Зеленый - мой любимый цвет.

      Антон проснулся от громкого крика из соседней комнаты. Он резко поднялся с кровати и сразу же оказался в комнате девочки. У Насти были закрыты глаза, видимо, она спала и ей просто снился кошмар. Девочка вертела головой в разные стороны, будто пытаясь укрыться от чего-то, а на ее щеках были видны дорожки от слёз. Вместо того, чтобы разбудить дочку, Антон сразу же схватил телефон и набрал первый в списке контактов номер. После пару гудков раздался сонный голос: — Да? — Арс… ений Сергеевич, — Антон до сих пор не знал, как стоит к нему обращаться, ведь мужчина был старше его на 7 лет, — тут Настя… — Что-то случилось? — уже более бодро и обеспокоено спросил брюнет. — Нет, просто… ей, видимо, снится кошмар и я не знаю, как успокоить ее. — Антон, — мужчина тяжело выдохнул, — просто скажи, что все хорошо и что ты рядом. Что она в безопасности. — А если я не справлюсь? Если она начнет плакать и я не смогу успокоить ее? — Ты справишься. Я верю в тебя. В сердце что-то кольнуло. Ему никто ещё не говорил подобное. Что в него верят. — Спасибо, Арсений Сергеевич. — Арс. Просто Арс. — До свидания, — парень хмыкнул, улыбнулся и отложил телефон на стол. Это и правда придало ему уверенности. Он сел на край кровати и наклонился к Насте, убрав прядь волос с ее лица. Глаза девочки подрагивали, а рот был чуть приоткрыт. Она тяжело дышала. Антон только сейчас понял, как она, на самом деле, похожа на него. Такой же ровный, остренький нос, пухлые розовые губы, аккуратные брови и такие же яркие, большие глаза, которые, к сожалению, сейчас закрыты. Нет никаких сомнений, что Настя — его дочка. Юноша негромко позвал девочку по имени, отчего та открыла свои чудесные зелёные глазки, из которых прямиком полились слезы. — Настя, ну ты чего? — Антон прижал плачущего ребенка к себе, а сам пытался разговаривать ровно и уверенно. — Мне п-просто кошмар присн-нился, — всхлипывая, произнесла девочка. — Ну, это всего лишь сон. Сейчас все хорошо. Я рядом, — последние слова парень произнес шепотом, но это действительно помогло, потому что Настя перестала всхлипывать.

***

      После звонка Антона Арсений так и не смог уснуть. Мужчина потёр сонные глаза и отправился в ванную комнату, чтобы принять душ. Он посмотрел в зеркало над раковиной и сам себя не узнал. Темные мешки под глазами, жутко растрёпанные и запутанные волосы, бледная кожа, покрытая множеством маленьких милых родинок и до нельзя уставший вид, будто он пахал всю неделю. Хотя, почти так и было. «Пора бы уже начать высыпаться, Арс. Ты себя видел вообще?» Брюнет шагнул босыми ногами на холодный кафельный пол. Он небрежно спускает резинку пижамных штанов, включает душ и закрывает глаза. Прохладная вода течёт на лицо, стекая по шее, по выпирающим ключицам, и дальше, вниз, по накаченному животу. Мужчина протёр лицо двумя ладонями. Попов вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Его телефон вибрировал от выходящих смс. Мужчина повесил полотенце на спинку стула и заинтересованно взял телефон, чтобы посмотреть, кому он так резко понадобился в такую рань. Арс сел на край кровати и разблокировал гаджет. А кому он ещё мог понадобиться? Конечно, блять, Шастуну. Антон, 8:10. Арсений Сергеевич, во сколько встретимся? Антон, 8:13. Арсееений Сергеевич Антон, 8:14. Если вы сейчас не ответите, я расскажу вашей девушке, где вы прячете деньги. Арсений усмехнулся, но все же принялся печатать сообщение, иначе младший так от него и не отстанет. Арс, 8:15. Хорошая попытка, Шастун. Только у меня нет девушки :) Антон, 8:16. Чтоо?! Вы серьезно? Арс, 8:16. Ну да. Антон, 8:17. Охренеть. Никогда бы не подумал. Ну да ладно. Так когда встретимся? Арс, 8:17. Через час, устроит? Видел кафе возле твоего дома. Антон, 8:17. Да, отлично. Ну, до встречи. Арс, 8:24. До встречи, Антон. Шастун слегка улыбнулся. Он никогда и ни с кем не чувствовал такого приятного тепла, как с Арсом. Он, черт подери, знает его пару дней, но ощущение, будто пару лет. Парень пролистал диалог вверх и… что?! Он был уверен в том, что собеседник не ответил ничего вчера на его наглое «спокойной ночи». Но он ответил. И не просто, блять, ответил. Он сказал «Антош». Антош. А н т о ш. АНТОШ. Блять. Это должно было показаться Антону максимально странным, но сейчас он сидит и улыбается как ебанный чеширский кот. Он перечитывает сообщение ещё раз. И ещё. В сердце приятно покалывает и он совершенно не понимает своей реакции на это. Почему? Почему так приятно слышать это от него? Пацан чувствовал себя таким… счастливым. Будто он только что выиграл в казино (где проигрывал, наверное, лет так 5 подряд, поэтому быстро забросил это гиблое дело) довольно крупную сумму или же поцеловался с самой сексуальной девушкой шоу-бизнеса. Но это счастье было не настолько ярким и заключалось не в этих совершенно ненужных вещах. Оно заключалось лишь в одном человеке, которого парень едва знает. Зато он такой чертовски красивый. «Какого черта ты вообще думаешь о нем? Он всего лишь назвал тебя уменьшительно-ласкательно по имени, а ты уже чувствуешь себя влюбленной девочкой-семиклассницей. Ты вообще не должен думать о нем. Он всего лишь помогает тебе с твоим, сука, ребенком. Из жалости к ней. И все. И пора прекращать разговаривать с собой в третьем лице.» Шатен пришел в себя только тогда, когда из соседней комнаты донеслись ноты детской песенки, которую девочка напевала себе под нос. Эта песня, видимо, из какого-то мультика. Но тут Антона осенило: с кем он, мать вашу, оставит Настю? Ведь ему нужно встретиться с Арсением и это дело касается матери девочки, поэтому глупо было бы брать ее с собой. Парень принялся обзванивать всех возможных знакомых и друзей с просьбой посидеть с ребенком, ссылаясь на то, что полностью всю ситуацию он объяснит потом, ибо очень спешит на важную встречу. Он позвонил почти всем, начиная от лучшего друга — Серёжи, заканчивая секретаршей. Только в последний момент он вспомнил про коллегу по работе — Диму. У него же есть прекрасная жена и ребенок, им не составит труда помочь Антону, ведь так? Парень набрал номер давнего друга и упорно ждал ответа, но на другом конце звучали лишь раздражающие гудки. Он хотел было сбросить трубку, снова разочаровавшись, как в динамике раздался грубый мужской голос: — Антон? — Димас, приветики, — бодро начал Шаст, — не занят? — Немного. А что? Что-то срочное? — ответил друг. — Ну вообще да. Катя дома? Мне просто нужно, чтобы кто-то пару часиков посидел с ребенком. Если тебе не трудно… — С каким ребенком, Антох? Ты совсем поехал? Откуда у тебя ребенок? — перебил Дима. — Я потом объясню, честно. Но мне срочно нужно уехать. Ее зовут Настя и это моя дочь, о которой я узнал только вчера. Так что, посидишь? Ну, или Катя, — выпалил Шастун, но вместо ответа не услышал ни слова, лишь гробовое молчание. И он догадывался, в каком шоке мужчина сейчас находится, потому что примерно такое же чувство преследовало его вчера почти весь вечер, — Дим? — Ах, да… я просто пытаюсь переварить полученную информацию, которая никак не хочет укладываться у меня в голове. Конечно, я скажу Кате, она посидит с… Настей. — Спасибо огромное, Дим. С меня билеты на футбол.

***

      Шастун добрался до кафе буквально за 20 минут до назначенной встречи, хотя наоборот боялся опоздать. Он рассуждал о смерти Иры и, видимо, так задумался, что не заметил в дверях Арсения. Парень повернул к нему голову лишь тогда, когда тот подошёл к его столику. И… черт возьми. Он был прекрасен: белоснежная рубашка, черный костюм, черные лакированные ботинки, однотонный галстук, который был чуть ослаблен, а верхняя пуговица была расстёгнута. Он убрал руки в карманы брюк, стоит, чуть расставив ноги, с поднятой головой и смотрит на мальчика сверху вниз своими великолепными голубыми глазами. На лице играет лёгкая ухмылка. От всего этого, кажется, Шастун потерял дар речи. Мужчина протягивает тому руку, чтобы пожать ее в знак приветствия, но парень все ещё сидит в недоумении. У него, кажется, даже немного приоткрыт рот. Становится стыдно, ведь перед ним стоит шикарный мужик в, наверное, дорогущем костюме, а он сам надел лишь черные джинсы, футболку и серую толстовку, как какой-то школьник-подросток. Наконец, Антон приходит в себя и пожимает руку в ответ на приветствие. Попов садится напротив и заглядывает своим уверенным взглядом в растерявшиеся зелёные глаза. Он жестом подзывает к себе молоденькую официантку и, когда та приносит меню, заказывает лишь черный кофе. Блядский питерский интеллигентик. Сам Шастун тоже заказывает лишь чашку зелёного чая. Когда официантка уходит, мужчина наклоняется вперёд, чуть ли не ложась на стол, и спрашивает, слегка улыбаясь: — Точно не будешь ничего есть? — Да, нет, я не голоден, — отвечает юноша, робея. — Ты скоро так в скелет превратишься, — вздыхая, отвечает Попов и подаётся назад, облокачиваясь на спинку стула. Он отводит взгляд, смотря, видимо, на наручные часы, а потом снова поднимает глаза на Антона, — так о чем ты хотел поговорить? Парень складывает руки в «замочек» на столе и произносит: — У меня есть предположительная версия по поводу… самоубийства Иры. — Но ведь она застрелилась… какая тут ещё может быть версия? — с недоумением спросил Арс. — Вы сказали, что она принимала наркотики перед самоубийством, так? — с улыбкой спросил Антон. Он был уверен в том, что его версия окажется верна на все сто процентов. — Ну, да… героин. На ее руках были обнаружены два следа инъекций на обеих руках. — Хорошо. Много героина она ввела? — Где-то 1,5 миллиграммов на литр крови, я точно не знаю. — А вас не смущает то, что это в три раза превышает смертельную дозу? По утверждению медиков, человек после одной смертельной дозы героина впадает в кому в течение нескольких секунд, а так как доза превышала смертельную в три раза, она не только не успела бы взять ружьё и выстрелить, она не успела бы даже вытащить шприц из руки. Да и тем более, зачем ей стрелять себе в голову, если она могла бы умереть от наркотиков? Глаза Арсения расширились, он чуть приоткрыл рот и ошарашенно уставился на Антона.