R E A S O N

Стоит хоть раз задуматься над тем, что о тебе думают другие, и все — перестаешь быть самим собой.

<EVA>

*СПУСТЯ ДВЕ НЕДЕЛИ*

Все эти дни Эва не появлялась на вечеринках. Ходила в школу, повышала средний балл, старалась огородить себя от Шистада. И Знаете, у нее это замечательно получалось. Стоило просто забыть про шумные вечеринки и море алкоголя, и та боль сразу же пройдет. Мун стало легче не только физически, но и морально. Она продолжает ходить к психологу, ссылаясь на то, что ей это помогает. Но правда ли это? Нет. По крайне мере, сама Эва этого не может понять. Все это лишь маленькая лапша на уши. Ей внушают счастье, весь этот оптимизм, а на самом деле.. Дыра разрастается еще больше, хоть и не так болезнее. Эва просто забылась, должно быть — привыкла к дикой боли, что так и гудит внутри нее. Привыкла. Эва не видела Кристофера уже целых 16 дней. Да, она считала. Да, ломалась в первые дни, жутко курила, выбрасывая по две пачки в день в мусорное ведро. Она была больна, сломлена и.. Должно быть, испорчена. Но стоит лишь пережить этот этап и все сразу же встанет на свои места, когда солнечная Эва вновь вернется и будет улыбаться. И она вернулась. Наверное. По крайне мере, так думает сама Эва. Сегодня вторник. День, когда она должна пистать контрольную по геометрии, хотя вчера вечером так и ничего не учила, ни одного конспекта, ни одного закона или же теоремы. Все это становится таким сложным для нее, каким-то бесполезным. Мун просто сидит на широком подоконнике всю ночь, наблюдая за звездным небом. Просто думает. Просто плачет от тяги на душе. Просто пытается унять дрожь на губах. Просто задумывается над своей хуевой жизнью. Утром она, как всегда, собирается в школу, складывая потрепанные учебники в черный рюкзак. Перед уходом, Эва не забывает стащить с тумбочки пачку ментоловой жвачки, чтобы хоть как-то скрыть едкий запах табака. А может скрыть запах, Шистада, Эва? Все ее вещи, волосы, да даже кожа — пахнут Крисом. Может, это замечает только она, но это до чертиков сводит с ума. До боли в деснах хочется состричь медные волосы, лишь бы не чувствовать запах дорогого алкоголя. До боли в ребрах хочется смыть этот одеколон, его жгучие прикосновения на своем теле. — Привет, Эва, — Нура поджидает ее у подъезда, в руках удерживая два стаканчика с ароматным кофе. — Решила, что тебе стоит взбодриться, соня. — Спасибо, — хрипло отвечает рыжеволосая, накидывая вязанный, бордовый шарф себе на шею. Сколько она не разговаривала с кем-то? Неделю? Две? В последнее время, она только и делает, что учится и игнорирует людей, внешний мир. Да даже свою мать. Хотя.. Она даже не соизволила позвонить своей дочери за все эти дни. Конечно, зачем спрашивать как у нее дела, как прошел день? Это ведь так, просто небольшая формальность, которая в наши дни никому не сдалась. Ее мать тупо забила на нее, огородилась от нее. — Как ты? Знаю, что глупый вопрос, но.. Я стала видеть тебя очень редко. У меня такое ощущение, что ты забыла про нас. Не ходишь на вечеринки и… — Я просто не хочу больше зависить от кого-то, Нура. Я сама по себе, — девушка принимает горячий кофе с рук блондинки. — Просто не хочу больше совершать ошибок. Помнишь, ты сказала мне, чтобы я сначала делала, а потом уже думала? Это не работает, черт! Это все неправильно. Каждый поступок нужно четно планировать, разбирать все по полочкам. Спать с Шистадом уже стало моей ошибкой. Я не думала, когда целовалась с ним. Не думала, когда спала с ним. Я вообще не думала, Нура, и это бесит меня. Я больше не хочу так. Я хочу.. Хочу просто быть прежней Эвой! Обветренные губы предательски вздрагивает, но Мун списывает это на холод, что так и пробирается сквозь хлопковое, теплое пальто. В последнее время, Осло стал уж больно дождливым городом и это Эве нравится. Нравится та погода, которая отображает часть ее души, темную сторону, где все просто гниет, разрастается в черной дыре. — Крис спрашивал про тебя. И знаешь.. Это странно. Ну.. То, что он вообще еще не забыл тебя. Зная Пенетратора Криса, он ни одной юбки не пропускает. А тут вот так вот взял, и спросил, где тебя носит, — Нура задумчиво поджимает красные губы. — Потрахаться он снова захотел. Бабы то не дают больше. Ну или по второму кругу пошел, закончились может, — рыжая пожимает плечами, делая небольшой глоток обжигающего напитка. — Вильям зовет нас сегодня к себе. Это не будет вечеринкой, скорее, наоборот, какими-то уютными посиделками над просмотром фильмов, — блондинка хмурится. — Знаю, что это совсем не похоже на него. Вильгельм и сопливые мелодрамы — вещи совсем не совместимые. — Сатре тихо хихикает. — Зачем мы там? Разве мы не помешаем вашим языкам, которые к концу вечера будут сплетаться и… — Эва! Ты не так все думаешь. Он зовет своих недоделанных дружков просто попить пива, ну, а нас берет за компанию. Пожалуйста, Эва, пойдем! Одна я там просто не выживу, — перебивает Нура. — Серьезно, оставить меня одну с кучкой самовлюбленных идиотов очень опасно. Они просто убьют меня своей очаровательной харизмой! — театрально разъясняет подруга. — Я.. Не думаю, что это хорошая идея, — отвечает второкурсница. — Не хочу пересекаться с Крисом. — Да брось ты! Когда вы в последний раз виделись? Две недели назад? Думаю, что он уже забыл про тебя и развлекается с девочками из своего курса. Плевать он хотел на тебя, Эва. Извини, если грубо. Я привыкла говорить людям правду. — Ты сказала, что Крис спрашивал про меня. Что он говорил? — задумчиво произносит рыжеволосая, согревая ледяные пальцы о стаканчик с кофе. — Я была тогда с Вильямом. Это было целое шоу, Эва, — блондинка снова хихикает, разводя тонкие губы в широкой улыбке. — Крис был до чертиков пьян. Завалился в дом, еле стоя на ногах и кричал что-то про несправедливость. Ну.. Я так поняла, что ему отказала какая-нибудь малолетка-первокурсница, вот он и взбесился. Потом он собирался поехать к тебе, даже хотел позвонить, но я во время его остановила. Спасла тебя от очередного секса, так что можешь быть благодарна своей лучшей подруге, — девушка легонько толкает Мун в бок. — Он, наверное, думал, что ты на все готовенькая, вот и собирался сорваться к тебе. Но знаешь.. Я все же твоя подруга и дать ему снова приставать к тебе — все равно, что дать какому-то мужику изнасиловать тебя. Сказала ему, чтобы больше не подходил к тебе, иначе Вильгельм пересчитает ему все ребра. Ну.. Он и пошел спать, что-то снова выкрикивая про несправедливость. Ебаный театр! — Я бы даже дверь ему не открыла, Нура. Можешь даже не беспокоиться, — Эва открывает входную дверь в школу. — Не боишься, что он бы спал под дверью, как провинившийся муженек? — Фу! Не говори о нем больше! — Мун кривится, поправляя лямки рюкзака у себя на плечах. — Блевать от одного его имени хочется. — Ну.. Ты так и не ответила. Ты придешь сегодня? Серьезно, Эва, будет весело! Я обещаю, что Шистад не тронет тебя. — Ты говорила это две недели назад, а что в итоге? Я переспала с ним! — фыркает рыжеволосая, следуя в класс философии. — В смысле переспала? — челюсть Сатре, кажется, чуть-чуть и поцелуется с полом. — Что ты имеешь в виду? Какого хуя ты проболталась, Мун? — Я разве не говорила? Должно быть, забыла! Серьезно, Мун, будем говорить об этом, как о самой обычной новости? — Как о таком вообще можно забыть, Эва? Почему ты не сказала мне? — Ну.. Случилось и случилось. Это уже в прошлом, Нура. Сейчас у нас урок, разве нет? — Эва плюхается на стул, вытаскивая из рюкзака нужный учебник. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Тебе срочно нужно научиться контролировать себя, иначе это плохо закончится, — блондинка нервно постукивает по столу кончиком шариковой ручки. — Я знаю. Я уже научилась держать голову на плечах, можешь быть уверена, — Мун слабо улыбается, пролистывая заданные конспекты. Да, но как ты научилась держать себя в руках? Точнее, через что прошла за эти гребанные, несчастные две недели? Через боль? Через слезы, что так и не останавливались течь по красным щекам? Через дыру в сердце? Сможешь ли ты с гордо поднятой головой сказать ему нет? Сможешь ли оттолкнуть его, или же как всегда сдашься, принимая правила азартной игры? Ответ очевиден.

Она сделает ему так же больно, как когда-то сделал Кристофер Шистад ей.

Вторник. 20:30

Эва снова в доме одного из Пенетраторов. Только теперь не одна. Она в окружении своих подруг поедает соленый попкорн, запивая бутылочкой газировки. Некоторые ребята из компании Магнуссона расположились на полу, обсуждая что-то про стычки с Якудзами. Эва счастлива. Кажется. Она не видела Криса вот уже 16 дней. Не видела карие глаза вот уже 384 гребанных часа. Не видела его густую шевелюру вот уже 1382400 секунд. И ей правда легче. Правда хорошо. Но как долго это будет продолжаться? Правильно, еще несколько минут, пока он снова не появится в ее жизни, кидая острые лезвия прямо в спину. Вот-вот через несколько секунд посмотрит на нее тем самым хищным взглядом, словно бы рассматривая свою жертву. Свою любимую и желанную жертву. — Все хорошо? — Сана присаживается рядом. — Как тебе такая «вечеринка»? Странно, не правда ли? — И правда, не похоже на Пенетраторов. Я всегда думала, что они шумные ребята со своими заморочками в голове, — Эва издает громкий смешок. — В общем, думала, что они не умеют быть такими? — Какими? — Нура подсаживает рядом, хватая Магнуссона за руку. — Домашними, — задумчиво отвечает второкурсница. — Особенно ты, Вильям. Как ты мог из гада и извращенца превратиться в любящего парня? Такое вообще возможно с людьми? — Ну.. Меня поменяла Нура, — парень ласково целует ее в сторону виска. — Девушки иногда могут менять характер парней своим поведением. А Нура у нас та еще сучка. — Что? Неправда, ты каким был козлом, таким и остался, Вильям, — Сатре заметно краснеет. — Да, но ты все еще со мной. Даже не представляю, как ты меня такого терпишь, — шатен демонстративно вздыхает, присаживаешь рядом с блондинкой. — А могла бы давно уже назвать меня снова мудилой и послать нах… — Вильям! Не стоит вспоминать прошлое. Я была глупой первокурсницей, — Нура криво улыбается. — А ты был бабником. — Вы друг друга стоите, ребята, — вмешивает Бакуш. — Вам даже идет быть вместе. Конченная истеричка и Пенетратор. Очень интересное сочетание. — Это я еще и истеричка? — Сатре смеется, кидаясь в Сану подушкой. — Да иди ты, Сана! Я всегда спокойна! — Эй, Вил! — мужской, немного грубоватый голос заставляет небольшую компанию остановиться пускать колкости друг в друга. — Где носит Шистада? Он уже давно должен был приехать с ящиком пива! Мы так и будем пить колу и смотреть сопливый Титаник? — Брось, Боркис, — подходит еще один блондин. — Развлекается с какой-нибудь грудастой блондинкой, а про то, что его друзья скоро сдохнут от дозы холодного пива — он забыл. Крис не меняется. Но, кажется, этого парня долго ждать не пришлось. Как говорится, вспомнишь солнышко, вот он и лучик. — А вот и я, сучки! — входная дверь дома открывается и Крис показывается в небольшом коридоре, крепко удерживая в руках ящик с напитками. — Пробки, ребята. Я ничего не мог с этим поделать. — А мы то думали, что ты уже кого-то насилуешь, — парни смеются, забирая с рук брюнета алкоголь. — Я не настолько бездушная скотина, чтобы поступать так с девушками. Я их не насилую, я занимаюсь с ними горячим и… — О боже, вот только давай без подробностей, ладно? Здесь так то есть слабый пол, если ты еще не заметил, — выкрикивает Вильям. — Не веди себя, как мудак, Крис. — Как же, я заметил, — Пенетратор подходит еще ближе, останавливаясь в паре метрах от Эвы, которая, должно быть, тряслась, как школьница перед важным экзаменом. — Рыжих сложно не заметить. — Крис накручивает локон медных волос на палец, всматриваясь в зеленые радужки второкурницы. — Эй, Крис, — Магнуссон похлопывает парня по плечу. — Помнишь, о чем предупреждала тебя Нура? Получишь по своему милому личику, если хоть раз тронешь ее. Ну, а теперь, дамы, вынуждены вас покинуть на несколько минут. Нам с ребятами нужно кое-что обсудить. А Эва снова слабая. Стоит Кристоферу снова появиться в ее жизни, как сердце словно бы замирает на несколько секунд, забывая что такое равномерный ритм.

Снова больна им.

Смеётся, потому что понимает: нужно смеяться над всем, что причиняет боль, чтобы сохранить равновесие, чтобы мир не свёл тебя с ума.

(По-настоящему сильным до тех пор не будешь, пока не научишься видеть во всем смешную сторону. Он знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума.)