R E A S O N

Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством.

Пятница. 00:40

Мун уже собирается домой, кое-как ковыляя к выходу. Она двигается сквозь толпу пьяных подростков, которых, кажется, стало еще больше. Мун даже не успела заметить, как «мега-пати» плавно превратилось в нарко-притон, куда люди пришли тупо забыться, укуриваясь чуть ли не до смерти. Рыжей уже пытались впарить несколько белых таблеточек, которые, по словам парня с огромными мешками под глазами, поглотят ее с головой. Она сможет расслабиться. Но этот парень понятия не имеет, что Мун еще не скатилась до того самого дна, чтобы принимать всю эту хуйню. Это парень понятия не имеет, что главным наркотиком в ее жизни являются ментоловые, тонкие сигареты, и.. Ебучий Кристофер Шистад, что так и проник под корку подсознания второкурсницы. Эва не хочет кому-то рассказывать про свою «недовлюбленность» в главного факбоя небольшого городка Осло. Только потому, что это полное безумие. Чертово сумасшедствие, в котором она погрязла по горло. Мун всегда казалось, что на таких парней, как Крис — у нее некая аллергия, защитный рефлекс, вызываемый тошнотой. Кто же, блядь, знал, что эта глупая девчонка сможет по уши влюбиться в самовлюбленного бабника. В мерзавца, внутри которого ничего нет кроме желчи к людям, и бесчуственности. Она вот-вот подходит к выходу, как ее тут же хватают за запястье, не давая открыть входную дверцу дома одного из Пенетраторов. Разворачивается и видит перед собой Криса. Пьяного в дрова Шистада, который еле стоит на ногах, упрямо удерживаясь одной рукой за стену, а второй обхватывая жестяную баночку с пивом. Сколько же ты выпил, Крис, отчего сам решился подойти к пиявке-Мун? С чего бы это такая щедрость, Крис? — Я подвезу тебя, Эва, — пытаясь перекричать громкую музыку, шатен наклоняется немного ближе. — Пиво совсем мозги выбило, да? — кажется, за последние несколько недель Эва впервые ухмыляется. Искренне, не притворяясь. Хочется играть. Бить по самому больному. Задевать за живое. Примерить на себя роль бабника, внутренности которого пропитаны гнусностью и многочисленными черными дырами. — Крис, я же кажется, говорила тебе, чтобы ты… — не успела девушка договорить, как Шистад наваливается на нее чуть ли не всем телом, горячо дыша куда-то в зону сонной артерии. — Я так пьян, Эва, — хрипит тот, кладя тяжелые руки на талию рыжеволосой. — Так пьян. — Крис.., — выдыхает Мун, хватая парня за шиворот белоснежной футболки, на которой уже красовался след от разлитого вина. — Тебе нужно подышать, ты еле стоишь на ногах. Они оба выходят на улицу. Оба глотают дозу свежего воздуха, холод которого проникает прямо в голову, будто бы остужая разум, усмиряя пыл. Оба садятся на холодные ступеньки немного расшатанного порога, закуривая тонкую сигарету. Оба не знают, что сказать. — Зачем ты подошел? — решая нарушить долгую тишину, Эва глубоко затягивается. — Не наигрался еще? — Я скучаю.

<CHRIS>

Крис перестает отдавать отсчет своим действиям, когда в его жизни появляется небольшой, рыжий комочек, перевернув все его представление об этом мире. Он чаще курит. Понятия не имеет какого хрена происходит, но это чертовски сильно сводит его с ума. Шистад не привык часто думать, сидя у окна собственного дома и размышляя на философские темы о своей гребанной, ничтожной жизни. Иногда он просто хочет выстрелить себе прямо в висок, потому что координальные изменения в себе его, блядь, нихуя не устраивают. Он не привык находиться в полном одиночестве. Он не привык думать о людях, которые так и зарылись в самой глубине сердца. Он не привык проверять сообщения, в надежде, что она все же напишет ему и захочет вернуть то, что было. Захочет вернуть все на круги своя. Он не привык чувствовать. А то, что он сейчас чувствует, будьте уверены, ломает его с каждым днем еще больше. Привязанность. Разочарование в самом себе и… Обида на то, что он ебаный ублюдок, характер которого просто неисправим. Шистад, мать твою, просто неисправим. Крис перестает думать, как только Эва оказывается в зоне его досягаемости. Совсем близко. Кхм, его Эва оказывается рядом. Он говоритговоритговорит ей все, что только думает, пытаясь разглядеть в ее глазах хоть каплю заинтересованности, но ничего кроме испуга он там не видит. Шистад каждый раз вглядывается в ее зеленые, словно бы тягучее болото, глаза с желтыми, будто бы разливное золото, вкраплениями. Каждый день он тонетонетонет, пытаясь не захлебнуться в рыжих волосах с запахом кислой, такой свежей черешни. Крис неисправим даже для себя. Он просто не пытается понять себя. Не пытается измениться, потому что до жути боится потерять все, что у него сейчас есть. Репутацию, пусть и довольно шаткую, друзей, пусть даже они и лживые и лицемерные бляди, Эву. Крис чертовски боится потерять его рыжую бестию, что своими холодными ручками проникла прямо в сердце главного факбоя из дождивого города. В самое чрево гнилой, блядской души. — Я скучаю, — тут же выпаливает парень, отпивая небольшой глоток дешевого пива. Такого же тошнотворного, как и он сам. Верно, его просто тошнит от себя самого. Выворачивает наизнанку, когда он только глядит на себя в зеркале. На свое измученное отражение, где кроме лжи и наростающей гнили он ничего больше не видит. Кромешная темнота и... Безразмерная пустота несчастного бабника. — Я… Она заметно нервничает, запихивая ледяные руки в карман легкой кожанки. — Я не знаю, что сказать, потому что… — Ты боишься, — подытоживает Крис, кисло ухмыляясь. Как же, Крис. Тебя боится полгорода, обходя стороной на улицах, а ты говоришь о том, что скучаешь. Она тебя боится, а ты говоришь о том, что скучаешь по прошлым потрахушкам. Ты говоришь о том, что скучаешь по прежней Эве, но ее больше не будет. Она боится тебя и пора бы уже это принять. Ты все сломал. Ты все разрушил своим отношением к ней. — Ты.. Ты сделал много чего плохого, Крис. Не только мне, но и остальным людям. Мне больно от того, что тебе плевать на чувства людей. Черт, ты просто пользуешься этим и своей репутацией парня-шлюхи, которому все дозволено. Красть судьбы и чувства чужих людей непозволительно, Крис. Это.. Это просто ебаный абсурд! — она злится, кусая пухлые, обветренные губы. Злится на то, что он никогда не слушает ее. Никогда не пытается прислушаться к чужому мнению. — По чему ты скучаешь, Крис? — она поднимает на него свои бездонные глаза, в уголках которых уже накапливаются слезы. Шистад на дух не переносит девушек, которые любят давить на жалость слезами. Но Эва не одна из них и она уж точно не хочет этим что-то доказать. Ей больно. Обидно. Тошно от одного его вида, который только и показывает, что ему абсолютно похуй. Знала бы она, как сильно Крис готов дать себе по лицу, дабы он опомнился. Что же ты творишь с солнечной девочкой, Кристофер?! — Я скучаю по нам… — Ха, а разве есть частичка «Мы»? — тут же перебивает рыжеволосая, разводя искусанные уста в слабой улыбке. — Я думал, что… — Ты думал, что я стальная, Крис? Или.. У меня нет чувств, и я вообще непробиваемая стена, да? Думал.. Что я всегда буду той самой Эвой, которая не умеет влюбляться, чувствовать? ТЫ просто хотел поиграть, Шистад, — грубо продолжает та, кидая окурок ментоловой сигареты в сторону. — Тебе похуй на людей и… Я просто не хочу оказаться в списке тех девушек, которым ты сделал больно. — Эва, я..., — шатен пытается вставить хотя бы слово, но его снова обрывают, опуская самовлюбленность Кристофера куда-то в сторону дна. — По чему ты скучаешь? — снова спрашивает Мун, поднимаясь с холодного порога. — По старой Эве Квиг Мун, которой когда-то было плевать на мнения посторонних людей. — Но я не буду больше той, кто когда-то являлся для тебя игрушкой. Люди меняются, но ты, Крис, кажется нет. Для тебя существуешь только ты сам, а других ты совсем не видишь, — рыжая утирает дорожку слез краем рукава куртки. — Скажи мне, когда ты стал таким.. приторным? — Я не понимаю, — парень встает рядом с девушкой, вглядываясь в светлые очертания лица, где уже рассыпались рыжеватые веснушки. Слезы явно не красят ее лицо. Где же та самая солнечная Эва Мун-любительница тусовок и море алкоголя? Где же эта заядлая тусовщица? — С каких это ты пор печешься обо мне, Шистад? Разве Пенетраторы не трахают все, что только движется? Разве у них есть сердце, душа? Что внутри тебя, Крис?! — еще чуть-чуть и она, казалось бы, перейдет на крик.

<АВТОР>

Ее губы нервно дрожат, а ледяные пальцы путаются в карманах куртки, в которой она продрогла чуть ли не до самых костяшек. Слезы катятся по щекам, обжигая тонкую кожу, что слегка пощипывает от вечернего ветра. Ей холодно, но так же и мерзко от того, что она вообще еще стоит перед Пенетратором Крисом, что-то пытаясь доказать. Мерзко от самой себя, черт побери. — Я устал, Эва. — Знаешь что? Катись нахуй, Пенетратор! Ты.. Тот еще кусок бесчуственного дерьма. Ты.. Ты просто опустился для меня ниже некуда. Ты достиг дна, Шистад. Желаю тебе там и оставаться со своими факбойскими замашками. И она уходит. Просто разворачивается и двигается в сторону дома, сильнее укутываясь в тонкую материю черной куртки. Может ей и плевать теперь. Но плевать ли теперь ему?

Иногда пустота бывает тяжелей, чем боль.