Ветер в зеркалах

Тальков приехал в «Октябрьский» к началу концерта. Поскольку он был предпоследним в списке выступающих, благодаря большой популярности, то оставалось время пообщаться с некоторыми музыкантами за кофе. Он сидел за одним столом с Газмановым и Глызиным, закуривая очередную сигарету. Сперва разговор крутился вокруг последних музыкальных новостей, а потом как-то сам собой съехал в другое русло. — Слышали, что накануне произошло в «Евпатории»? — спросил Олег, делая глоток минералки из стакана. — А, Ансельм шутник, конечно, — ухмыльнулся Алексей, сжимая двумя ладонями полупустую чашку. — Что случилось-то? — с трудом прекращая прокручивать в голове свои лучшие дни с Мишей, рассеянно спросил Тальков. — Новости не смотришь? — посмеялся Газманов. — Да как-то не до них было… — вздохнул Игорь и выдавил натянутую улыбку. — Во время выступления Ансельма там началась настоящая бойня. Трое убиты в перестрелке. Разумеется, некоторые подумали, что в этом вина этого самого экстрасенса. Другие сочли за «особый знак». В общем, начался настоящий балаган. И его популярность сразу возросла. Небось, к нему уже стоят очереди потенциальных клиентов, — отозвался Глызин и залпом допил кофе. Игорь на мгновение замер, удерживая дымящую сигарету у губ. А после как-то чересчур осторожно затянулся. А ведь он толком не поговорил с Ансельмом. Выходит, вышел настоящий скандал, просочившийся в прессу. Хорошо это или плохо, Тальков пока не знал. Они познакомились с Ансельмом в 1985 году. Певец тогда отдыхал в Геленджике и его приятель Сергей Алгафьев буквально силой затащил на вечер какого-то экстрасенса. Им и оказался черноволосый и довольно привлекательный мужчина. По крайней мере, женщины верещали от восторга, видя его на сцене. Тальков не боялся магии и мистики. Напротив, всё это влекло его, как влекут туманные язычные истоки родной страны. Но именно в тот день он чувствовал себя хреново: тошнота, головная боль и куча других неприятных симптомов пищевого отравления. Игорь почти засыпал на этом самом вечере, как вдруг Ансельм сошёл со сцены и подошёл именно к нему. Положил ладонь на затылок певца и тот ощутил, как паралич мигом сковал тело. — Ты будешь знаменитым. В жизни у тебя будет большая любовь. Ты столкнёшься с чем-то жутким, мистическим, не от этого мира. Не вовлекайся. Не дай себя завлечь им, — громко произнёс он, глядя куда-то перед собой не моргая, а после наклонился к уху Талькова и добавил, — ну, и не ешь больше персики с «Цветного» рынка, ещё не так отравишься. И когда Ансельм убрал руку от головы Игоря, всё недомогание прошло. Это было чудо. И Игорь, будучи натурой увлекающейся, дождался Ансельма после его концерта и тогда они долго болтали, гуляя по курортному городку. А после были встречи в Москве и Питере, в кругу музыкантов, актёров и художников. Они сдружились. И об этом знали если не все, то многие. — Он к тебе не приходил? — вдруг спросил Лёша, слегка щурясь. Тальков замешкался, но внешне остался спокойным, отстранённым, с покрасневшими белками. Врать другу он не хотел. Но и выдавать Ансельма — тоже. С другой стороны, Ансельм и не просил лгать остальным… Он ничего не просил вовсе. Разве что временного пристанища. Игорь подбирал нужный ответ и не сразу осознал, что вокруг буквально в секунду началась суета. Сидящие в кафе люди вскакивали со своих мест и выбегали в холл. Когда же голос из радио повторил тревожную речь, Тальков замедленно, но сообразил, что что-то произошло. — Внимание! Повторяю! Всем покинуть дворец спорта «Октябрьский»! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и не создавайте панику! — Что за фигня опять, — закатив глаза, пробормотал Газманов, вставая со своего места. Тальков и Глызин последовали за ним в сторону стеклянных широких дверей. Только если все стали ломиться на выход из дворца, музыканты направились в сторону дверей зала. Оттуда громыхали звуки песни Игоря Николаева. Следовательно, внутри всё было в порядке. Тальков краем глаза заметил тучного лысого мужчину в чёрном костюме. Жорж Крементьев являлся администратором «Октябрьского» и судя по ужасу, отображённому на его лице, случилось нечто достаточно серьёзное. Жорж и сам заметил музыкантов, бросаясь к ним, как к последней надежде во плоти. — Господи, беда случилась! Если сообщим зрителям прямо сейчас — начнётся паника! — дрожащей рукой вытирая пот со лба, администратор схватил Глызина за плечо, — но концерт нужно срочно завершить! Он может быть всё ещё тут! — Кто он? И что случилось? — нервно спросил Газманов, явно начиная заводиться. — Убийца. Юрия Лозу убили… — почти шёпотом ответил Жорж, пошатнувшись. — Что?! Когда? Где? — почти хором спросили Олег и Алексей. — Минут двадцать назад. Не знаю. Я вызвал скорую и милицию. Труп в гримёрке. И лучше его не видеть… Меня раз шесть вырвало! Тальков двинулся с места последним. В отличие от Глызина и Газманова, он никак не выражал ужас, потрясение, но не потому что ему было плевать. Скорее, все внутренние ресурсы ушли на горевание по Мише. Лоза никогда особо не любил Игоря. Тот замечал это по взглядам и ужимкам. А от знакомых слышал, как он порицает Талькова за крутой нрав, ставя в пример себя, умного и рассудительного джентльмена. Для певца оставалось загадкой, почему этот «почтенный сэр» так и не удосужился высказать ему претензии лично. Уж не по той ли причине, что боялся получить по самое «не балуй»? Впрочем, сейчас такие рассуждения уже не были актуальными. Первым в гримёрку Лозы вошёл Глызин. — О, боже… — только и смог выдавить он, тут же выходя обратно в коридор на ватных ногах. Тальков ступил на порог. В нос ударил запах смерти. Слева тихо матерился Газманов, но Тальков не слышал его. Он видел лишь алые брызги на зеркале и жёлтой стене, а также безголовый труп, валяющийся в огромной луже крови. Сама же голова «красовалась» на крючке для пальто. Лицо застыло в странной гримасе, на него тоже попала кровь, а язык неестественно торчал. Какая постыдная смерть… Концерт, разумеется, был сорван. Вокруг дворца спорта появилось море милицейских автомобилей. Здание оцепили. Всех слушателей вывели через главный выход и чёрные. Репортёры налетали на выходящих из «Октябрьского», подобно полчищам мух, заметившим бочку варенья. Тальков дал показания милиционерам, которые ничем не отличались от ответов Лёши и Олега. Минут через сорок их отпустили. — Жуткое дело. Жуткое, — пробормотал Глызин, когда они прощались возле автомобиля Талькова. — Да уж, — рассеянно ответил тот и добавил, — я переезжаю. В квартиру дяди, о которой говорил. — О, прекрасный район! — Ага. — Давай я тебе подкину «своих»? Перевезут все твои вещи за один вечер. — Было бы здорово, — болезненно улыбнулся Игорь и похлопал друга по плечу. — Ты точно в порядке? — Да. Устаю просто много, — соврал певец как можно убедительнее. — Ну ладно. Сегодня же их прислать? — Будет классно. Мне бы чем быстрее, тем лучше. — Тогда договорились, — улыбнувшись, Алексей пошёл в сторону своей машины, бросая мрачный взгляд на одну из дежуривших карет скорой помощи. «И кому только понадобилось так жестоко убивать Юрку» — подумал он. Когда Игорь припарковал машину во дворе, небо уже совсем заволокли чёрные тучи. В воздухе стоял запах пока ещё не родившегося дождя. Двигаясь в сторону подъезда, мужчина с удивлением заметил небольшую толпу людей, рассматривающих что-то возле соседнего дома. Рядом стояла машина скорой помощи. — Вчера же только по телику его видела! Ансельм, — донёсся до певца взволнованный женский голос. Это и заставило Игоря почти перейти на бег. Оказавшись возле толпы, он протиснулся между двух подростков и обомлел от увиденного: Ансельма укладывали на носилки двое медиков. Лицо того превратилось в фарш и кое-где посинело. Кровь была и на роже, и на руках. — Господи, что случилось? — спросил Тальков, делая шаг в сторону носилок. — Вы родственник пострадавшего? — хамовито спросил один из работников скорой. — Друг. Я могу поехать с вами? — Да залезай. Ожидание в коридоре больницы, казалось, длилось вечно. Тальков уже несколько раз прошёлся туда-сюда, даже успел черкануть на календариках двум поклонникам. И когда врач сообщил, что Игорь может зайти к пострадавшему, певец облегчённо вздохнул. Тот казался куском сгнившего мяса на фоне белых простыней. Тальков даже не мог вообразить, сколько человек избивали несчастного и чем именно, что Ансельм совершенно потерял человеческий вид. — Что произошло? — спросил Игорь, останавливаясь возле кровати и всматриваясь в опухшее и отёкшее лицо; глаз было не разглядеть. — Не подходи ко мне, — прохрипел экстрасенс почти неразличимо, — никогда больше не подходи. — Что? О чём ты? — удивлённо переспросил певец. — Он сказал… Не подходи ко мне больше… Он меня убьёт… Уходи, — с трудом шепнул Ансельм, — тебе мало, что со мной случилось? Убирайся, прошу тебя, Игорь… Тальков заметил, как медленно экстрасенс сжимает руки в кулаки. — Ладно, — помедлив, ответил мужчина и быстро покинул палату.

***

Вернулся домой он в совершенно замотанном состоянии. Пусть голову разрывали мысли насчёт жуткого избиения Ансельма, подходя к двери подъезда, он ощущал лишь одно желание: завалиться спать. Но этому было не суждено случиться, потому как на лестничной клетке его поджидали грузчики. — Алексей сказал, что надо приехать сегодня. Ждём вас уже минут сорок, — улыбнулся один из грузчиков, поднимаясь со ступеньки и отряхивая зад, — но вы — человечище! Вас и ждать не зазорно! Тальков вздохнул и медленно повернул ключ в замке: — Ну, что ж, тогда придётся вам помогать мне собирать шмотки по ящикам, парни. Деньгами не обижу. На всё это дело была убита половина ночи. Не то, чтобы у Игоря было много барахла, но именно при экстренном переезде оказалось, что вещей-то немало. Склонный к импульсивным порывам, Тальков смог понять, что произошло, уже когда оказался один в пустой квартире дядюшки. Грузчики получили очень достойные деньги и ушли, на прощание чуть ли не зацеловав певца. Часы, висящие в коридоре, показывали половину четвёртого. Глаза слипались. Игорь включил везде свет и разобрал пару коробок, решив, что раз уж не спит, то почему бы не заняться делом. Когда несколько шкафов были заполнены вещами, мужчина устало опустился на диван в гостиной и кое-как принял лежачее положение, так и не сняв куртку и кеды. В голове смешалось всё: убийство Лозы, избиение Ансельма, его странные слова… «Кто мог ему угрожать?» — подумал певец уже сонно и тут же хохотнул пришедшему на ум ответу. «Так он же накуролесил в „Евпатории“, вот и вся загадка!». Кажется, Игорь даже тихо рассмеялся, а после уснул, неожиданно для самого себя. Его разбудил настойчивый ор звонка. Чуть не свалившись на пол, мужчина тряхнул головой и кое-как встал. Звонили в дверь и при том слишком дерзко, прерывисто. Снимая по пути куртку, Тальков сбросил её в коридоре, потирая заспанные глаза. Споткнувшись об одну из коробок, он тихо сматерился и щёлкнул замком, отпирая дверь. Кровь забурлила. Сердце садануло. В глазах потемнело. Дышать стало нечем. На пороге стоял Михаил. Выглядел он почти нарядно: свежая голубая рубашка, чёрная кожанка, синие брюки. Но самым невероятным был не новенький наряд, а огромный букет насыщенно-алых роз. Талькову захотелось треснуть себя по лицу. Глюки? А когда Фассбендер заговорил, блестя своими серо-зелёными холодными глазами, музыкант отшатнулся назад. — Привет, — хриплый голос Миши заставлял тело Игоря содрогаться почти что в разрядах тока, — я понял, что совершил ошибку. Я был дураком. Прости меня. Плохо без тебя. Если бы Тальков не находился в таком сильном шоке, он бы заметил боль в глазах бандита и его помятое лицо, а также бледность. Понял бы, что Фассбендер болен или переживает сильнейшие душевные муки. Но глаза застил туман. Только розы огромным алым пятном стояли перед взором. Михаил протянул букет и сказал что-то ещё. Его голос дрогнул. Но Тальков не разобрал. Дрожащими пальцами он провёл по лицу. Сердце гулко колотилось в груди, так, что звук аж сковывал горло. Как ни странно, мужчина не испытал радости от происходящего. Шок сменился яростью. Ушёл и пришёл? Всё так просто?! Как на автомате, Игорь принял букет и не думая, швырнул его в лицо Фассбендера. Тот замер. Цветы осыпали его градом, а один залёг за ухо, подобно карандашу. Это было бы смешно, если бы не было так душераздирающе для обоих. Михаил пришёл в себя буквально через пару секунд. Озверело оскалившись, он кинулся было на Игоря, но тот резко скрылся в квартире, захлопнув дверь. — Ах ты мразь! Вообще охерел там? Сучий потрох! Живо дверь открыл! Сука! — орал Фассбендер, наверное, вводя в ужас всех жильцов подъезда, — мало получил твой петух? Так я добавлю! Живьём его закопаю! Ты меня понял, скотина? Игорь, содрогаясь, прошёл в ванную и включил холодную воду. Умывая лицо, он слышал гневные крики Михаила, в которых ощущались и ярость, и боль. Если бы не дверь, бандит бы точно убил его. — Быстро нашёл себе ублюдка на замену! Ну, смотри мне! Ещё раз увижу — он покойник! Понял меня? Думаешь, так просто отделаешься? Ёбаный псих! Удары и пинки слышались ещё какое-то время, а затем всё стихло. Тальков с трудом сглотнул и закрутил кран. В душе схлестнулись самые разные эмоции и крупица радости там, всё же, появилась. Значит, ему не всё равно. Значит, это он превратил Ансельма в фарш. Значит, хотел вернуться… От переизбытка эмоций Тальков спрятал мокрое лицо в ладонях. — Блять…