R E A S O N

В пыли, где лежит мое сердце и будет лежать день и ночь, доколе ты не поймешь то, что я знаю и жажду сказать тебе: власть над человеком – тяжесть; добиваться ее – кривда; отдаваться же во власть другому – лукавство.

Пятница. 20:10

Эва стоит на заднем дворе дома одного из Пенетраторов, что в очередной раз решили закатить «грандиозную» вечеринку. Пальцы рук дрожат то ли от сбитых нервов, то ли от морозного воздуха, что так и прокрадывался сквозь тоненькую кожаную куртку. Зажимая двумя пальцами тонкую сигарету, Мун смотрит в одну точку, кажется, даже позабыв, где она, черт побери, находится. Подруги звали ее вот уже несколько раз обратно в дом, где, должно быть, рыжеволосой самое место сейчас, но второкурсница тут же отказалась. Мун просто хочет побыть одна после вчерашнего разговора с уже полюбившемся психологом. Ну, что там одна, с бутылочкой крепкого мартини, конечно же, и пачкой ментоловых сигарет, которые хоть как-то смогут скрыть ее внутреннюю боль. Конечно, она уже с легкостью может заявить о том, что ей намного легче как физически, так и морально, но нет. Нихуя. Тело до сих бросает в дрожь при упоминании имени людей, которые когда-то сломали ее на мелкие частицы. Губы до сих пор ноют из-за большого количества ссадин, когда Мун пытается не заплакать перед своими подругами, больно кусая тонкую, розоватую кожицу. Ей до сих пор больно и она хрен знает, что с этим делать. Забыть? Она, блядь, тупо не может выкинуть из головы те дни, когда ей вонзали острые ножи в спину. Не может унять дрожь внутри себя, держать слезы внутри себя. Тупо больно до хрипоты в голосе. Тупо. Больно. Мун делает обжигающий глоток напитка прямо из горла, скатываясь по холодной стенке огромного дома. Она снова пришла, чтобы напиться. Просто забыть хотя бы на долю секунды, что она — это маленькая Эва Мун, которая, как оказалось, совсем недавно потеряла частички самообладания над собой. Снова пришла побыть солнечной Эвой хотя бы на несколько секунд. Но тогда почему же она сейчас не в доме одного из Пенетраторов? Почему не танцует с девочками, вливая в себя дешевый алкоголь? Почему она, мать твою, сейчас сидит одна на холодном бетоне и тихо рыдает, слизывая с губ остатки горького алкоголя?

Почему Мун одна?!

— Эва? — чья-то теплая, чуть ли не согревающая ладонь ложится на плечо съежившейся от холода рыжеволосой. — Ты можешь заболеть, дурочка. Идем в дом. — Нура, я.., — Эва шмыгает носом, быстро потушив недокуренную сигарету о землю. — Прошу, я хочу побыть одна, ладно? — Крис развлекается с какой-то девушкой прямо сейчас, — Сатре краснеет, поджимая тонкие губы в некую трубочку. — Зачем ты мне это говоришь? — пытаясь не выдавать своей волны истерики, Эва кладет голову на плечо блондинки, как только та оказывается совсем рядом. — Думаешь.. Что мне не все равно? Пришла добить меня этим, или что? Или ты надумала тоже подергать меня за ниточки, довольствуясь весельем.. своей работой? — Эва.., — девушка тяжело вздыхает. — Хватит нести чушь, ладно? Я.. Черт, как ты можешь говорить обо мне такого, когда я твоя лучшая подруга? Мун, я тебя так сильно люблю, а ты.. Совсем слетела с катушек из-за этого долбанного Криса! Я хотела сказать тебе совсем другое, а не то, что ты надумала! Крис развлекается сейчас с пьяными девчонками, которых он забудет на следующий день, а ты сидишь здесь, извини, но как дура, что льет слезы из-за какого-то пиздец какого факбоя! Черт, Эва, не узнаю тебя. Пойми, что Шистаду похуй на тебя, поебать, насрать, как еще выразиться? Начни уже наконец-то жить, Мун. — Я хожу к психологу вот уже две недели, — чувствуя, как в горле словно бы встает огромный ком, Эва тяжело сглатывает. — Пожалуйста, не нужно обвинять меня за это, я.. Кажется, отчаялась, потерялась в себе. Меня бесит то, что я чувствую. Боль.. — Что? Эва, но… — Пожалуйста, — слезы уже скатываются по румяным, от холода, щекам. — Не надо. — Ты бы могла рассказать все мне и мы бы вместе подумали над твоей проблемой. — У меня много проблем. Ты.. Ты не знаешь меня. Не знаешь, насколько мне больно жить в этом мире. Среди людей, которые постоянно лгут, говорят за спиной. Не представляешь, как я заебалась слышать грязные словечки в свой адрес от людей. Мне надоело быть куклой, которой пользуются! — Ох, Эва, — тоненькие руки обвивают тело второкурсницы, а холодные пальцы путаются в медных волосах, нежно поглаживая по голове. — Главное, не бойся, хорошо? Это лишь проблемы. Они всегда решаются, несмотря на все трудности. Все всегда решается. Забудь того, кто сделал тебя такой. Просто.. Не обращай на него внимания, делай лучше для себя. Просто попытайся. Хорошо? — Я.. Это так тяжело, — пелена слез застилает зеленые глаза, и рыжая уже не может сдерживать хриплые вздохи. — Обещай, что не расскажешь никому. Обещай, потому что об этом знаешь только ты. — Обещаю, Эва. Я не брошу тебя. Просто.. Нужно немного успокоиться и начать жить так, как ты этого хочешь. Просто попробуй, Мун. Живи, Мун.

Пятница. 23:40

Эва вернулась обратно в дом. Подруга всячески успокаивала ее и, в конце концов, это убедило Мун встать и собрать всю свою ебаную волю в кулак. Хватит быть сопливой девчонкой. Хватит быть марионеткой, которою так и дергают за невидимые ниточки. Хватит быть ничтожеством.

Будь уже собой.

Сейчас Эва сидит на белоснежном диванчике, потягивая все еще недопитую бутылку с крепким мартини. Перед глазами нечеткая картинка, но Эва все же смогла разглядеть толпу пьяных подростков, потные тела которых сливались в танце. Рыжая же просто сидит и сверлит одну точку взглядом почти что не моргая. Она смотрит прямо на Криса. Прямо в его карие глаза, которые исследует тело видной красотки с третьего курса. Смотрит, но ничего не чувствует. Все остыло. Заледенело. Болит так, что она просто не чувствует. Ее дико раздирает. Чертовски больно.

Но она не чувствует.

— Хэй, Эва, — рядом плюхается уже веселая, точнее, выпившая Вильде, в руках которой находились два напитка с чем-то прозрачным. — Привет, Вильде, — слабо улыбаясь, Мун с силой разводит пухлые губы, приподнимая уголки. — Что это? — Я приготовила нам выпить. Это белое вино, — она протягивает один из бокалов прямо в руки второкурсницы. — Расслабься. Мы пришли развеселиться, разве не так? Почему ты такая грустная? — Я не грустная, просто устала за эту неделю, — Эва усмехается своей же лжи, так и продолжая сверлить взглядом нужную точку. Но есть одно маленькое но. Шистада будто бы и след простыл. Ни его, ни его худощавой спутницы уже не было, отчего ненужные мысли так и полезли в голову. Она так и думала. Кому нужна закомплексованная в себе девушка? Кому нужна та, что плачет каждую ночь, сильно кусая потрескавшиеся губы? Кому она вообще нужна? — А где ты была весь вечер? Я искала тебя… — Но не нашла, я знаю, — Мун вздыхает, откидываясь на спинку кожаного дивана. — Я была на заднем дворе. Созванивалась с мамой. — Как обстоят дела в Лондоне? — все никак не унимается Хэлеруд, делая небольшой глоток спиртного. — Не знаю. А в общем, мне плевать, — цокает Мун. — Она все равно не приедет. А даже если и решит проверить, то только померла я, или же нет. — Нельзя так говорить. Она же любит тебя, Эва! — Я не говорю о том, что она меня не любит. Она просто.. Забыла обо мне, — подытоживает девушка. — Я не виню ее в этом, потому что понимаю, что она вся в работе. Но.. Ведь можно же хотя бы раз позвонить своей дочери и спросить у нее, как дела? А дела у меня чертовски катятся по пизде с высокой колокольни. — Мне жаль. Моя мама такая же, — Вильде заметно краснеет. — Я забочусь о ней, но.. Ей будто бы плевать на это. Мне так больно иногда, но.. Я очень сильно люблю ее, поэтому не могу бросить. Знаешь.. Иногда мне кажется, что.. Каким бы не был человек, если ты любишь его, ты должна принять всю боль, что он тебе причиняет, чтобы потом было легче. Я уверена, что потом будет намного легче. — Спасибо, — Эва улыбается, делая слегка горьковатый глоток белого вина. — Спасибо, что раскрыла глаза на некоторых людей. Я.. Иногда мне кажется, что я не умею выбирать друзей, парней, да вообще людей. Это так тупо, знаю. Я даже в себе разобраться не могу. — Девушка фыркает. — Попробуй жить так, как раньше. И она уходит, словно бы оставляя Мун наедине со своими мыслями. Наедине с собой. Со своими демонами в голове. С пустой душой, что разрастается все больше и больше. С дикой, ничтожной болью. С жалкой влюбленностью от которой она уже, кажется, стала зависима. Больно зависима.

Он любил героин, но презирал свою зависимость от него.