Очень приятно, бог жизни

— О боже! — воскликнула новая знакомая, прижимая длинные изящные пальцы к своему изумлённому лицу и пораженно глядя на улыбающегося раненого знакомого. От подобного жеста её на вид милое лицо стало ещё более кукольным, и, будь Нанами в другом положении, она бы тихо, про себя взгрустнула, завистливо и обиженно надув губы. Она, конечно, никогда не считала себя коротышкой или страшной, но когда возле тебя стоит такая красотка, то волей-неволей начнёшь думать по-другому. Однако Момодзомо была в другом положении — когда думать о чём-то подобном было страшным грехом, совсем не свойственным для доброй богине-девушки. Она только быстро подошла к своему другу, судорожно соображая, как бы помочь. В ее больших карих глазах невольно появились слёзы, когда в голове пролетела болезненная мысль, что она ничем не может помочь, даже хотя бы смягчить боль. Казалось, спина змея продолжала гореть, несмотря на то, что Мидзуки мягко улыбался, пытаясь показать, что ему нипочём подобные раны. Только пот на его лице доказывал обратное, и Нанами становилось только хуже. Её сердце словно раскололи надвое. Все эти испытания, учеба, упорство были безнадежны! Она, богиня, так и нечему не научилась! Но ещё большую боль доставлял тот факт, что Мидзуки заставлял себя улыбаться, чтобы Нанами не впадала в отчаяние. Неужели она настолько слаба? Настолько никчемна и несёт только проблемы, что хранитель не может показать свою слабость, ибо нет опоры? — Какой ужас! — ещё громче воскликнула Хикару, про которую уже все успели подзабыть, подбегая к белому змею. Ее лицо моментально стало красным, словно спелый помидор, а слёзы хлынули с глаз бурным ручьём, отчего присутствующие уставились на девушку большими от удивления глазами. Можно было только подчеркнуть, что Нанами даже плакать толком нормально не умела, и её превзошли и в этом. — Э… Все хорошо, — сконфуженно произнес Мидзуки, устало поднимая бледные руки в тщетной попытке успокоить ещё одно чудо, увидав, что к солёной влаге начали присоединяться сопли. Но этот жест только расстроил её, и поток новых слез стал ещё сильнее. Казалось, ещё немного, и исполинские круглые жемчужины польются из зелёных глаз. От такой картины Нанами потеряла весь депрессивный настрой, и неуместное в этот момент самопоедание прошло само собой, явно переключившись на эту эмоциональную особу. — Нет, не хорошо! — гневно и отчаянно воскликнула Хикару и неожиданно что-то достав из рукавов, пихнула это в рот хранителя, когда тот снова попытался успокоить начинающуюся коллективную женскую истерику. Ему, видно, никогда не понять людей, особенно человеческих женщин. Вдруг глаза Мидзуки в удивлении расширились, и дух медленно начал жевать, пытаясь распробовать неизвестный продукт. Это что-то было маленькое, немного сладковато-кислое. Похоже на пилюлю. И потрясённо замер, почувствовав приятное жжение на спине. Лицо Нанами неверяще вытянулось. Карие глаза немигающе уставились на рану, которая начинала дымиться с каждой секундой, с невообразимой скоростью затягиваясь прямо на глазах, прям по волшебству. Через мгновение Мидзуки неуверенно подёргал плечами, пытаясь почувствовать боль, но той не было, только привычные здоровые ощущения. — Дай-ка сюда, — быстро среагировал он, ловко забирая у девушки стеклянную маленькую емкость, в которой было море оранжевых пилюль. Они заманчиво заблестели в свете, когда тонкая рука подняла баночку вверх, стараясь лучше рассмотреть таинственное лекарство. — Это же персиковое… Нанами заворожённо глядела на внезапную находку. Перед глазами быстрой молнией пролетело прошлое, связанное с этим волшебным средством, которое так ценится в мире духов, и что однажды спасло жизнь Томое. Персиковое лекарство. — О боже! — ещё громче раздался голос, заставляя оторваться от созерцания редкого. И понимание — с ними был еще один спутник, слуга кот — пришло сразу, и двое ринулись к тому месту, где стояла Хикару, которая вместо рыданий страшно побледнела. На духа было жутко смотреть: если у змея пострадала только спина, то коту досталось гораздо больше. Все его тело дымилось черным, неприятным дымом, словно ядовитым, немного снижая обзор на раны. Его одежда подгорела, прилипла к коже и тут же застыла на ней, отчего сердце Нанами болезненно ёкнуло. Ужасно… Казалось, ещё немного, и нэко распадётся на духовные частицы, умирая и покидая свой мир. — Вуа-а-а! — громко зарыдала Хикару, начиная настырно пихать в рот аж целых три пилюли, заранее взятых с баночки, в очередной раз удивляя своих спутников. «Думаю, это много» — пронеслась тяжелая мысль в голове Мидзуки. Казалось, наступило гробовое молчание, были слышны только крики и плач Хикару. Данная картина стала настолько жуткой, что рядом стоящие воины-свиньи, не замеченные никем, неловко топтались на повороте, решая, стоит ли соваться в столь эпичную драму. Они даже попытались тихо покряхтеть между собой, решая проблему. Очередной крик девушки заставил вздрогнуть врагов, и те, больше не шумя, стремительно ретировались с места. С кота медленно стал подниматься белый дым, не черный, что был до этого. Его раны незамедлительно заживали, несмотря на прилипшую к оголенной плоти одежду — организм умно выталкивал ее, выбрасывая наружу, чтобы рана не затянулась с посторонним предметом. Спустя время парень выглядел прекрасно, от ран не осталось ни следа, даже маленьких шрамиков или ссадин, будто ничего не было. Его лицо было умиротворенно-спокойным, и у всех создалось ощущение, что он просто заснул блаженным сном в обеденный перерыв. Оголённая грудь нэко плавно поднималась вверх-вниз, отчего обе девушки вспыхнули ярким румянцем, некультурно таращась на шикарную мужскую часть тела. Мысль о том, что буквально час назад этот парень выглядел милым и невинным ребенком, была абсурдной и неправдивой, как если бы все дружно сказали: «Нанами, мы пошутили! Это был спектакль!», дружно при этом хохоча. Невольно создалось впечатление, что богиня взяла плейбой для девушек и рассматривает эротические картинки с красивыми парнями. И если Нанами пыталась хоть как-то прикрыть руками свои большие честные глаза, сдерживая все правила приличия, то Хикару беззастенчиво пялилась уже на красные соски. Глаза девушек стали опускаться ниже, к ещё более сокровенному месту, как Мидзуки неожиданно оказался рядом с духом, одарив того звонкой пощечиной. В последующее время удивительная компания снова дружно шла по коридору. Правда, начало пути было несколько экстремальным, когда Хикару с уже характерными криками хотела засунуть пилюлю уже вражескому нэку, заставляя всех подскочить и полететь к ней с немыслимой скоростью. Убедив добросердечную или глупую леди, что с екаем точно ничего не будет, они продолжили путь, первым делом заглянув во все комнаты — стыдливо прикрывая все, что возможно руками и пышным хвостом, слуга-кот, краснея с каждой секундой и чуть не плача, отказывался идти куда-либо, сокрушаясь о потерянной рыцарской чести, попутно потирая красный след от руки на щеке. В конце концов, когда одежда была найдена, и они отошли от несчастного места, все дружно вздохнули. Мизуки некоторое время поглядывал на возбуждавшуюся по всякой мелочи Хикару — то она восхищалась красивыми рисунками, встречающимися на пути, что чаще всего представляли собой резьбу по священному дереву, то испуганно прыгала гигантскими шагами, если соседние двери открывались от сквозняка, из-за чего Нанами тоже становилась несколько нервной — дух пытался придумать логическое оправдание той силе, что недавно показала человеческая девушка. Бесспорно, это был мертвый огонь, характерный для сильных особей, темных котов, некромантов. Это было бы так же необычно, если бы Нанами стала кружить и извергать лисий огонь Томое. В конце концов, не придя ни к какому выводу, он перевел свое внимание на дорогу, оставляя загадку на потом. Хикару облегчённо вздохнула, когда внимательный взгляд пропал, и вяло потрогала деревянное украшение на руке, немного занервничав. Было понятно, что девушка сильно устала и такие приключения ей в новинку. Стоило отдать ей должное, как и Момодзомо, ибо она держалась неплохо. — Ну же, лис, нападай, — послышался грубый мужской голос. Компания замерла, не рискуя выходить из своего укрытия. Мидзуки осторожно выглянул из поворота, рискуя самой главной частью тела — головой. Он со слабым облегчением увидел Томое и очередного представителя темных нэко. От предыдущего врага его отличало дорогущее кимоно, длинные волосы, кисточки на ушах, что были гораздо длиннее, чем у всех ранее встреченных духов, а ещё хвост. Мизуки знал, что, обретая силу, меховой шлейф екаев ждут два варианта: жирные, длинные хвосты, как правило, раздваивались, и коты, с хитрецой жмуря глазки, величественно ходили на задних лапах, пока не в силах обрести человеческий облик; в другом случае иногда не раздваивался, а просто удлинялся. Чтобы обрести облик, коты съедали своего хозяина, занимая его место и начиная жить его жизнью, попутно пакостя всем знакомым и всему миру. Бывали и те, кто сразу рождался, как человек, но это уже совсем другой диалог. — Главный? — озвучил всеобщую мысль слуга-кот, точно так же высовывая на всеобщее обозрение только голову. Наглая кошачья морда примостилась повыше, так как любопытный был выше змея, хоть и для данной манипуляции ему пришлось стать на носочки. Их двойку заметил только слабенький воин, смиренно стоя позади их главного врага, виновника всего мероприятия и растерянно смотрел на компанию, не зная, что делать. — Ну что там? — не выдержала Нанами и заняла точно такую же позицию, только ниже. Также осмелела Хикару. От всей картины враг, вульгарно говоря, совсем офигел. Он удивлённо вытаращился, широко открыв рот, как у стоматолога. — Я вырву тебе глаза, — неожиданно раздался чёткий, злой голос главного, обращавшегося к Томое. Почему именно глаза, а не язык, например, было не совсем понятно. Может, у этого екая предпочтения были извращённые. Хотя, логически можно было объяснить это тем, что екаи атакуют и дерутся по зову своих инстинктов. Самые главные правила диких законов природы — это глаза и вызов. Взгляд очень многое значит, с помощью его можно понять, насколько хорошо воспринимает тебя соперник, и можно ли его подавить без смертельной схватки. Если твой собеседник долго смотрит тебе в глаза, то будет битва! Победитель возвращался домой. Стало совсем невесело. Мизуки почувствовал, как обе девушки сильно вздрогнули, но не отступили назад, продолжая воинственно стоять на месте. Вдруг враг сдвинулся с места и молниеносно оказался сзади лиса. По удивленному лицу последнего стало понятно, что такой прыти он не ожидал. Но большей неожиданностью для Томое стало то, что нэко атаковал не черным огнем или другой духовной силой, как делали все прочие екаи, а атаковал с разворота ногой. В последний момент лис успел скрестить руки, надеясь смягчить удар. Раздался оглушающий взрыв — прямой удар откинул хранителя далеко в стену, и спина в белом юката пробила большущую дыру. Противник удовлетворённо улыбнулся, вытаскивая большие боевые веера. — Томое! — воскликнула Нанами, не подумав, выскочила из своего убежища и тут же оказалась в плену врага.