Всего лишь писатель

У Шастуна срывает крышу, когда он видит вышедшую из ванной Шашину. Девушка, видимо, не увидела пену, которая осталась на плече, она стала похожа на Афродиту, которая родилась, как известно по легенде, из пены. Антон и раньше приравнивал девушку к богиням, но сейчас это определенно была именно Афродита. Богиня любви и красоты, иронично. Она аккуратно завернулась в нереально большое полотенце, оно было большое даже для Антона. В нем она выглядела совсем хрупкой и маленькой, хотя итак была какой-то слишком худой и небольшой. Девчонка облокачивается на косяк, удерживая полотенце. Шастуну хочется пристрелить себя. Он проклинает себя, знает же - быть с ней опасно. Чувствуется это именно сейчас, а не неделю назад или хотя бы вчера вечером. Шастуну тридцать, но он старый дурак. Определенно. – Я хочу спать, – улыбается Лууна старшему и смотрит так чисто, так невинно, так счастливо, что Шасту даже не верится, что связь с этой девчонкой приведет его к дерьму. Он молчит и старается не думать о том, что отец Лууны явно будет способствовать к тому, чтобы его убили на первую же секунду. Писатель берёт её за руку и ведёт в комнату, словно та - ребёнок. Хоть блондинка и выглядит, как ребёнок... Нет, не ребёнок, а как обычный подросток. Хотя, Дарья и должна быть подростком, девушке девятнадцать. Андреевич чувствует себя педофилом. Потом он вспоминает улыбку Дарьи при первой их встрече. Чувство исчезает, ведь таких глаз, такой печальной улыбки у ребёнка не может быть. Даже у самого забитого ребёнка. А вот у Даши есть. И это пугало. Антон морщится. Вспоминать что-либо сейчас не хочется. Он итак по уши в конце всего начала. Ночь забирает всё в свои владения, на улицах начинают возиться глупые подростки, думающие, что они теперь взрослые. Да и мафия мэра сто процентов где-то там. Зачем ему написал Гуру? Ладно, это было логично. Он ведь написал ебаный во все щели Полигон. Но зачем он согласился? Блять, это было пиздец нелогично. Потому что днем он водит Дашу в парк и покупает ей сладкую вату, а ночью убегает от опасности, исходящей от неё, к опасности, исходящей от махинаций Гуру. Наверное, из-за того, что в муравейнике под названием "ГОРГОРОД", в котором все слепо лезут за советом к мэру, внимательно смотря в его рот, не пропуская ни звука, что он говорит. Блять, в трущобах живут низшие слои населения. Они вынуждены “учиться выживать”, зачастую за счет преступности, поскольку живут в нищете. Элита Горгорода живет наверху – они не испытывают тех трудностей, с которыми сталкиваются низы, и могут позволить себе изучать что-то еще – например, математику. Это было настолько ущербно, что Шаст решил бороться. Они ложатся в постель. Дара засыпает слишком быстро, тихо посапывая и улыбаясь во сне. А писатель всё думает. И про Переплетено. И про поделенный на части капкан под названием "Горгород". И пока он думает, она хватает машинально в постели, даже не просыпаясь, его член. И это конец всего, снова. Блондин фатально потерян. Антон улыбается, но понимает: он окончательно запутался во всем. "Фатальная потерянность” проистекает как от сносящей голову любви Шастуна к ебаной Лууне, так и от осознания того, что, возможно, ему осталось жить несколько часов. И это пиздецки всё переворачивало вверх дном. Потому что писатель хочет остаться здесь, где под боком будет лежать симпатичная блондинка, а не будет ответственности за всё говно, что произойдет чуть позже, но которое он чувствует уже сейчас. Те, кто пойдут против мэра – это “верящие в место под солнцем”. Их ждут “тесные гнезда” пулеметов, охрана мэра и пули, проходящие сквозь тело. Стрелять будут на поражение, поэтому не только пара людей не вернется домой. Их просто убьют. А Антону правда жаль всех, кого больше не увидит семья. Ебаный мэр. Ебаный Горгород. Ебаная Лууна. Ебаный потерянный “Всего лишь писатель”. И главной мишенью будет мэр. Немногие пойдут дальше, но среди них обязательно будет Шаст. Потому что уебать эту суку хочется самостоятельно. Получится ли? Вряд ли. Мог ли себе представлять пару дней тому назад Антон, чем, кроме постели совместной, обернется знакомство с Девочкой-Пиздец? Опять же: вряд ли. Он не ожидал, что это будет обычный секс на ночь, но ждал ли того, что девушка вскружит ему голову пиздец, а после затянет в пучину оппозиционной борьбы? Вряд ли. Над головою небосклон огней, будто неоновые слоганы в борделе. Ассоциация была лишь такая, а жаль. Через окно, наподобие панно, виден светодиодом укомплектованный мир. Рассветет. Полыхнет колесо в небесах – взойдет солнце. Антон встанет с нагретого места и начнет собираться. Туда, где ждет лютый пиздец, а самой Девочки-Пиздец с ним, к сожалению (или к счастью, ввязывать её в это не хотелось), не будет. Потому что её хочется защитить от всего этого, все равно на то, что она сама привела его к Воле и была где-то глубоко внутри за неё. Завтра злой и веселый исход, от которого, наверное, хочется только вздрогнуть. Если повезет, то их восстание может удасться, и власть падет. Если. Антон сделает окончательный выбор, жизнь заиграет в ярких красках. Или потухнет, так и не успев начаться. Город пока что спит. Вот она, копия преступного Готэма. Окна, видно во тьме: воры да копы, дорога над пропастью, горький дым по воде. Обычная жизнь, которую так хочется изменить. То ли курорт, то ли антиутопия. И не поспоришь, сука. Горогород многолик: для тех, у кого есть деньги и положение, для тех, кто живет наверху – это курорт (при условии, что соблюдаешь лояльность власти и мэру). Для бедноты же, которая живет внизу, это антиутопия: этим людям приходится тяжело работать, чтобы обеспечить свое существование, а улицы кишат преступностью. Пиздец какой-то, ебаный Горгород-дом. Дом, но капкан. Штаб Гуру находится под горой. В отличии от его дома, Антону там почему-то было проще. Как будто это и представлялось, когда он услышал о "Гуру". Поэтому сейчас Антон собирался туда с честью. Были огромные плюсы к этому. Во-первых, так властям города сложнее найти его и поймать. Во-вторых, приспешниками Гуру чаще становятся именно обездоленные жители нижней части Горгорода, им было проще быть в горном штабе, чем в квартире чиновника. Так, к сожалению, заведено: верхушка общества получает все блага и купается в роскоши. Низы живут фактически на положении рабов и с трудом сводят концы с концами. Это, как говорится, жизнь, детка. Реальная жизнь, а не твои глупые рассказы. На нижних слоях города не видно ни восхода, ни заката, ведь как утром, так и вечером солнце скрывается либо за горой, на которой расположен Горгород, либо за горами, что вокруг. Жители фавел тяжело трудятся, добывая руду, но все найденное принадлежит их хозяевам – мэру и его приближенным. И это просто блять. Шаст засыпает, но ненадолго. Он видит сон, просыпается и понимает, что ему нужно писать. Просто необходимо. Встает и, сутулясь на стуле, схалтурить боясь, густо пишет со всей дури, лишь успеть бы к утру, ведь может и под пули попасть, черт возьми. Закуривает. Он слышит внутренний голос. Но нет, не совесть, а внутренний голод, который помнит, как юн был и молод. До того, как Молохом был в пух перемолот. До премий, ГОР'а, клубов, билбордов, журналов, где сходу был вдруг титулован. Снова пишет на сиюминутную злобу. Светает. Дара всё ещё спит. Он орудует словом. А потом соберется, оставит дверь открытой. И не узнает, что она тоже внесет свою жизнь в "Где нас нет". А после соберёт свои вещи и уйдёт, оставит дверь все так же открытой. Папина дочка, хоть и сама нелюбимая, хоть и сама его не любит. Но точно его - все ведь видно по характеру, хорошо, что хоть внешность от Алёны досталась, а не от него. А пока что город спит. И Оксана спит. Фролова узнает все из новостей.