Murzilka

Кажется, начинать реализовывать свою затею по поиску друзей не стоило именно сегодня, но он уже настроился. — … Странный псих, помешанный на электричестве. В прямом смысле задолбал всех жертв электрическим током… Эд, тебе есть что сказать по этому поводу? — Сверху чёрно, внутри красно, как засунешь — так прекрасно, — выпалил Эд и улыбнулся. Коллеги обернулись в его сторону, Харви привычно закатил глаза: — Опять загадки? Нигма, у нас тут взбесившийся электрик, не до шуточек, знаешь ли!.. — Галоши… — задумчиво сказал Джим, глядя вниз, на Эдовы прорезиненные боты. Эд улыбнулся ещё лучезарнее и вытащил из-за спины две пары таких же галош со шнуровкой: — Верно! Рекомендую переобуться для электроизоляции. На всякий случай. Параллельно он сделал пометку: с Буллоком дружбы не получится, с Гордоном — только если с подсказками. Остаётся придумать, как подсказать самому справедливому детективу про дружбу. *** Освальду Кобблпоту было крайне неуютно находиться в участке, хотя он и пришёл сюда по своей воле и по крайне важному делу. Он мог бы отправить все приглашения на открытие клуба с посыльными, но именно это, единственное, он хотел и должен был вручить очно. Казалось, конверт во внутреннем кармане жжёт ему грудь, да ещё новые - красивые и модные, но неразношенные - ботинки натёрли ноги. У Освальда долгое время не было кожаной обуви, и покупать эту пару он ходил вместе с мамой, а она сказала, что кожаная обувь потом растягивается, и надо брать ту пару, которая немного жмёт. Он любит свою маму и безоговорочно верит её вкусу и опыту, но сейчас ему больше всего хочется снять ботинки, принять тёплую ванну и переобуться в любимые домашние тапочки. А Гордона всё нет и нет, а рядом вертится долговязый парень в блёкло-сером пиджаке, как будто следит, чтобы Освальд не стащил шариковую ручку со стола. Освальд кривит губы — зачем ему ручка из полицейского участка? Завтра он открывает клуб, лучший клуб в этом городе, и через пару месяцев с выручки он сможет купить весь этот участок полностью, со всеми его шариковыми ручками и продажными копами. В общем, всё, кроме Джима Гордона. Долговязый тип тем временем мается рядом, открывая и закрывая рот, будто хочет что-то спросить, и Освальд натягивает дежурную улыбку и спрашивает: — Вы чего-то хотите от меня? — Тихо сзади подошёл, молча сунул и пошёл. — Тапки, — моментально отвечает Освальд и уточняет, — это была загадка? Лицо долговязого сияет. — Верно: это была загадка, и ответ на неё — тапки. Простите, я не представился. Меня зовут Эдвард Нигма, и я знаю, кто Вы такой. — Тогда ты знаешь, что стоишь слишком близко. Странный тип Эдвард смотрит вниз, вытягивая шею, и делает отчётливый шаг назад. Освальд провожает его ботинки слегка завистливым взглядом — уж такие лыжи точно не жмут, но теперь он владелец лучшего в городе клуба и уже не может убивать за пару обуви. — Мистер Кобблпот… — он снова хочет что-то сказать и снова медлит, и Освальд хочет дать ему по длинной шее, не то чтобы ускорить процесс общения, не то чтобы тот сгинул с глаз долой. — Может, как-нибудь выпьем вместе? — он произносит это почти скороговоркой. — Ага! — вдруг уверенно говорит Освальд и практически делает охотничью стойку в направлении его левого плеча. Проследив его взгляд, Эдвард видит Джима Гордона. «Видимо, это не было согласием на моё предложение», — грустно думает Эд, но в своём списке потенциальных понимающих друзей напротив строки «мистер Пингвин» он мысленно ставит жирный восклицательный знак. Затем, подумав, добавляет ещё два.