Сталь и небо

* * * Когда тебе семнадцать – ничего не хочется так сильно, как доказать всем, что ты взрослый человек со своим мнением, со своими приоритетами и правом решать, как тебе жить дальше. Хочется быть свободной, вырваться из-под надзора тех, кто считает себя старше и умнее, а на самом деле понимает не больше тебя. Они могут быть по-своему правы, но и ты права, просто правда у вас разная. Свою правду ты им не навязываешь – так почему они пытаются навязать тебе свою? Единственный выход, который ты видишь в этой ситуации – это сбежать, спрятаться от людей, которые пытаются учить тебя жить. От родителей, соседей, знакомых, учителей в занудной школе. Когда тебе семнадцать – ну и что, что через месяц, какая разница, ты уже совершеннолетняя и пусть кто-нибудь попробует доказать обратное! – то все, кто пытается влезть в твою жизнь, бесят жутко. Поэтому самое страшное – это когда тебе семнадцать, а окружающий мир представляет из себя маленькое пространство, где ютятся полторы сотни человек. Где твоя жизнь расписана чуть ли не по минутам, а внешний мир – детская страшилка. Двери в него для большинства местных обитателей просто не существует, они игнорируют ее, ходят мимо каждый день и не видят. Большинство, но не все. Ты, например, смотришь прямо на нее, и периодически замечаешь еще нескольких людей, видящих ее. Мало того – входящих в нее. Большинство из них магистры-исследователи, но один резко от них отличается. Он-то и интересует тебя больше всего. Он среднего возраста (старый, нашептывает подсознание, ведь когда тебе семнадцать – для тебя все люди его возраста старые, но он не такой, он не похож на других), его волосы совершенно белые (это у них семейная черта), носит темную одежду. Ни в одной области магии не преуспел и исследованиями не занимается, зато имеет жену – талантливую целительницу и двух таких же беловолосых сыновей. Никто ничего плохого о нем открыто не говорит – эти зануды слишком хорошо воспитаны, но местное общество его явно недолюбливает. Ректор Диэнт, заведующий учебной частью, удрученно качает головой, магистр Флавия кривит губы, и даже вчерашний выпускник заучка-Рэн, сегодня уже взявший Мастера по артефакторике, смеет презрительно хмыкать ему вслед. Конечно, такой человек не может тебя не заинтересовать. Его зовут Рикхард Сильвер, и он регулярно уходит куда-то через эту дверь. И однажды ты открываешь ее вслед за ним. За ней коридор и еще двери, одна из которых приоткрыта. Ты заглядываешь в нее и видишь, как фигура исчезает в одном из многочисленных светящихся прямоугольников. Оранжевом. Ты входишь в зал, рассматриваешь их все, и понимаешь, что можешь делать это часами – они отличаются друг от друга, они интересные, притягивают взгляд, завораживают и не отпускают. Но еще больше тянет войти в один из них, и ты выбираешь тот, в который вошел беловолосый человек, логично рассудив, что там безопасно. Ощущение весьма неприятное, словно мир вокруг кружится. Всего на мгновение, но за это время успевает начать мутить. Оказавшись по ту сторону, ты слегка дезориентирована, но не успеваешь рассмотреть, что это за место, как сзади тебя хватают, одной рукой фиксируя руки за запястья, а второй придавливая шею, прижимают к твердому телу за твоей спиной и шипят в ухо: – Так и знал, что ты ходок! – Я – нет… я первый раз! – хрипишь ты, пытаясь выкрутиться из захвата. Так происходит твое знакомство с первым человеком, сыгравшим большую роль в твоей жизни. Рикхард не считает тебя маленькой, не отмахивается как от ненужной обузы и не отсылает обратно домой. Напротив, он видит в тебе что-то такое, чего больше никто углядеть не смог, и всерьез берется за твое просвещение. Объясняет, что это за место, что здесь можно делать и как себя вести, чтобы не вызывать подозрения у местных обитателей. Сопровождает тебя всюду, куда тебе хочется пойти, показывает все, что тебе хочется посмотреть, не пытается что-то запретить или отговорить. А потом, выворачивая желудок над выгребной ямой какого-нибудь притона или корчась от раздирающей легкие боли в своей постели, ты проклинаешь его, обвиняешь во всех своих бедах. Он ведь знал, что так будет, и все равно заставил тебя страдать. Гораздо позже ты поймешь, что все было с точностью до наоборот. Он не стремился навредить тебе, он делал прививку против болезни, называемой неограниченной свободой. Таких как ты, чтобы вытянуть наверх, надо протащить по дну. Нижний Адарис – та еще дыра, как раз достойный образец этого самого дна. И тебе хватает мозгов, чтобы в конце концов это понять. Но сначала ты упиваешься этой свободой, многообразием и отсутствием запретов. В человеческом городе можно без проблем достать любую еду, выпивку, сигареты и табак разных видов, можно и что-то покрепче найти, а со знающим проводником все это становится еще проще. Пьет Сильвер мало, но часто курит что-то пахнущее хвоей. Ты просишь одну, и он, задумчиво взглянув на тебя, отдает всю пачку. Засунув в рот сигарету, ты облокачиваешься на стену здания, у которого вы сидите, и высказываешься, какое прекрасное место этот внешний мир. – Естественно, – соглашается Рикхард. – Кейлор и Элио, эти фанатики “все во имя добра”, ты думаешь чего они столько времени тут пропадают? Притоны, трава, бордели. Они Адарисский портал вдвоем на коленке соорудили, только чтобы поближе к человеческим удовольствиям. Главное, что “творить добро” это не мешало – работу выполняли, результаты приносили. Алистера с собой таскать пытались, да он все нос свой аристократический от “вселенского зла” воротил. Ты хихикаешь, представив совершенно обыкновенный нос Алистера, и замечаешь: – Вы бы не воротили. Нет, а чего это два величайших мага современности, отцы-основатели Великой Ассамблеи, внезапно оказавшиеся нормальными мужиками, дружили с занудой Алистером и не дружили с таким же нормальным Сильвером? – Я воротил от добра, – ответил он, и тебе стало стыдно, что сразу не сообразила. – Да и куда мне до них? Кейлор – невероятно мощный пространственник, без подготовки прямо в уме связал координаты, а Элио – механик, но на месте методом тыка научился зеркалить. Свое добро они творили походя, не отвлекаясь от других дел. Что я мог бы делать рядом с ними? В его голосе присутствует немного грусти, или это разыгралось твое воображение? Как бы то ни было, ты думаешь над его словами и в конце концов изрекаешь: – Я тоже пас. – А вот ты не зарекайся, – Рикхард кладет руку тебе на плечо. – Ты своего потолка еще не знаешь, может ты тоже крутым магом окажешься. А как это использовать – тебе решать. Ты смеешься, не зная, что тебя развеселило – его слова или оранжевый дым, завивающийся причудливыми формами. – Я – крутым магом? Да я книгу больше в руки не возьму, отучилась, хватит! – Я о потенциале, – недовольно морщится Рикхард, вытаскивая сигарету из твоих замерзших пальцев. – Хватит с тебя. По ходу дела Рикхард объясняет локации и остальных порталов – что находится за каждым из них и стоит ли туда ходить. За это время кроме вас порог портальной никто не пересекает – Кейлора с Элио где-то носит уже несколько месяцев, это для них нормальная практика. Потом и Сильвер куда-то пропадает, сказав, что появились неотложные дела и вернется он не раньше, чем закончит их. Ты продолжаешь каждый день хотя бы на пару часов выходить в Адарис. Наученная горьким опытом, больше не суешься в злачные места, не пьешь и не куришь неизвестные субстанции, а посещаешь одну приличную таверну, наблюдаешь за людьми и общаешься с ними. Там на исходе второй недели ты и встречаешь свою первую большую любовь. Этот человек старше тебя лет на десять (а тебя никогда и не интересовали сверстники, с ними даже поговорить не о чем!), у него короткие каштановые волосы и ярко-зеленые глаза, притягивающие не хуже порталов. Он военный, родом из Адариса, но сейчас служащий на Востоке, где идет война с какими-то “гребаными летучими тварями”. Даже спустя тридцать лет ты признаешь, что время, проведенное с Майклом, было лучшим в твоей жизни. Но лучшее имеет свойство быстро заканчиваться. Кейлор и Элио все не возвращаются, Рикхарда тоже нет, в портальной что-то происходит, настолько важное, что там собираются все магистры во главе с Алистером, который кричит что-то, бурно жестикулируя. Ты наблюдаешь, как они оккупируют помещение, и тебе не остается ничего, кроме как отложить попытки выбраться в Адарис. А когда наконец шумиха стихает, не принеся, похоже, никаких плодов, ты уходишь туда, собираясь искать Майкла. Ты еще не знаешь, что поиски эти обречены остаться бесплодными, а увидишь ты его только через пятнадцать лет и совсем в другом месте. * * * Замедлить метаболизм. С того момента, как захлопнулась дверь камеры, по субъективным ощущениям прошло часов шесть. Стены были холодными, цвета темной стали, но отливали серебристым. Знакомая штука – металл, экранирующий магию, редкий и дорогой, для Эйдена даже сверхдорогой, ведь добывается он далеко на западе. Но здесь им были покрыты стены, пол, потолок, и даже дверь. Неожиданно. Ей приходилось сталкиваться с этим металлом в Алсинхорне, где его называли териалом. Похоже, эйденцы каким-то образом тоже имели к нему доступ, этим объяснялась и странная частичная неуязвимость солдат к магическим атакам – на их броне были вставки из териала. Он не пропускал магию ни в одну сторону, следовательно препятствовал не только получению атак, но и использованию магии самим носителем. Поэтому делать броню целиком из териала было невозможно, но вставки в некоторых местах магам не мешали. Главное, чтобы они не перекрывали каналы, по которым совершается выброс магии. Слабых магов, колдующих только руками, могли остановить наручники из териала, более сильным требовались ошейник и ножные браслеты, но Калиена и такому арсеналу умела противостоять. А вот камера оказалась абсолютно герметична и отрезала все пути к колдовству. Что бы она ни пыталась сделать изнутри – на мир снаружи это не подействует. А входить к ней, естественно, никто не рисковал. Они стояли за дверью, охраняя, время от времени до нее доносились голоса, но достать их своей магией она не могла. Они ее боялись. Хармайниган не боялся – пока он вез ее сюда на птицетигре, они оба убедились, что ее магия на него не действует, и дело совсем не в териале – его защита совершенна. Он мог бы войти. Но теперь, спустя некоторое время, стало ясно, что это не входило в его планы. Он задумал нечто другое. Не убил – значит в ближайшее время и не собирается. Рано или поздно придет, возможно, если к тому времени она достаточно ослабнет – вытащит ее оттуда. Да, скорее всего, в этом и состоит его план. Но она тоже кое-что может. Пусть не на внешний мир, но на свое тело-то воздействовать магией она способность не потеряла. Остается только ждать. Замедлить метаболизм и ждать. * * * В двадцать лет человек все еще не обладает достаточным количеством мозгов. Жизнь уже успела посбивать с него спесь и максимализм, дав взамен немного опыта, и теперь опыт этот кажется огромным и неоспоримым. Человек вновь считает себя самым умным и лезет в такие места, которые по зрелом размышлении обходил бы десятой дорогой. ...Далеко на юге, южнее Эамоса, огибая Даэсское море, простирается Карфия. Ее прибрежные области пустынны и там никто не живет, но есть в них то, что постоянно заманивает туда людей, склонных к авантюрам. Лазуритовые пещеры, месторождения голубых драгоценных камней, цена на которые во всех граничных странах стремится к заоблачной, а количество ограничено настолько, что девяносто процентов населения эти камни никогда не видели и скорее всего не увидят. Люди периодически ходили к пещерам, чтобы исправить досадную несправедливость, но почти никто из ушедших назад не возвращался – и неизвестно, сбежали ли они со своей добычей прямиком в лучшую жизнь, или навсегда остались в пещерах. В народе ходило много слухов, но достоверно никто ничего не знал, и тем не менее группы отважных искателей легкой наживы регулярно отправлялись на юг. К одной из таких групп и прибилась официантка из Килливера Лена Малс. Это было самое удаленное от порталов место, где ей довелось жить. Став старше и умнее, она больше не рисковала забираться в такую даль. Да и вообще в Карфии она с тех пор не была ни разу. А тогда в этой стране ее привлекало то, что там нормально относились к магам. Именно ее способности и убедили Лиса взять в свою команду девчонку, которой на вид даже ее двадцать дать было невозможно. Остальные его соратники – портовая воровка Барра и бывший наемник-телохранитель Актеон, опытные бойцы и путешественники, отнеслись к этой затее скептически, но все же маги на дороге не валялись, и заполучить одного их них, даже вот такого, к себе в команду существенно добавляло им шансов, поэтому пришлось ее принять. За две недели путешествия они даже почти подружились. Барра перестала ее задевать, Актеон не кидал больше коротких неприязненных взглядов, а Лис большую часть времени ехал рядом, рассказывая о прошлых похождениях. Которых у него было предостаточно, судя по отсутствию левого уха и двух пальцев на правой руке. Они шли на юг с вполне определенной целью. Они хотели найти свое место в жизни, что в их понимании означало заполучить кучу денег, вместе с которыми само собой обретется право на любое место, какое они пожелают. Люди шли и не боялись, так почему должна бояться она? Она ведь не боялась поселиться так далеко от портала, рискуя не вернуться домой – если все получится и она разбогатеет – то домой ей уже будет не нужно. Это сборище зашоренных консерваторов, боящихся высунуть нос из норы, давно сидело у нее в печенках. Пещеры оказались совсем не страшными, просто очень глубокими, и в конце действительно все их своды состояли из сверкающих синих минералов. Группа уже радовалась легкой победе, пока их не начала затапливать вода. Как они могли не учесть, что скалы находятся на берегу моря, а в море бывают приливы? Уровень поднялся так резко, что выбраться по подводным тоннелям оказалось невозможным. Повезло, что пещера, в которой они находились, была заметно выше остальных ходов, и в ней остался небольшой сухой островок. Но и это их не спасло – пресная вода, которая была у них с собой, быстро закончилась, а через какое-то время стал заканчиваться и имеющий странный запах воздух. Ее товарищи определенно были физически выносливее, но они не выдержали, погибли один за другим, выжила только она – возможно, благодаря магии целителя она не задохнулась и не умерла от жажды. Когда вода ушла, она собрала непонятно откуда взявшиеся силы и ползком проделала обратный путь на воздух. Не взяв с собой ни одного камня. Она, маг, оказалась ничем не лучше людей. Ну, почти, ведь что отделяло ее от того, чтобы разделить их участь? Считай, ничего. Это была катастрофа. * * * Прошло полдня. Если сейчас она попробует вызвать огонь – ничего не получится. Первыми отключаются те способности, которые не были заложены изначально, то есть приобретенные в процессе учебы. Стихийная магия, если еще и подчиняется, то в течение часа несомненно перестанет. Потом голод усилится, и магия будет иссякать еще быстрее. Кажется, она начинает понимать, чего он добивается. Из того, что через встроенный в дверь териаловый ящик ей передавали воду, но не еду, следовало, что Хармайниган ждет полного магического истощения. С голодом постепенно отключатся и так очень слабые пространственная и потоковая магия, потом менталистика и артефакторика, за ними неживая алхимия и механика... И примерно в начале четвертых суток с общей слабостью откажут целительские способности и магия жизни. После этого никаких шансов против Хармайнигана не останется. Но он придет раньше, ведь если он целенаправленно доводит ее до потери магии – он знает, сколько времени на это требуется обычному нетренированному человеку. Такому достаточно двух дней. Физиология и магия взаимосвязаны. Применение магии истощает тело, а слабое тело не может использовать магию. Тело, не получавшее пищи долгое время, слабеет. Она знает об этом на собственном опыте. И маршал знает, уж неизвестно откуда. Но в данной ситуации у нее есть неоспоримое преимущество – она знает в том числе и свой предел, а он – нет. Когда-то серией экспериментов она научилась продлевать время распада магии – до трех дней и пяти часов без еды. Она знает, что будет происходить дальше, а он только думает, что знает. На это и стоило поставить. * * * Убивать оказалось совсем не так сложно, как виделось раньше. Но чего стоило прийти к этому… Она только начала устраиваться на западе, у границы Алсинхорна, нашла приличный заработок, не требующий физической работы и постоянного присутствия, присмотрела себе небольшой дом в столице… Все складывалось как нельзя удачно – приняв людей как партнеров, она только выиграла. От этого она не перестала ставить себя выше их, но зачем их презирать, если можно с ними сотрудничать? Она считала себя неуязвимой, пока однажды прямо в середине дня на безлюдной улице не получила чем-то тяжелым по затылку. Ее похитили. Просто-напросто вырубили, связали и потащили в неизвестном направлении, прочь из города, куда-то еще дальше на запад. Это были сильные воины, а что она могла им противопоставить? Да, она была магом, но магом слишком слабым и бесполезным. Основной ее специальностью считалось целительство – совершенно непригодная для драки область. В зачатках имелись и другие способности, но кроме самых азов она ничего не умела. В быту хватало, но против пятерых тренированных мужчин никаких шансов не было. Хотя, возможно, они боятся магии как явления? В Алсинхорне маги имелись, но были чем-то вроде аристократии и в повседневной жизни не попадались, а люди говорили о них с опаской. Стоило рискнуть, в конце концов это ведь не Эри, где даже по подозрению в магии тебя сразу пытались убить. На юге достаточно было показать, что ты маг – и тебя начинали уважать. Какая реакция будет здесь – она еще не знала, но другого выхода не было. Увидев магический огонь у нее в руке, главарь просто сплюнул, выудил из сумки толстую гибкую проволоку из отливающего серебром серого металла и обкрутил ее руки еще и этим. – Дерьмо собачье, – выругался другой. – За такую кто нам заплатит? – Бывают любители, – пожал плечами главарь. – Там видно будет. И это был конец – наручники полностью блокировали способность колдовать, без которой она снова становилась никем. Так, никем, она провела несколько недель, которые потребовались чтобы добраться до столицы Алсинхорна, Брайтла, где нужно было сбежать. Обязательно, каким угодно способом. За столько времени близкого соседства с териалом она успела узнать, что при перепаде температур он размягчается, становится более гибким и даже немного тянется, оставалось приложить усилие чтобы этого добиться. Но силы взять было неоткуда – тяжелая дорога и почти полное отсутствие еды сделали свое дело. Тем не менее у нее получилось ослабить браслет до такой степени, что магия пробилась сквозь него. А еще за столько времени она хорошо продумала, что именно и каким образом с ними сделает. Просто остановить сердца казалось ей тогда слишком гуманным. Но, по крайней мере, пять трупов за спиной сделали ее немного умнее. Благо в Брайтле она однажды уже была и местонахождение портала знала. Чтобы добраться до него, потребовалось два дня скитаний по городу, по улицам которого шастал либо всякий сброд сродни тем, что ее похитили, либо стража, усиленно пытающаяся этот сброд отловить. Прятаться приходилось и от первых, и от вторых, и к тому времени, как она наконец попала домой, родная семья не смогла бы признать в грязном, оборванном и тощем существе когда-то подававшего надежды мага. * * * Дом… Место, которое она ненавидела, но каждый раз возвращалась туда, потерпев поражение снаружи. Дома к ней относились ровно, принимали, какой бы она ни приходила – больной, грязной, еще более озлобленной, чем обычно. Дома была ее семья – мама, сестра и мальчик со слишком серьезными темно-серыми глазами. Хорошо, что не зелеными – он и так был слишком похож на отца, а воспоминания причиняли боль. Все еще. Вернувшись в очередной раз изрядно потрепанной, она преодолела гордость и пошла наконец в ненавистную библиотеку. Нужно было подтянуть навыки в разных областях, чтобы уметь сопротивляться. Чтобы не оказаться снова в такой ситуации, выйти из которой может помочь только везение. И тогда она с потрясающей легкостью освоила несколько видов разрушительной магии. Научилась ломать, взрывать, бить, убивать. Она презирала магов, которые прячутся и носа не высовывают из своего пространства, считала это трусостью. Но с каждым годом начинала все больше сомневаться, приходя к мысли, что, возможно, это не трусость, а разумная осторожность. Люди не были слабыми – благодаря своей агрессивной природе они научились защищаться от себе подобных гораздо лучше, чем маги. Они не были глупыми – зная о существовании магов, придумали средства и против них. Люди умели приспосабливаться к условиям, какими бы эти условия ни были, они имели много положительных черт, которые магам следовало бы у них перенять. Узнавая людей все лучше, постепенно она перестала видеть в них низших существ. * * * Чем больше она контактировала с разными людьми – тем прочнее убеждалась, что с некоторыми из них можно было общаться, плодотворно сотрудничать, даже дружить. На этот раз она обосновалась на юге Эамоса, на жарком побережье, где росли тропические фрукты и в порт приходили торговые суда из-за моря. Мастер Торговли Лена Малс закупала товары с юга и переправляла их через порталы в Ландкарт и в Алсинхорн, где за скоропортящиеся продукты можно было выручить вчетверо или даже впятеро больше. Состояние быстро росло; вскоре она уже была владелицей лавки украшений из северных пород дерева, имела связи и среди местных, и в торговом флоте, и среди караванщиков, доставляющих товары в Эри, Зандрию и Эйден. Но однажды вместе с товаром из-за моря привезли опасную болезнь, и вскоре полгорода слегло со странными симптомами. Лену, к счастью, эпидемия не затронула, но всех ее друзей выкосила в считанные дни. Она даже не успела сообразить, чем может помочь. Она, целитель, привычно справлявшаяся со стандартными лихорадками, не знала основ устройства человеческого организма и поэтому не смогла разобраться в причинах неизвестной болезни и спасти хотя бы своих друзей. Это оказалось новой катастрофой. * * * Насколько легко было ломать – настолько же трудно оказалось чинить человеческое тело, сложный механизм, где каждая деталь прочно завязана на множестве других. Она справилась. Методом проб и ошибок, экспериментов на себе и безумных по степени риска опытов, но своей цели она достигла. Научилась лечить все, что в принципе возможно вылечить. Получила наконец степень Мастера и признание среди своих. Теперь она хорошо знала свое тело, еще бы, после сотни травм разной степени тяжести, которые сама же лечила. Раны, переломы, повреждения структуры органов… Около недели она прожила вслепую, когда намеренно лишила себя зрения, не подумав, что не сможет читать книги, по которым должна была разбираться, как оно вообще работает. Как ни странно, помог ей тогда Лиер. Он сам пришел и взял на себя изучение теоретического материала. Хотя его целительские способности и были минимальны, но он прекрасно понял описанный в книге механизм и давал очень толковые советы. Эксперименты были сложными и зачастую довольно опасными. Она уже и не помнит, сколько раз была на волосок от смерти. Целитель, может, и способен себя вылечить, но целитель без сознания – точно нет. Как-то она перестаралась, пытаясь поставить синяк на ноге, и сломала ее в трех местах. Потеряв сознание от боли, она несколько часов провалялась под парами выкипающего зелья против гематом. Побочным эффектом паров оказалось нарушение координации, и очнувшись, так неудачно вписалась в косяк, что ко всему добавилось сотрясение мозга. Вены на левой руке несколько лет были фиолетового цвета. Сожгла – ошиблась, пустила по ним какую-то гадость вместо болеутоляющего. Подвижность месяц не могла полностью восстановиться. Одни травмы прошли и зажили без всяких последствий, следы других до сих пор украшали ее тело. Что-то при лечении пошло сильно не так, а где-то она специально оставила шрамы. Чтобы не забывать о совершенных ошибках и не совершать новых. А в самой глубине хранилища откопались книги по неизвестным в настоящее время разделам магии, в том числе и по ментальной. Там-то она и поняла, сколько времени было упущено зря. Займись она этим десятью годами раньше, у них был бы, возможно, даже магистр-менталист... Да к черту магистра, Дан Сильвер просто был бы жив. Сын Рикхарда мог добиться очень хороших результатов, если бы занялся обучением вместо того, чтобы глушить "голоса в голове" наркотиками. Но никто не думал, что его проблема и не проблема вовсе, а проявление дара, в то время как разгадка лежала на полках с дневниками живших две сотни лет назад магов. * * * Последний раз она попыталась обосноваться в Эри, выбрав для этого Северный регион, самый малонаселенный из всех. Там был портал; она до сих пор не понимала, для чего Кейлор сделал портал в этих диких горах, где даже поселения людей встречались на расстоянии двухдневного перехода друг от друга. Но, попав туда с вполне определенными целями и осмотревшись, она нашла несколько преимуществ этого места. Там были месторождения железной руды, выходившей почти на поверхность, и никто на них не претендовал. Тогда она вспомнила о своем давнем путешествии в Актари, страну граничащую с Алсинхорном, небольшую и закрытую, куда можно было попасть только в первое десятилетие после революции, и то не совсем законным путем. Любопытство взяло верх, и она решила рискнуть и посмотреть, что там скрывают, что позволяет маленькой стране держать первое место по производству уникальных товаров на экспорт. Магия? Да, там жили маги, но основным двигателем экономики являлись технологии. Она через старые связи в Алсинхорне нашла канал, по которому можно было беспрепятственно проникать в Актари и выбираться обратно, и активно этим пользовалась. За время пребывания в стране ей довелось увидеть много интересного. А теперь в ее голове сформировался план. Началось с малого – семьи кузнецов и нескольких чернорабочих для постройки пары домов и актарийской печи, а потом вывезения сырья и готовых изделий на рынок Лореса – столицы Севера. Дело пошло. Учитывая, насколько востребовано было железо на Востоке, да и в том же Адарисе, производство быстро встало на поток и начало приносить прибыль всему поселению. Пять лет спустя население деревни составляло более тысячи человек, в ней появилась собственная система управления, в которой, как в конце концов оказалось, ей нет места. В очередной раз вернувшись в поселение, она услышала, что не женское это дело – заправлять рудником, и есть люди, которые справятся лучше нее. Впоследствии она не раз спрашивала себя, почему спокойно ушла тогда, почему те, кто посмел противостоять ей, остались живы. Видимо, пожалела плоды своих трудов, или просто это все ей надоело и решение уйти было ее собственным. Но люди… В очередной раз ее поразили. Она создала им условия для жизни, обеспечила безопасность и хороший заработок. Они предали ее. Единственный человек, который ее не предал и с которым она могла бы сотрудничать, – Редмонд, но он прочно застрял в Доре. * * * Сил нет даже на то, чтобы пошевелиться. Скорее всего, магия уже не подчиняется, осталась только основная специальность. Наверное. Нет, не наверное, а точно, иначе быть не может. У нее слишком много неоконченных дел, много информации, которую нужно узнать, много целей, которых нужно достичь… И Лиер. Кто расскажет ему, если она сейчас проиграет?.. * * * – У нас неприятности, – произнес злой Тайм, тяжело опустившись на бревно. – Кина за каким-то чертом понесло на границу. Калиена побледнела и села рядом. Не обращая на нее внимания, Тайм продолжил: – Туда даже разведка не суется, и они его предупреждали, но нет, приказал ждать в безопасной зоне, а сам полез к сторожевой башне. Он ненормальный. Решил, что завел Найта и меня – и теперь можно себя угробить? Да и насчет следующей кандидатуры я тоже почти уверен. Есть один подходящий капитан в разведке… – Так что с ним случилось? Он жив? – перебила Калиена. – Пока да, – хмуро глянул на нее Тайм. – Не уверен, что надолго. Печень пробита, большая потеря крови. Калиена прикрыла глаза и глубоко вздохнула, а потом решительно схватила его за руку и потащила к лошади. – Ленфорд – идеалист… Сейчас он не потянет и армию, и экономику, и внешнюю политику, – продолжал бормотать Тайм. – И нам с Мейзом не доверит. Понимаешь, что будет, если Кин умрет? – Не умрет, – Калиена пришпорила лошадь. – Если доживет до нашего приезда – не умрет. * * * Снова голоса за дверью… Оглушительный скрежет первого ключа в замке… Их всего три. Все три скрипят по очереди, и дверь приоткрывается. В проеме – фигура того, кого она и ожидала увидеть. Высокий, светловолосый, голубые глаза окидывают оценивающим взглядом камеру и останавливаются на ней. Кого-то напоминает. Когда не улыбается. Улыбка у него совсем не та – жесткая и злая. Он уверен в себе, он пока не знает, насколько просчитался. Почти любой другой маг был бы бессилен в этой ситуации. Любой, но не Калиена. У нее осталась только основная специализация, но это не целительство, как до сих пор считается официально. Это магия жизни – намного более обширная область с кучей возможностей. Разогнать метаболизм обратно.