Сталь и небо

*** Дару Эннале стоял на крыше тюрьмы и наблюдал, как внизу суетятся люди. Ищут его. Он не скрывался, но даже если бы кто-то из них поднял взгляд, то увидел бы пустую крышу. Так работал его дар. Он не был магом, совсем нет, но кто-то из его предков – был, и передал потомкам такую способность – становиться невидимым для окружающих. Конечно, он не был невидимым на самом деле – сам себя он в такие моменты прекрасно видел в зеркале, но люди переставали его замечать. Это было удобно, это давало определенную свободу, которой он, конечно, не злоупотреблял, если только дело не касалось расследований. С того самого момента, когда еще в Алсинхорне он выследил похитителей сумок, ограбивших его мать, его полностью захватило это занятие. Он хотел бы заниматься этим и дальше, но работать все равно приходилось помощником плотника, потому что денег на жизнь не хватало, и тогда Дару решил уехать из дома туда, где его способности найдут достойное применение. Он перебрался в Эри – сначала в Ландкарт, где провел целых пять лет, потом в Адарис, а потом совершенно случайно попал в Дор. Этот город, маленький по сравнению с Адарисом, отсталый по сравнению с Ландкартом и бедный по сравнению со всеми, где он бывал раньше, неожиданно так затянул его своей простотой, строгостью и прямолинейностью, что он решил остаться там несмотря на продолжающиеся нападения драконов на прилегающие земли. Здесь Дару впервые взял в руки меч, впервые почувствовал желание заняться чем-то кроме расследований, и даже присоединиться к коллективу. Раньше он был одиночкой, предпочитал ни на кого не полагаться и всю работу делать сам, но здесь впервые захотел стать частью команды. Потому что люди на Востоке разительно отличались от населения западных территорий, с ними было проще найти общий язык. А он всегда считал, что у такого как он, с ужасным характером, категоричного, превыше всего ставящего свои цели, друзей быть не может по определению. Но нет, в отряде, куда он пошел служить после того, как за несколько месяцев обучился всему минимально необходимому, у него появились люди, которых можно было назвать друзьями. Транди, Айварден, Сольдо, даже вечно недовольный Эквард. Его искренне удивило то, что к человеку могут хорошо относиться просто так, не за какие-то заслуги, ведь в других местах уважение приходилось выгрызать, и не всегда честным путем, что претило его натуре. А в свободное время он бродил по городу, сливаясь с серыми стенами домов, и наблюдал. Он многое узнал о людях, населяющих город, о том, что в нем происходит, о внутренних проблемах и вредных элементах, приходящих своими ногами или привозимых извне. Однажды, спустя пять лет, он неожиданно для себя стал генералом. Сам себе он объяснял это событие острой нехваткой кадров, непрерывно погибавших от встреч с драконами. Другими словами, назначить было больше некого, поэтому решили назначить его. Это все Сол Транди, генерал Странд, хорошо знакомый с ним и его деятельностью, активно продвигал его кандидатуру, больше некому. За свою генеральскую карьеру Дару раскрыл множество тайн, поймал несчетное количество преступников и нашел сотни пропаж. Но потом он столкнулся с тем, справиться с чем не смог. Там была замешана магия, запутывание следов во всех соседних странах, смена имен, внешности, привычек… И все закончилось убийством. А затем убийством убийц. Субъектов, которых быть в Эри вообще не должно. По случайности он знал, кем они были. Тайная полиция Ласарна, стоящая за спиной новых правителей Актари, очень сильная организация магов, владеющих такими областями магии, о которых большинство и понятия не имеет. Они пришли за конкретными людьми в Эри, перед этим поставив стационарные ловушки на границе. И он ничего не знал об их пребывании в городе, пока не увидел на главной площади два трупа. Вернее, четыре. Но два из них были ему знакомы, а еще два оказались полнейшим сюрпризом. Дару был перфекционистом. Ни одно дело он не бросал незаконченным. А закончить это, находясь в Эри, было невозможно. Поэтому он и стоял сейчас на крыше тюрьмы в Актари. Той самой, где держали некоторых благородных перед тем, как убить. Как он и предполагал, там нашлись документы, и теперь он знал настоящие имена тех, кого раньше знал как Морганов из Алсинхорна. Можно было бы сказать, что он достиг успеха, если бы ему удалось оттуда выйти. Но выйти оказалось еще труднее, чем войти. Это ведь была тюрьма для магов, и понятное дело, она была полностью защищена от применения магии. Понадеявшись, что его способности не совсем магия, Дару попытался войти в тюрьму обычным способом, сливаясь со стенами. Но моментально был замечен, арестован и вывезен в другое, соответствующее его нарушению место заключения. Точнее, была попытка вывезения – едва выйдя за пределы защиты, он пропал из поля зрения своих конвоиров. На то, чтобы проникнуть внутрь другим способом, ушло много дней, и в итоге его все равно заметили, хотя добыть нужную информацию все же удалось. Крыша была единственным местом, где противомагическая защита не действовала. И сидел он там еще довольно долго, кляня всех подряд и напоминая себе, что в его возрасте бегать по крышам уже несолидно, пока не подвернулся шанс слезть по карнизам (совсем уж несолидно) и убраться через задние ворота во время смены караула. Уже подъезжая к приграничным полям, Дару услышал сзади стук копыт не менее четырех лошадей и крики. Он прибавил скорость, надеясь успеть пересечь поле до того, как те люди на него выедут. Сомнений в том, что это его преследователи, у него не возникало. Скрыться с помощью своих способностей он смог бы только в том случае, если бы спешился – на лошадь они не распространялись. Но тогда оставшееся расстояние пришлось бы идти пешком, и он терял преимущество в скорости. Его могли догнать и случайно затоптать, несмотря на невидимость. Преследователи выбрались на открытое место, заметили его и закричали еще громче. Но Дару уже свернул в лесистый овраг, который с поля не просматривался. Вот только через несколько шагов его лошадь остановилась. Просто встала как вкопанная, когда перед ней непонятно откуда возникла женщина. – Слезай, – сказала она. – Так ты не уйдешь от них. – Пешком – тем более, – прорычал Дару, дернул поводья и пришпорил коня, но тот никак не отреагировал. – Он тебя не повезет, – прокомментировала женщина. – Слезай. Я покажу, где можно спрятаться. Не имея выбора, Дару соскочил с коня, после чего незнакомка стегнула животное по крупу и оно поднимая пыль кинулось прочь по уходящей в сторону тропе. А женщина поманила Дару рукой и скрылась за нависающими над оврагом корнями дерева. Последовав за ней, он попал в небольшое углубление, совершенно не видимое с дороги, но в котором двоим можно было разместиться пригнувшись или сидя. Не проронив ни звука, они дождались, пока преследователи достигнут их укрытия, потопчутся на месте и продолжат путь в ту же сторону, куда ускакал конь. Там была какая-то деревня, если память Дару не изменяла. – Можно идти, – проронила незнакомка, скорее всего контрабандистка. – Ты что здесь делала? – спросил Дару, вылезая вслед за ней на дорогу. – Пряталась от них, – она мотнула головой в сторону, откуда до сих пор слышались перекрикивания всадников. – Нельзя тащить за собой хвост к спуску, надо переждать пока они свернут к деревне. – Пряталась? Они же за мной гнались, – не понял Дару. – Эти – за мной, – фыркнула она. – И давай пошевеливаться, пока не объявились те, которые за тобой. С этими словами она быстрым шагом пошла в направлении единственного вдоль границы доступного человеку спуска со скалы, чем подтвердила предположения о своем роде деятельности. – Чтоб я еще раз сунулась в это гиблое место, – проворчала она минуту спустя, продираясь сквозь кусты, никаких протоптанных троп ведь здесь из соображений безопасности не было. – Прямо чувствую, в гроб оно меня вгонит. Ненавижу Актари. – Солидарен, – усмехнулся Дару. *** Он шел и шел. Солнце успело встать, описать свою привычную полуокружность по небу, зайти и снова встать. Приходилось прятаться по рощам и кустарникам, выбирать окружные дороги, не приближаться к деревням и не терять бдительность ни на одну секунду. Верхом конечно весь путь занял бы гораздо меньше, но нельзя было не признать – пешком шанс добраться живым до укрытия был выше. Сейчас врагами были все – и те, кто обитал на этой территории, ездил по этим дорогам, работал на этих полях, рубил тут лес. Может, деревенские его и не знали в лицо, но сойти за местного у него все равно бы не вышло. А попасться патрулю… несколько раз он был на волоске от этого. Врагами были и бывшие соратники. Все обернулось против него в один момент – еще утром он, командующий армией, исполняющий обязанности маршала, проводил собрание генералов, на котором озвучил приказ Хармайнигана и обозначил их дальнейший курс – прекратить нападения на Эри. А вечером случайно узнал, что один из этих генералов, Дариан, собрал остальных и высказал несогласие с таким положением вещей, и все они с ним согласились. Спасло его только счастливое стечение обстоятельств. Если бы он не выезжал из города один, если бы возвращался раньше или другой дорогой, то не заметил бы странные группы вооруженных людей, не понял бы, что что-то не так, не затаился бы в тени и не подслушал бы разговор. Не узнал бы, что к тому моменту уже были захвачены командные пункты Эйтенвилля, разосланы гонцы на остальные базы, сторонники организованы и построены, противники подкуплены или убиты, а до него не добрались только потому, что в штабе он отсутствовал. Как им удалось провернуть это в такой короткий срок, оставалось загадкой. Скорее всего, восстание готовилось уже давно, но при маршале они на него не решались, или его цели настолько совпадали с целями Дариана, что смысла предпринимать что-то не было. Оставалось бежать. До границы он добрался на лошади, чтобы успеть проскочить, пока слухи о его исчезновении туда не дошли и на него не объявили охоту. Дальше, когда лесной массив сменился холмами и оврагами, он решил идти пешком. Идти на север, подальше и от своих и от чужих, к скалам, в которых можно спрятаться, отдохнуть и подумать, что делать дальше. Он устал безумно, потому что переход занял чуть больше суток, но добрался живым и относительно невредимым. Лезть наверх на исходе сил было сложнее всего, но он и с этим справился, нашел ровный уступ, с которого открывался вид на долину и даже имелась небольшая пещера. Почувствовав себя наконец в относительной безопасности, он сел, привалившись к скале, и огляделся. Площадка была маленькая, но на удивление ровная, на ней можно было даже спать, не боясь скатиться. Спать на холодных камнях, конечно, то еще удовольствие, особенно учитывая, что с собой у него была только непромокаемая подстилка и тонкое одеяло, но выбирать не приходилось. Стена с одной стороны была гладкая, покатая, с несколькими выступами, словно специально высеченными, чтобы на них было удобно поставить флягу или свечу. Посередине располагалось небольшое углубление, камень внутри которого потемнел, как будто в нем когда-то регулярно разводили костер. Ниже как на ладони была дорога к площадке, та самая, по которой поднялся он сам, и часть долины внизу, три мелкие деревни, река, рощи и поля, вдали виднелся возвышающийся над окружающей местностью Ортен. А выше, на еще одном скалистом массиве, скрытые поросшими мхом валунами, стояли две фигуры, которые перед этим наблюдали за его восхождением. *** Проснулся он резко – от внезапного чувства, что за ним наблюдают. При этом выспался отлично и не замерз, что было странно даже несмотря на дневное время суток. Пошевелившись, он понял, почему – на нем было теплое мягкое одеяло. Резко сев, он сжал рукоять меча, который по привычке положил рядом перед тем, как вырубиться. На площадке стояли две темные фигуры. Сначала ему показалось, что темные они из-за льющегося из-за их спин света заходящего солнца, но потом понял – на них похожие, темные, немного разных оттенков плащи. Из драконьей кожи. – Ты смотри, Линн! – обрадовался один, пониже и покоренастее. – Мы ему спальник принесли, а он за меч хватается! Совсем эти эрийцы обнаглели! – Я не… – на автомате возразил Соулсен и тут же прикусил язык. Вроде недавно еще драконы были врагами эрийцев, но кто знает, за кого они сегодня? За кого эти двое? – Я же говорил! – удовлетворенно воскликнул дракон, обернувшись к спутнику. – А ты: не факт, надо выяснить… Ясно же – не полезет сюда ни один эриец! – Кто тогда? – вступил в разговор второй, рыжий, сверля взглядом Соулсена. – Эйденцев это точно так же касается. – Ну… Сейчас узнаем. Эй мужик! – он подошел ближе и сел у стены напротив Соулсена, скрестив ноги. – Как ты, надеюсь, уже догадался, убивать мы тебя пока не собираемся, иначе ты бы не проснулся. Рассказывай. Соулсен все еще недоверчиво разглядывал его, не выпуская рукоять меча. – Сначала я бы хотел знать, на чьей вы стороне, – ответил он. – А какого вообще черта? Это ты пришел на нашу территорию… – На своей, – прервал его возмущения рыжий. – И на стороне мира. Значит, все-таки эйденец, раз задаешь такие вопросы. Зря ты его защищал, Гил. После того, что они сегодня устроили… – Это не я! – дернулся Соулсен. Он вскочил, чуть не запутавшись в одеяле и бросив меч, в два шага преодолел расстояние до уступа и вгляделся в район от границы на юго-востоке до Ортена. Ничего необычного видно не было, но может быть, это расстояние и неровность ландшафта не давало разглядеть следы побоища? Пожара нигде не наблюдалось, и это обнадеживало. – Что они сделали? – повернулся он к рыжему дракону, внимательно наблюдавшему за ним. – Напали, – дернул плечом дракон, сверля его немигающим холодным взглядом. – Прямо на рассвете. Нарушили договор. – Твари, – сжав зубы, процедил Соулсен. – Они очернили мое имя. – А ты кто? – Командующий. Бывший теперь уже. – А почему мы тебя не знаем, “командующий”? – прищурился тот дракон, которого назвали Гил. – Мы же были на Ортене. Сет поморщился, забытое уже плечо моментально отозвалось болью. – Я был ранен. На Ортен прибыл в последний день, а командующим армией меня назначил Ксандор еще позже. – И почему же твоя армия творит там непонятно что, пока ты сидишь здесь? – зло выплюнул Линн. – Дариан. Объявил себя новым маршалом, приказал убить меня. Мне повезло, я вовремя об этом узнал и успел пересечь границу. – Мы ему поверим? – Гил вопросительно глянул на Линна. Тот промолчал, поджав губы, и тогда Гил продолжил: – Верить эйденцам нельзя, но вряд ли он бросил свое теплое место и пришел сюда просто из любви к скалолазанию. – Делать мне нечего, – процедил Соулсен, продолжая вглядываться в горизонт. – Мне доверили командование, и я вот так глупо все это потерял! – И что ты собирался делать с этим командованием? – подозрительно прищурился Гил. – Развиваться! Война отрезает множество возможностей, а сейчас мы наконец заключили перемирие. – Уже нет, – безразлично пожал плечами Линн. – У меня есть верные люди… – Соулсен прислонился спиной к скале и прикрыл глаза. – Не верю, что они все убиты или перешли на сторону Дариана. – Так ты за мир? – недоверчиво поднял бровь Гил. – Я всегда был за мир, – раздраженно ответил Соулсен. – Я пытался объяснить Ксандору бессмысленность того, что он делал, он на самом деле очень здравомыслящий человек, только по отношению к эрийцам у него крышу рвет почему-то. Он меня не слушал. – А Дариан? Какие у него мотивы? – Дариан – милитарист. Он был ярым приверженцем Ксандора и считал, что захват соседних земель возвеличит страну и всех нас. – А ты, значит, не был его приверженцем? – хмыкнул рыжий дракон, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. – Я был его другом. Разница понятна? Драконы промолчали. Линн подошел к краю площадки и уставился вдаль, скрестив руки на груди. – Что собираешься делать дальше? – наконец повернулся он к Соулсену. – Разве у меня есть выбор? – печально усмехнулся тот. – Я должен вернуться. Линн возразил бы на это, приведя много аргументов. Само собой, выбор есть, конечно, он не обязан возвращаться, мир не ограничивается Эйденом, он может уехать куда угодно и это гораздо безопаснее для него, чем возвращаться туда, где его пытались убить. Сам Линн так и поступил бы, он мог легко менять места обитания и окружение, никакими угрызениями совести не страдая, иначе не стал бы он драконом. Но он знал, что большинство людей не такие. Поэтому просто кивнул, приняв это к сведению. – Вперед, – повел он рукой в сторону востока, – никто не держит. Соулсен, прищурившись, смотрел на восток. В его голове начал созревать план. *** – Что это? – удивленно спросил маршал, когда лес внезапно расступился и на открывшейся их взглядам поляне показалась средних размеров хижина. Она не выглядела заброшенной, наоборот – трава вокруг была вытоптана ботинками и копытами лошадей, в кострище перед домом оставалась свежая зола и над ним еще держалась укрепленная на двух рогатинах палка. – Стоянка для таких как мы, – довольно усмехнулась Калиена. Со времени ее последнего посещения этого места тут стало даже лучше обустроено – натянуты веревки для сушки белья, висела перевернутая бутыль для мытья рук, прокопана сточная канава… Она привязала лошадь в импровизированном стойле. – Лошадей придется оставить здесь, за это мы можем взять что-то из запасов, – с этими словами она толкнула дверь дома. – Почему оставить? – Хармайниган, озираясь, последовал за ней. – Увидишь. Там все равно не проедешь, в одном месте придется лезть вверх по скале. Внутри дома тоже все было в относительном порядке и даже не очень грязно. Правда, вид портили несколько пятен засохшей крови на стене и разнесенный в щепки стол, но это такая мелочь для места, подобного этому. Перевалочный пункт для преступников, вот что это было за место. Калиена открыла дверцу стоящего в углу шкафа и выудила оттуда мешок с чем-то шуршащим и бутылку. В мешке оказались орехи, а из бутылки разило слабо разбавленным алкоголем, и прихватив добычу, она устроилась на лавке и пригласила маршала разделить с ней трапезу. – Это не опасно? Сюда не могут прийти? – засомневался тот. – Маловероятно, – махнула рукой Калиена. – Не настолько часто они тут проходят. Можем даже поспать. – Нет, спасибо, – сразу отказался маршал. – Отдохнем и идем дальше. Усмехнувшись, Калиена сунула ему в руку бутылку. Настроение у нее было отличное – до Актари осталось всего ничего; те участки дороги, насчет которых у нее были опасения, они уже преодолели, причем быстрее рассчитанного времени. Теперь она планировала в ближайшие сутки быть уже в Акт-Эгрисе, а там уже разделиться с Хармайниганом, заглянуть в одно известное место за информацией и возвращаться назад. Последнее время мысли ее все чаще возвращались к оставленным у Ортена людям. Она беспокоилась за них. И за своих, и за эрийцев. Бутылка опустела еще только наполовину, когда снаружи послышался шум. Ржание лошадей и людской гомон, внезапно перешедший в крики, когда они заметили привязанных лошадей. Вскочившая со своего места Калиена сделала маршалу знак сохранять спокойствие и подкралась к двери. Перед домом столпились человек шесть, еще двое оставались в седлах. Путей для отступления не было, и Калиена подумав предпочла встретиться с ними в доме, куда они хотя бы заходить могут только по одному, а не снаружи, где восьмерым окружить двоих не составит труда. Она вернулась на лавку и крикнула: – Эй, мы здесь! Контрабандисты оживленно заголосили и скоро в дверях один за другим появились трое с обнаженными короткими клинками. Одеты они были просто и удобно, но довольно прилично. Двое стоящих по бокам громил – один со шрамом через всю щеку, а второй лысый с большим кольцом в левом ухе – носили черные рубашки и штаны из качественной кожи, все чистое и целое. Сразу понятно было, что это не дорожные бандиты, а контрабандисты, привычные как к долгим поездкам, так и к нахождению в цивилизованных городах Актари. – Вы кто такие? – спросил довольно миролюбиво тот, кто вошел последним и стоял в центре – явно главный среди них. Поверх такой же рубашки на нем был расшитый цветными нитями жилет, на голове красовалась белая шляпа, а носки сапог были окованы железом. – Путники, идем в Актари, – дружелюбно ответила Калиена, не посчитав нужным скрывать правду. Маршал стоял рядом с обнаженным мечом и переводил взгляд с нее на мужчин, не понимая пока, что следует предпринять. – Откуда знаете про эту дорогу? – прищурился главарь. Калиена пожала плечами. – Ну, это же известная дорога… – начала она, но осеклась под подозрительным взглядом. – В определенных кругах известная! – Что-то я не видел тебя в этих кругах, – он снял с пояса небольшой короткоболтный арбалет, аналогов которому ни Калиена, ни Хармайниган не видели, она поняла это по удивленному взгляду маршала, направленному на оружие. А хорошая штука, надо бы раздобыть такой, подумала она. – Я… ходила здесь, давно! – воскликнула она. – Уже давно здесь не ходит никто кроме моих людей! – хмыкнув, главарь поднял арбалет, направив его ей в грудь. – Нет никаких “кругов”, не осталось никого, кто знал бы этот путь! – Я правду говорю! – с досадой воскликнула она. Очень не хотелось его убивать, потому что тогда пришлось бы убивать всех восьмерых, а если по его словам это единственные оставшиеся контрабандисты, то получается, что товары из Актари больше не достанешь за его пределами… Это было очень нежелательно, следовало разрешить конфликт мирным путем. Краем глаза Калиена заметила, что маршал уже зажег огонь в спрятанной за спиной левой руке и готов кинуть им в мужчин. Она попыталась срочно припомнить какие-нибудь факты из своих прошлых приключений в этих местах. – Я была с Безухим! – Малс? – между главарем и одним из его сопровождающих протиснулся сутулый бородатый старик. – Джулиан, – скривилась Калиена, вспомнив этого ушлого персонажа, страдавшего клептоманией. Должно же было так не повезти, чтобы из всех бывших знакомых ей встретился именно этот! Но даже он лучше, чем ничего. – Знаешь ее? – главарь повернул голову к старику. – Магичка, одно время ходила с Безухим. – А этого? – кивнул главарь на Хармайнигана. – Этого первый раз вижу, – открестился старик. – Это Маршал, мы с ним просто идем в Актари, – вклинилась Калиена. – Ничего не везем и вывозить не собираемся, по личному делу идем. – Какому еще делу? – главарь наконец устал держать арбалет на весу, опустил его, преодолел разделяющие их несколько шагов и отобрал у Калиены орехи и выпивку. – У него, оказывается, предки оттуда, хочет искать родственников, – доверительно наклонилась она к главарю. Тот с жалостью посмотрел на маршала и переглянулся с Калиеной. Маршал скрипнул зубами, прислонил меч к стене и скрестил руки на груди. Что бы ни несла эта ненормальная женщина, похоже, ее слова оказывали нужное воздействие на контрабандистов. – Киран, Молот, несите еду! – крикнул вдруг главарь понявшим, что их присутствие не требуется и вышедшим из хижины мужикам. – Я Вальтер Гром, – он обернулся к Калиене и наконец решил представиться. – А ты… – Лена Малс, наемница. Контрабандисты притащили откуда-то новый стол, на который выложили из мешков хлеб, сыр, овощи и даже вяленое мясо. Все это дополнялось еще одной бутылкой. К столу подсели те самые Киран и Молот и, конечно, Джулиан, остальные же накрыли себе поляну снаружи. – Знавал я нескольких сбежавших, – вздохнул Гром, нанизывая еду на свой кинжал, – живут себе счастливо, не высовываются. А этот что, умом обделенный? – Просто он там еще не был, – пожала плечами Калиена и набила рот безумно вкусными кукурузными шариками. Маршал, которому надоело стоять в стороне и слушать, как про него говорят в третьем лице, подсел к столу и подключился к разговору: – Да что там такого страшного? – Порядки. Запреты, обязаловки, налоги. – Да ладно, актарийцев ведь за редким исключением это все устраивает, – возразила Калиена. – Да, до сих пор поражаюсь их мышлению, – притворно вздохнул Гром и опрокинул в себя полную чашку напитка, от которого отчетливо несло перебродившим медом. – Но нам оно на руку, – хмыкнул Молот, громила со шрамом на лице, и все засмеялись. – Не понимаю, что с ними не так, – буркнул маршал, не рискнувший пробовать еду контрабандистов, потому голодный и злой. Гром уже открыл рот, чтобы объяснить, когда Калиена шикнула на него: – Молчи, а то он передумает и не заплатит мне! Новый взрыв смеха сотряс стол, и Гром хлопнул ее по плечу. – Мы сейчас на юг, сбывать товар, а потом снова в Актари, если захочешь можешь присоединяться. Если встретишь кого-то из моих людей на этих дорогах – скажи, что у тебя разрешение от Грома. – Ладно, спасибо, – кивнула Калиена, дожевав хлеб с куском мяса. Наелась она на несколько дней вперед. – Но лошадей ваших мы забираем, – как ни в чем не бывало добавил Гром. Что ж, это была не такая уж большая плата за полезное знакомство. *** – Далеко еще? – Уже близко, – улыбнулась Калиена, поправляя сумку на плече. – Минут двадцать по этой тропе – и будет скала с торчащими корнями, залезем по ним – считай мы в Актари! Потом надо пересечь поле и вдоль ручья подняться еще на несколько километров – там деревня, а из нее есть дорога прямо в Акт-Эгрис. В деревне можно лошадей купить, а можно и на попутных добраться, один раз у меня денег не хватало и пришлось сделать так… Предаваясь воспоминаниям, Калиена шагала вперед и не сразу обратила внимание, что Хармайниган немного отстал. Заметив, что его нет рядом, она остановилась. – Ксандор, не ты ли так рвался на родину, что торопил меня всю дорогу? – заметив развязавшийся шнурок на рубашке, она склонила голову, чтобы его завязать. – Ага, – раздалось сзади одновременно с каким-то металлическим звуком. – Так и есть. – Ну и что тебя задерживает? – она закончила со шнурком и уже собиралась обернуться, когда тело дернулось как от удара, спину пронзила боль, а из груди, с левой стороны, рассекая только что завязанный шнурок, на несколько дюймов вышло острие меча, заставляя сознание заметаться в панике от неправильности этой картины. – Ненавижу эрийских шлюх, – презрительно скривившись произнес маршал, выдернул меч и переступил через упавшее тело.