пригодится, – с этими словами Сильвер хлопнул Рэнди по плечу и тоже отошел. Парень еще некоторое время задумчиво рассматривал изображение, а потом убрал его взмахом руки и поправил сползший плащ. – Из-за чего вообще была эта война? Кто ее начал? – Драконы начали, само собой, – удивился вопросу Джей. – Не люди же. У людей для этого никаких причин не было. – А у драконов – были? – спросил Рэнди. – Не знаю, – пожал плечами Джей. – Кто их поймет, как и зачем они что-то делают, может у них вообще никакой логики нет. – А попытаться разобраться вы не пробовали? – А смысл? – почти разозлился Джей. – Однажды они просто появились в долине и сожгли дотла ближайшую к горам деревню. После этого можно было решать что-то мирным путем? – Вот так просто взяли и напали? Ни с того ни с сего? – Ну да. Так написано в книгах, так нас учили в Академии. – Просто взяли и напали… – задумчиво повторил Рэнди. – Занимательно, хотя и совершенно неправдоподобно. – Да ну. Зачем им врать? – А ты представь, что все было не так. Получается, что ты сейчас врешь? – Я не вру! Я повторяю то, что услышал от других – причин у нападения драконов не было. Хотя возможно, я не знаю всей правды. – Так не было или ты не знаешь? – Хватит компостировать человеку мозги, – Лиер захлопнул книгу, поднялся со своего места и подошел к ним. – Причина, Морган, это движущая всем миром сила. Каждое событие есть следствие, а у следствия должна быть причина. Вариант “они неразумные звери, совершающие бессмысленные действия” рассматривается только в самую последнюю очередь. И если ты эту причину не видишь – это не значит, что ее нет. Даже если в книге утверждается, что ее не было – это значит только то, что автор ее не нашел. Вопреки написанному на лице Мальштейна мнению, дураком Джей не был, он никогда не принимал на веру то, что слышал от окружающих, но факты, известные на протяжении всей жизни, считал непреложными истинами. Никто ведь не подвергал сомнению то, что солнце восходит на востоке? Мы это просто знаем, и никому из нас в голову не придет взять компас и проверить. А вдруг это и правда не восток? И чем больше Джей задумывался о драконах, тем больше понимал, что мнение об отсутствии у них мотивации ничем не подкреплено. – А что было дальше? – вернулся к прерванному разговору Рэнди. – После нападения? Первые из тех, кто успел спастись, добрались до Дора спустя три дня. Совет тут же сформировал армию из восьми отрядов и послал к горам. Армия разбила лагеря вдоль подножия гор, и драконы продолжали нападать, пытаясь прорваться дальше в долину. Нас спасало то, что вдали от гор они не могут летать, поэтому армии удавалось держать оборону все двадцать два года войны. – А людей как они убивали? Огнем? – Огнем, когтями, с неба падали и давили… Даже ели иногда. – Брр, – передернулся Рэнди. – И так они двадцать два года без видимых причин нападали на все окрестные страны? – В основном на Эри. Эйден страдал гораздо меньше, остальные от них слишком далеко. – Кстати, Джей! – оживился Рэнди. – Горы ведь на севере! Почему основной удар пришелся на Восток? – Восточная часть тоже граничит с горами, – вздохнул Хелл. – И здесь везде живут люди. А прилегающие к горам земли Северной составляет лес, преодолеть который драконы не могли и до поселений так и не добрались. У нас же в опасности оказались шесть деревень, и патрулировать каждый день приходилось сотню километров границы, включая часть Эйденской. В середине этой линии был основной лагерь, и еще пара мелких стоянок по разные стороны от него. – И вы столько лет сдерживали вторжения в радиусе сотни километров? Еще и с целым лагерем на виду? – недоверчиво спросил парень. – До лагеря их старались не допускать, для этого отряды по очереди патрулировали подножия гор. Но бывало, что драконы умудрялись подойти незамеченными, или сначала уничтожить отряд, а потом добраться до базы и ее тоже пожечь… Это если прилетало штук пять-шесть… Собеседник удивленно поднял брови: – А Рени говорит, что драконы никогда не летали стаями, только поодиночке. – Твоя Рени после окончания войны родилась, что она может знать? – фыркнул Джей. – Ты же тоже маленький был, что ТЫ можешь знать? – парировал Рэнди. – В самой войне-то ты не участвовал. – Мне было десять, когда она закончилась. Многие мои друзья уже учились в Академии, они знали все новости с фронта. Там штаб армии в соседнем крыле, да и Совет там же, приезжающие с границы отряды постоянно в окрестностях крутились. Большинство сегодняшних генералов участвовали в последних сражениях, а те, кто составлял командование тогда, преподавали в Академии в мое время. Я слышал одни и те же факты от разных очевидцев, и уж эту информацию можно считать достоверной. Да, если много разных людей независимо друг от друга утверждают одно и то же, причем в большинстве случаев виденное собственными глазами, – они не могут ошибаться или не знать всей правды. Даже Мальштейн, все еще слушавший их, согласно кивнул. – Значит, на Эри нападали стаями, а на Эйден – нет. Выходит, Эри почему-то больше их интересовал, – подытожил он. * * * Медленно, слишком медленно для тех, кто прошагал большую часть дня, приближался вечер, а с ним и долгожданная остановка на ночевку. Утром они должны были достигнуть небольшого городка, в котором планировали закупить продуктов на следующий переход. У Рении имелся небольшой запас местных монет, которые Мальштейн сумел скопировать так, что подделку было не отличить от оригинала. Это значило, что проблем с деньгами и провизией у них больше не предвидится – одним поводом для беспокойства стало меньше. Но что-то настораживало Хелла уже в течение нескольких минут – интуиция настойчиво шептала о приближающейся опасности. Он занял место впереди отряда и бесшумно пошел вперед, прислушиваясь и сканируя взглядом пространство вокруг и даже наверху. Но не внизу. Это и сыграло с ним злую шутку – внезапно левая нога провалилась куда-то вниз, и в тот же миг ее пронзила острая боль. Как будто в пространство между щиколоткой и коленом попало сразу несколько стрел. Пару раз за службу в армии ему доводилось ловить стрелы, и он представлял, насколько это больно. А самое неприятное – не сиюминутная боль, а осознание того, что это будет продолжаться еще несколько недель. Ранение было не кратким эпизодом в жизни, а началом долгого и неприятного периода выздоровления, в который боль может быть чуть ли не сильнее, чем в первые минуты, и возникать тогда, когда ты уже забыл о ней и совсем ее не ожидаешь. Эта перспектива угнетала, а в его положении была просто недопустимой. Хелл привычно сжал зубы, чтобы не заорать, и попытался достать ногу из ямы, но что-то вцепилось в нее мертвой хваткой. От боли вторая нога тоже подкосилась, и пришлось опуститься на колено. Он повернул голову, чтобы предупредить своих спутников, но Лиер и Рения уже поняли, что произошло, и спешили к нему. Джей зажмурился, а через секунду боль ослабла до вполне терпимой, и голос Лиера произнес: – Можешь вытаскивать. Он вытянул ногу из ямы и отполз на полметра, перед этим бросив взгляд на то, что его держало. Это был ящер из тех, которые водились на юге, в Эамосе, и, как он знал из книг, назывались крокодилами. Определенно дохлый, пронзенный искусственной стрелой Лиера и настоящей – Рении. Штанина была пропитана кровью, но по ощущениям раны были хоть и глубокие, но узкие, мышцы не разорваны, а просто проткнуты в нескольких местах. Лиер провел рукой над нижней частью штанины, и она растворилась в воздухе. Маг отодвинулся, уступая место Сильверу. Тот без лишних комментариев присел на корточки и осмотрел раны. Видимо, придя к тому же мнению, что и сам Джей, он кивнул, положил засветившиеся голубоватым светом ладони на голень и сжал губы. Над его головой Лиер разъяренно прошипел, обернувшись к Рении: – Это еще что такое? – Откуда я знаю? – огрызнулась она. – У нас в Идерране такого нет, вы же знаете – сами вокруг города туда-сюда шастали! – Ты – специалист по местным обычаям, ты должна знать такие вещи и предупреждать заранее! – А вы меня не спрашивали, какие опасности тут могут быть, я что, должна была сама начать все выкладывать? – Тише! – шикнул на них рассудительный Рэнди. – Вы мешаете! Раны Джея тем временем затянулись, оставив после себя розовые шрамы, и Сал убрал руки и потер их одну об другую. – Мышцы срослись легко, пару дней не перенапрягай ногу и все будет в порядке, – сказал он. – Эй, а если он был ядовитый? – в голосе Рении было сомнение и ехидство. Лицо уже было успокоившегося Сильвера вытянулось. – А раньше сказать? – кто бы мог подумать, оказывается, он умел шипеть не хуже Мальштейна. – Меня отвлекли, – девушка довольно ткнула в Лиера пальцем. Джей застонал. Нога почти прошла, но от разыгравшейся над ним сцены начинала болеть голова. Где-то неподалеку был город, а судя по ловушке на этой дороге, ей время от времени все же пользовались, а значит, они остановились в очень плохом месте. – Вы не могли бы потише? Нам надо срочно отсюда убираться, пока на ваши крики стража не сбежалась. А еще у меня от них голова раскалывается. – Вот! – с победным видом заявила Рения, обращаясь к Сильверу. – Яд начал действовать! Джей попытался встать, но заметно побледневший маг удержал его, положив руку на плечо. – Сидеть! Пока не очищу кровь – любые движения разгоняют сердце и ускоряют распространение яда. Все это было очень, очень неудачно. В общей сложности на дороге пришлось провести около получаса. Повезло, что никаких признаков людей вокруг так и не появилось, и когда Сильвер наконец посчитал результат удовлетворительным и разрешил Джею идти дальше, еще не до конца стемнело и они успели переместиться в сторону от дороги на приличное расстояние. Где и расположились на ночлег. Анализируя день, Хелл совершенно не мог сказать, что доволен – все они, включая и его, вели себя вопиюще не соответственно правилам поведения разведотряда в окружении врагов. До сих пор им поразительно везло, но впредь он пообещал себе быть внимательнее, иначе перспектива провалить миссию становилась не то что реальной, а прямо-таки неминуемой.