Очень приятно, бог жизни

Нанами еще никогда не приходилось так радостно и горячо встречать твердую поверхность. Сам полет казался иллюзорно долгим, будто за это время Момодзомо успела бы перевернуться, сгруппироваться и идеально приземлиться, при этом не помяв платья. Ну, или же с грозным лицом прочитать лекцию на отвлеченную тему во время полета, жаль только, что присутствующие этого бы не оценили, особенно Камикито. Однако, несмотря на огромное разнообразие вариантов действий, отключающийся мозг из всех возможных выбрал два – широко раскрытые руки и пронзительный писк на весь зал. Оказавшись на полу, Нанами пережила самое ужасное чувство на свете – стыд. Ей хотелось слиться с полом, стать частью мебели, превратиться в слугу, чтобы никогда более не поднимать помятого от падения лица и не смотреть в глаза Томое. Она даже на время забыла, что ее ждут важные гости – в том числе и будущий муж. Старший хранитель Камикито – другой разговор. Став зрителем сей эпичной сцены, екай дар речи потерял – такого ещё никто из богов не выкидывал. А Нанами все лежала… даже немного зарылась в длинные рукава платья. Вдруг богиня почувствовала, как кто-то мягко поднимает ее за талию, помогая встать на ноги. Раскрыв большие глаза, Момодзомо с удивлением увидела дорого ей лиса. - Горе с тобой, - буркнул тот, внимательно осматривая девушку на предмет повреждений. Таковых, слава Богу, не наблюдалось. Тут девушка мягко улыбнулась хмурому лицу, понимая, что смущаться перед Томое уже нечего – тот столько раз вытаскивал ее из неловких ситуаций, собачился с другими екаями, таща при этом богиню за шкирку, стирал ее вещи и даже видел леопардовые трусы, когда Нанами забыла как следует спрятать сие чудо. Другими словами, пока весь зал пребывал в удивлении и смущении от происходящего, Томое, с привычным выражением лица, немедля подошел к Нанами, поднял ее и осмотрел, немного поправив платье. Это было одновременно неожиданно и привычно. Мысль о том, что бояться сейчас следует другую личность, пришла поздновато – руки неизвестного легли на талию Богини, и Томое от неожиданности пришлось потесниться, а потом и вовсе отпустить бедную Момодзомо, поклонившись, как слуга. Тем временем, главные хранители двух сторон подумывали о том, что же за дерзкий слуга появился в общей массе прислуги Богов Жизни/Смерти. Убравший хвост и уши, Томое стал смахивать на обычного служащего, и никто не мог понять, к какой из сторон он относится. Поэтому хранители решили следовать железной логике: если я его не видал, и никто из моих его не знает, значит, этот слуга принадлежит противоположной стороне. А спросить друг у друга времени не было… да и где это видано, чтобы во время сватовства обсуждался простой слуга? Звучит оскорбительно. Вот так Томое и влился в массы. Нанами оказалась практически в объятиях Камикито, лицо которого было темнее тучи. Ей даже показалось, что еще одна такая оплошность - и гореть ей ярким пламенем под испепеляющим взглядом екая. Для полного счастья осталось лишь заметить, как бог Смерти – блондин с короткими торчащими волосами – злорадно ухмыляется, изредка скалясь. Опустившись, наконец, на стул, Момодзомо глубоко вздохнула, поднимая глаза на гостей. Перед ней сидел типичный иностранец, каких любят яро описывать в любовных романах для одиноких дамочек. По причине лиричности натуры и нехватки той же романтики, Момодзомо нередко сама являлась постоянной читательницей подобной литературы – даже мангу и фильмы смотрела! – до такой степени мило выглядела картина, где обеспеченный парень-американец бегает за японской школьницей. Для особых зрителей – стрельба, взрывы и погони за главными героями прилагаются. Ну и счастливый конец тоже. Вот только… давно закрепленный в мозгу образ никак не хотел увязываться с тем человеком, что сидел напротив богини и мрачно хмурился, поджимая губы. Хмыкнув, кандидат в мужья привередливо отвернулся, словно избалованная девица, делающая вид, что белые шторы в разы интереснее всех присутствующих. Нанами бросило в пот… и как действовать после этого!? Они что, решили создать свою новую, особенную традицию!? С левой стороны от екая стояла жуткая на вид женщина, с черными как бездна глазами и темными прямыми волосами. Создавалось впечатление, будто она вылезла из самого знаменитого фильма ужаса. Хотя, если учесть, что сие существо являлось хранителем Бога Смерти, то такой внешний вид был более чем подобающим его статусу. А увидев толстые черные когти, Нанами впервые за все время ощутила положительное чувство к своему хранителю – может, выглядел он и холодно, но не настолько жутковато. Момодзомо на месте иностранца давно бы убежала в другой зал, или лучше за спину Томое – уж там-то точно надежно, хоть Армагеддон произойдет, а на ней и царапинки не будет… впрочем, как и на самом белом лисе. На этой мысли, карие глаза начали искать вышеупомянутого… - Я не буду разговаривать с ней! – ударил по столу Бог Смерти, тут же вскакивая. Голубые глаза пылали праведным гневом, губы сошлись в презрительной гримасе, показывая, насколько ему неприятна происходящая ситуация. А Момодзомо засияла, как начищенный графин Томое, увидав, что не одна она против женитьбы. Может, удастся договориться? Вон, как щеки зарумянились – стал похож на красного ежика. Через секунду вся малина улетучилась, оставляя после себя проблемы – темные волосы хранителя молниеносно, словно атакующий хищник, вцепились в руку блондина, начав охватывать все его тело. От неожиданности Нанами подпрыгнула на стуле, смотря на мимолетную боль в светлых глазах. Однако, суженого тут же вернули на его место, причем одним лишь резким толчком, из-за которого он чуть не свалился и снова оказался в сидячем положении. Вцепившись в стол руками, он затравлено посмотрел на екая позади себя, шепча ругательства. На что женщина никак не отреагировала. Камикито улыбнулся уголками губ и, пытаясь сохранить привычный холодный тон, сказал: - Представьтесь, пожалуйста, Бог Смерти, - чуть ли не пропел он, положив когтистую руку на плечо своей хозяйки. Пусть она и упала на входе, но такой цирк устраивать точно не будет - умная, в отличие от пацаненка, оказалась… - Владимир, - нехотя представился молодой человек, смотря в сторону. - В-влад… - Момодзомо всеми силами попыталась выговорить странное имя, больше похожее на ник в онлайн играх. - Хэйвануши,* - перевела на понятный лад хранитель Бога Смерти. – А теперь, позвольте мне представиться, госпожа, мое имя Камиоонте**. - Иван*** - усмехнулся непонятно почему выше представленный Хэйвануши. Все благополучно проигнорировали его. - А нас, - показались из-за спины дети с белоснежными волосами и кошачьими ушками, – Таскэ, Хакайна****. __________ 1* - Владимир и Хэйвануши одно и тоже имя, имеет один перевод – Владыка мира, в нашем случае, это переводится как Темный Владыка мира. Дело в том, что Владимир является не японцем (кэп на отдыхе), но, так как иностранные имена крайне сложно запомнить азиатам – некоторые даже выговорить их не могут – то его хранитель переименовал его в Хэйвануши. 2** - Камиоонте – Благодать Божья. 3*** - Если переводить имя Камиоонте на наш, то получается Иван, но, как известно, у японцев одно и то же имя может носить как женщина, так и мужчина, отличительным суффиксом является -кун, -тян. В манге/аниме был даже случай, когда, услышав имя Томое от Микаге, Нанами подумала, что это его жена. Иностранец как бы насмехается над мужским именем. 4**** - Таскэ – помощник, Хакайна - истребляющая, уничтожающая (это маловажно).