Время драконов

Леса близ Иакона — Надо решать, что мы будем делать дальше, — произнёс Оптимус и недовольно рыкнул что-то невнятное одному наглому микроящеру, решившему попробовать на вкус его штанину. — Давай, для начала заберём ту сумку с разбойничьим добром, — предложила принцесса, лаская маленьких дракончиков; их голубые глазки словно гипнотизировали её. И почему эти милые создания так раздражали её спутника, Арси не могла понять, а сама спрашивать не решалась. — Хорошо, — ящер согласно кивнул и пару отросших прядей спали ему на глаза. Пока он в человечьем образе — он, где бы ни был, находится в людском мире, а здесь свои законы выживания, здесь важны "материальные ценности" — то, что в драконьем племени зовётся безделушками. Правда, Оптимус очень верил, что скоро его тело "решит" принять свой прежний лик. О, как он желал вновь расправить крылья, взлететь вверх, к облакам, набрать головокружительную высоту, вдыхать чистый аромат неба и поприветствовать встречный ветер громким радостным рёвом, а потом камнем броситься к вниз, на миг замерев в нескольких метрах от земли и снова взмыть в родную стихию. — Сумка ведь до сих пор там, под хижиной? — спросил дракон, поднимаясь и забирая из рук Арси свой плащ. Он накинул капюшон на голову, откинув мешавшие обзору волосы. — Ага. Кстати, я дорогу назад не помню. — Неудивительно, — хмыкнул синеволосый, пожав плечами и огляделся кругом. — Идём искать обратный путь. Мы, кажется, ушли не слишком далеко. Но теперь мои "драконьи способности" могут подвести, и тропы здесь сильно петляют. — Тогда пошли, — Арси живо вскочила на ноги. — Не хочу оставаться здесь на ночь. — Не останешься, — ноздри мужчины дёрнулись, он почувствовал тот запах, идущий от микроящеров, запах леса и оленя, прошедшего здесь пару часов назад, а ещё в этом букете ароматов он уловил людской дух — спутать было нельзя. Оптимус указал направление, где был город. — Идём туда. Девушка покорно направилась вслед за спутником, позабыв, что пришла сюда с немного другой стороны. Она старалась не думать о том, что будет, когда "дракон" станет драконом. Принцесса просто шла рядом с ним, любуясь этой частью леса. Невольно перед глазами красочными картинками вспыхнули воспоминания из недавнего прошлого, когда они вот так блуждали по лесу, когда встретили речного дракона, а потом... много чего ещё случилось потом. Странно, что ей не вспоминались беззаботные дни жизни во дворце, словно то был очень долгий сон, коматозный сон, с серыми, блеклыми образами людей и празднеств — лишь теперь Арси начала жить, чувствовать себя настоящей, цельной личностью, а не куклой в чьих-то грязных, алчных руках. Раньше ей всегда было нужно чьё-то позволение: чтобы обучиться стрельбе из лука (о мечах даже мечтать не стоило), она долго упрашивала отца на разрешение. Рядом с драконом принцесса ощущала большую безопасность, чем рядом с целым отрядом дворцовых стражников. Даже блуждая голодной в лесу она испытывала чувство безграничной свободы. Здесь — не там, во дворце — настоящая она. Арси уже давно решила, что не вернётся в ту золотую, тесную клетку: она рождена не для того, чтобы услаждать кого-то. Оптимус не преувеличивал, когда говорил о том, что его драконье восприятие реальности ухудшилось: несколько раз они сбивались с пути, ящер терял след, путаясь в запахах. Арси показалось, что ходить мужчина стал как-то иначе, сильнее сгибая ноги в коленях, все его движения были резче, словно у дикого зверя на охоте — эти изменения заметил и сам синеволосый, но не мог ничего поделать. Тело бросало то в холод, то в жар; человечье сердце качало драконью кровь или наоборот... Внутри будто бы боролось два существа, и силы их были равны, ни один не уступал сопернику. А между тем солнце, достигнув высшей точки небесного купола, начало медленно клониться к закату. Лес наполненный красками стал тускнеть, чаще на пути росли тёмные ели, сверху неприветливыми голосами кричали чёрные вороны — они летели в сторону Иакона. Оптимус же, невзирая ни на что, уверенно шагал вперёд, ведомый внутренним чутьём. Мужчина начал понимать, в какую глушь он завёл себя и принцессу. В груди кольнула тоска, когда он увидел знакомое сооружение из поваленных деревьев и высушенной травы. Ящер резко замер, и девушка, не успев среагировать, врезалась тому в спину. — Эй! Предупреждать надо, — возмутилась было она, но грозный взгляд сверкающих лазурью драконьих глаз заставил замолчать. Арси не знала, что это за место, но явственно ощущала аромат целебных трав, и внутри всё похолодело от осознания, что травница, приютившая их, собирала травы и коренья именно с такими сильными ароматами. — Оптимус, что это? — прошептала синеволосая, указав на громадную кучу сухих ветвей. — Это гнездо, — ровным голосом ответил мужчина и стал медленно и осторожно подходить к своеобразному деревянному сооружению, озираясь по сторонам, словно остерегаясь кого-то или чего-то. Арси не хотела идти туда, боясь того, что может там узреть, но ноги сами понесли её. Увиденное повергло в шок... И вот, перед ними среди тёмных ветвей и усохших жёлтых трав лежали два драконьих тела. Белоснежный ящер укрывал изуродованными крылами сородича поменьше, уложив изящную длинную шею и голову на голую землю; у второго дракона не было видно крыльев, светло-серая чешуйчатая шкура его была цела — неясно из-за чего погиб. Девушка догадалась — ящероподобный бескрылый дракон — это Виза, и горькие слёзы скорби сами собой покатились по щекам. Оптимус молча глядел на эту ужасающую картину, в бессилии сжимая кулаки: исполосованное алыми отметинами тело альбиноса, разорванные в бою с железным оружием крылья, гноившиеся глубокие раны — всё это дело рук людей. Гоуст долго умирала, испытывая чудовищные муки — он сам это видел, бескрылая Виза всеми силами пыталась помочь страдающей матери, но (что в этом мире может облегчить участь дракона, потерявшего крылья?) не сумела, и сама, на прощание, приняв облик ящера, обняла остывающее тело родительницы и ушла вслед за ней, умерла от тоски и боли утраты единственной родной души... Кто бы ни был виновен — заплатит за это! Принцесса растерянно подошла к Гоуст и коснулась ладонью её тонких рогов. Она посмотрела на Визу, полукровку, чьё тело многим отличалось от матери: относительно короткие рожки, шкура с гораздо мелкой чешуей, коротковатые передние лапы, более длинный хлыстообразный хвост и самое главное — полное отсутствие крыльев. И эти прекрасные создания мертвы. От тел не смердело трупным запахом и насекомые не летали вокруг — правда, это девушка поняла немного позже. Лица умерших были такими спокойными, что, казалось, они лишь уснули. Но они были бездвижны, напоминая равнодушные мраморные изваяния, а окроплённая бурой кровью земля говорила сама за себя... Дракон и девушка простояли здесь ещё немного и с тяжёлым сердцем направились далее. Молча: некрологи не к чему, всё и так было понятно и без слов. Вскоре они набрели на поляну, поросшую кустами с большими яркими ягодами. Путники без аппетита начали есть созревшие сочные ягоды. Этим утром ни ящер, ни принцесса не позавтракали, и нужно было восполнить запас сил, чтобы идти дальше. — Здесь есть ручей? — Арси услышала приглушённые всплески воды. — Да, по нему мы можем выйти к реке, а потом и к хижине. Но так путь будет в два, а то и больше раз длинней, — безэмоционально сообщил Оптимус, тоже прислушавшись. — Пусть так, но мы не заблудимся, — девушка пошла на шум текущей воды. — Нам придётся идти в темноте. Или оставаться на ночлег в лесу. И, если так, то я больше склоняюсь ко второму варианту. К тому же, холода ещё не пришли в здешние края. — Как скажешь, — согласилась синеволосая и, через пару минут подойдя к довольно широкому ручью, зачерпнула в ладони чистой воды и прильнула к ней губами алыми от сока сладких ягод. Мужчина, хоть и не испытывал сильной жажды тоже склонился над прохладным ручьём и начал пить. Ночёвка в лесу — не самое правильное решение, но путники, весь день бродившие по лесу, сошлись на мнении, что это лучше, чем блуждать впотьмах, рискуя свалиться в какой-нибудь овраг или в реку. Поэтому сейчас Оптимус и Арси сидели в небольшом укрытии, сооружённом из ветвей и опавшей листвы, и размышляли о том, что будет после... Девушка неловко прижалась к соседу боком — всё таки шалаш был несколько тесноватым — и растирала ладонями руки и прижатые к груди колени. Ящер не ощущал холода, напротив, воздух казался ему раскаленным последними розовыми лучами уходящего солнца; он, приобняв спутницу, глядел перед собой, пытаясь очистить голову от дурных мыслей о мести и уснуть хотя бы на пол ночи. Это была спокойная ночь. Но дракону почему-то подумалось, что это будет самая тревожная его ночь. О, как он ошибался!