Всего лишь писатель

Шастуну правда нравится сын Оксаны. Блять, он был героем для Антона! Спокойный, молчаливый, рассудительный ребёнок, который не пошёл характером в родителей, они и сошлись-то только из-за своей схожести. Лучший среди детей и лучший среди своих родителей. Сашка быстро засыпал и не приносил Антону дискомфорта, как некоторые другие детишки. Вечер быстро истощился, ему на смену пришла ночь. Саша потер глаза и попросил “дядю Тошу” помочь ему подготовиться ко сну. И, блять, это одно из лучших ощущений, которое он испытывал. Шасту дико хотелось, чтобы он так же укладывал их с Дашей девочку, чтобы помогал чистить зубки аккуратно, а потом бы рассказывал ей какую-нибудь на ходу сочинённую сказку про мэра города баранов и одиноких гордых львов, которые случайно заблудились в этом городе и застряли. Правда, уснул Макаров-младший не столько из-за сказки дяди, сколько из-за того, что считал овец. Мама всегда ему говорила, что, когда она читает рукописи писателя, то тоже считает овец, чтобы не понимать весь этот бардак в голове прекрасного гения. Пока родители развлекались и тратили, а известный писатель сидел рядом с ним, охраняя от кошмаров и прочей ерунды, русоволосый мальчика беспечно спал в маленькой кроватке, полностью отдав своё доверие другу родителей. Ему, конечно же, пока что все равно на статусы и прочую ерунду, но когда Илья и Окс уходили, они сказали сыну, что, хоть Антон давно и не появлялся в их доме, хоть он и редкостная свинья, но с самого детства помогал молодым родителям с ним, с Сашкой. И сейчас тоже неплохо помогает, хоть и редко, ведь у него есть свои дела в этом мире, однако, все также он помнит и любит Александра Макарова. Поэтому Саша старался не расстраивать свою няньку. А когда засыпал, прошептал ему: “ты классный, дядя Антон”. В общем, завоевать расположение этого маленького ангела оказалось легко. Самое сложное осталось на сладкое: как закончить ебаный во все щели “Полигон” и не писать Даре каждые две-три минуты. Девушка, конечно, занята не была и осталась переночевать у него, но будить своими глупыми смс её не очень-то и хотелось. Всё-таки девушка, когда он уходил, пыталась привести его берлогу в порядок, а это стоит и времени, и сил, и нервов. В общем, Антон дико скучал и медленно дописывал всё. Да и ещё ебаный голос мэра, звучащий фоном из старого радио, к которому так сильно привязалась Оксана за десять лет. Мэр вещал о том, как сильно “некоторые личности” (че, блять, фамилии ссышь назвать?) портят атмосферу их милого Горгорода. Так же он рассказывал про своих дочерей, больше уделяя времени младшей, про старшую рассказывая лишь то, что ей девятнадцать, а она уже сама работает моделью и зарабатывает деньги. Правда, под другой фамилией, не желая казаться папиной дочкой. Антону почему-то стало жалко эту девятнадцатилетнюю девочку, имя которой даже не сказали. Зато младшую нахваливали так, словно она какая-то богиня. Писателю даже стало интересно, как выглядит старшая, если её настолько сильно не выделяют. Ближе к часу ночи на улице стали носится патрули, высланные явно после эфира. Макаров-младший завозился в кровати, и Антон подал ему руку, чтобы тот схватился и чувствовал себя в безопасности. Так все и было. Мальчик перестал возиться и лежал, обнимая руку блондина. Тохе, конечно же, было не очень-то удобно печатать одной рукой по клавиатуре ноутбука, но он как-то справляется. Ближе к пяти возвращаются родители. Они тихо благодарят Антона и выгоняют к себе домой. Ближе к шести Антон возвращается в свою квартиру и чувствует запах Чебанова. Он закатывает глаза и проходит дальше, на кухню, откуда слышит тихие разговоры друзей. Он заходит на кухню и застывает. Дашины плечи слегка дрожат, а на сложенных руках лежит голова, скрывая явно заплаканное лицо. Ваня опускает взгляд. - Что с ней? - чуть ли не рычит Шаст, подходя ближе. - Я спрашиваю, что с ней?! - Все хорошо, - поднимает лицо Дара, на котором тушь размазалась по всему лицу. - “Все хорошо” - это не ответ, - качает головой писатель. - Меня уволили, - закусывая губу, признается блондинка. - Меня уволили за то, что отец обо мне больше не говорит. Им не выгодно больше продлевать со мной контракт. Она не смотрит на него, отводит глаза и отчаянно пытается зацепиться взглядом хоть за что-то, лишь бы не говорит правду и дальше. Лишь бы не сказать больше, чем нужно. - Кто твой отец? - спрашивает Антон, подходит прямо к Даше и поворачивает её голову прямо на него, заставляя смотреть прямо в глаза. - Разве это так важно? - смело и слишком резко говорит Шашина, а глаза наполняются слезами ещё больше. - Тогда, может, скажешь, кем ты работала? - Я работала вместе с дочерью мэра, - говорит она. - Мой отец работает при нем и устроил меня рядом с солнышком, но при этом должен быть светить лицом сам и отсвечивать на меня. Отчасти это, конечно же, было правдой. Антон не видит в глазах возлюбленной сомнения или лжи, поэтому отпускает подбородок девушки и кивает на застывшего певца. - Почему ты позвонила ему, а не мне? - Потому что я не хотела тебя отвлекать своими проблемами, - смотрит на него своими огромными голубыми глазами Лууна. - Может, это теперь наши проблемы? - Может, - прерывает зрительный контакт она и, держась за него, встаёт. - Я провожу Ваню. Не то, чтобы его напрягало присутствие Чебанова в его (их) квартире. Пожалуйста, пусть мальчик приходит. Но вот сам факт того, что она позвонила именно ему, а не человеку, с которым пока что делит жизнь - пугал. Он хотел бы поговорить с ней более серьезно, но игра в “любит - не любит, правда - неправда” ничего сейчас не стоила. Почему-то именно эта ситуация заставила писать его усерднее. Он достал ноутбук прямо на кухне и принялся заканчивать Полигон. Он смотрел в окно, смотрел на вид разрушенных домов, из которых хотят сделать какой-то комплекс, и писал. Даша зашла на кухню, чувствуя, что их разговор не закончился. Но, заметив, что прекрасный Шастун занят делом, она заварила себе чай и просто села рядом. Глаза Антона стали слезиться на третий час, а присутствие Даши, которая теперь пила кофе, успокаивало его и умиротворяло, чего сейчас бы он совсем не хотел чувствовать. Он хотел бы закончить Полигон, где описывал свою точку зрения, где проводил сравнение Горгород - капкан, где писал про реальное положение дел. Но бессонные сутки сказались на нем. Шаст буквально засыпал и тогда, когда до конца осталось пару строк, блондин взял полную чашку кофе отвернувшейся модели и выпил из неё всё. Даша, когда повернулась, слегка удивилась и нахмурилась, но ничего не сказала. Видимо, поняла, что отговаривать смысла нет. Только встала и заварила ещё две чашки - себе и ему. Рукопись он закончил через час. Отредактировав, отправил документ Оксане. Подняв свой взор с ноутбука на Шашину, он задал лишь один вопрос, прежде чем пойти спать: - Возраст? - 19, - честно ответила Дара. - Одногодки? - Да, - кивнула девчонка. Антон хмыкнул и отправился в спальню. Он заснул почти сразу же, но даже во сне почувствовал, как к нему прижалось тёплое тело. *** Спустя девять часов, позвонила Фролова. Антон проснулся от неприятного звона и, убрав руку Даши с груди, ушёл на кухню. Будить её, конечно же, не хотелось. - Во-первых, спасибо, что посидел с Сашкой, серьёзно, - сказала вместо “доброе утро” агент. - Обращайся, - пожал плечами Антон. - Второе - прочитала "Полигон". Всё круто, конечно, но тебе не кажется, что ты за два дня как-то нереально политизировался? Я тебя не узнала, если честно, - как-то расстроенно заметила она. - Я, конечно, понимаю, что ты теперь делишь с Дарьей постель, но не обязательно же делить друзей и мировоззрение. - Окс, прекрати винить её во всем, это не из-за неё, - попытался переубедить подругу Шаст. - Тем более, что мы до сих пор не знаем, кто она такая… - не ответила она, вновь заговорив о своем. - Я начинаю сильно за тебя переживать. - Оксан, правда, не стоит, - успокаивал Антон девушку. - Ладно, хорошо, - переключилась она. - Жду от тебя ещё что-нибудь. Оксана отключилась, а Антон сходил в комнату и проверил, спит ли ещё Шашина.