R E A S O N

Ей по сердцу странствовать, спасаясь от монотонности бытия.

Суббота. 14:38

Эва просыпается от настойчивого стука в дверь, лениво потягиваясь в кровати. Должно быть, вчерашнаяя ОГРОМНАЯ доза алкоголя, поглощенная на очередной вечеринке дала о себе знать. Рыжая морщится от боли, запуская длинные пальцы в спутанные пряди волос. — Кого там привело? — хмурится девушка, гневно откидывая теплое одеяло, что еще пару минут назад грело ее тело. Эва подходит к двери, укутываясь в белоснежный халат, что когда-то Крис Берг привезла из Австралии, будучи на осенних каникулах еще на первом курсе. Эва до сих пор помнит ту историю, когда толстушка-Крис подарила каждой девочонке их «знаменитой» банды по такому мохровому халатику, отчего они смеялись еще добрых два часа.

FLASHBACK

— Хэй, девчонки, — полноватая девушка забегает в школьную столовую, удерживая в руках несколько черных пакетов из какого-то популярного отеля Австралии. — У меня есть кое-что для вас. Она хитро улыбается, вручая один из «сюрпризов» каждой первокурснице. — Банные халаты? Ты серьезно? — Сана глупо улыбается, вытаскивая из подарочного пакетика белоснежную ткань. — Откуда ты их взяла? — Эскиль решил пожить в роли миллионера и заказал номер люкс в отеле. Там было столько всяких побрякушек, что я даже не удержалась и в первый же день запихала все в мой портфель с путешествиями. Берг всегда таскала с собой небольшой, слегка потрепанный ранец, как только она собиралась в какие-либо поездки, желая весело провести время. — Лучше бы взяла бутылочку дорогого вина, — Эва слегка приобнимает Крис, тем самым благодаря ее за небольшой сюрприз. — Но мохровые халатики тоже ничего. Я как раз собиралась покупать новый. — Вы серьезно думали, что я могла приехать без выпивки? — девушка играет бровями, лукаво улыбаясь. — Йоу, я привезла весь мини-бар. Сегодня все собираемся у меня. Будем праздновать начало нового семестра. — Крис, боже, обожаю тебя, — глаза Вильде тут же загораются. — Посмотрим сплетницу?

END FLASHBACK

— Мама? Эва встречает свою мать в полном оцепенении, чуть ли не раскрыв рта. Сказать, что она в полнейшем шоке — ничего не сказать. Мун младшая будто бы приросла к холодному полу, вглядываясь в родные очертания лица Анны-Марит. Уж кого-кого, а ее здесь она явно не ожидала увидеть. Не сегодня. Не сейчас, когда она разбита. Убита. Зависима. — Ох, Эва, — русоволосая тут же кидается в объятия дочери, целуя второкурсницу куда-то в зону рыжей макушки. — Я так скучала, дорогая. Представляешь, мне дали отпуск на целых две недели. Ты же понимаешь, что это значит? Мы можем съездить в наш домик за городом на следующих выходных, если ты, конечно же, не против. — Эм… — Что-то не так? Вид у тебя какой-то болезненный. Ты заболела? — мать Эвы закрывает за собой входную дверцу, стягивая хлопковое, серое пальто. Ее укладка слегка подпортилась от сильного, чуть ли не ледяного ветра за окном, а волосы спадают на плечи некими «сосульками», что явно свидетельствует о том, что на улицах Осло идет дождь. Обычно в такую погоду Эва сидела дома под пледом, пересматривая очередные серии любимого сериала, пытаясь всячески игнорировать звонки от подруг или же родных ей людей. Она была одна в те дни. Совсем одна, не желая кого-то видеть. Мун, блядь, жила в те дни. — Все хорошо, я просто.. Ты меня разбудила, — Эва неловко переминается с ноги на ногу, опустив взгляд в пол, разглядывая слегка причудливые, разноцветные носки на своих ногах. Наверное, это единственная вещь, которая подняла ей настроение на долю ебаной секунды. — Ох, прости, — Анна бережно гладит Мун по волосам, разглядывая кончики медных волос. — Я думала, что ты уже проснулась. Обычно ты вставала всегда очень рано. — Это было очено давно, мам. Тогда, когда ты еще жила со мной, — Эва без угрызения совести упоминает те дни. Те самые дни, когда ее оставили одну со своей тетей, которая вырастила ее подростком с островатым языком. Те самые дни, когда ее собственная мать отдалилась от своей дочери на несколько тысяч километров, уматывая в красивый город — Лондон. Те самые дни, когда Эва, будучи еще совсем маленькой, страдала тяжелей депрессией, как только из ее жизни ушел всемилюбимый отец. Она чертовски любила его. — Милая, мы же договорились больше не упоминать те времена, когда твой отец.., — она тут же запинается. — Мы же договорились больше не разговаривать об этом. Разве не так? — Так, мам. — Расскажешь мне что-нибудь интересное? Почему Лекса больше не живет с тобой? — женщина усаживается на мягкий диван, устало откидываясь на спинку кресла. Эва же, отстраненно присаживается на край просторного кресла, пальцами теребя край мохрового халата. — Ну.. Мы немного поссорились, — нервничает, стыдясь поднять глаза на Анну. — Это.. Была лишь мелкая ссора. Не понимаю, чего она так обиделась. — Что случилось? — Не поделили одну вещицу, вот она и разгневалась, — Мун пытается непринужденно улыбнуться, но ничего кроме кривой усмешки у нее не выходит. — Забудь, это наши девчачьи дела. — Что-то мне подсказывает, что она вернется. Не волнуйся, вы с Лексой еще померитесь. «Ага, как же. После такого она прям прибежит и будет ноги мне целовать, моля о прощении» — думает рыжеволосая. — «Тут как бы на глаза ей не попасться, а она, а каком-то примерении говорит!» — Как там Крис? Вы, вроде бы, были близки, не так ли? — В.. В смысле? — Ну.. Тот самый Крис. Парень Лексы, разве нет? — Анна-Марит хмурится. — Я что-то путаю? — Ах, Крис, точно! — Мун пытается изобразить изумление. — Я уже и забыла про него. Да, конечно, Эва, забыла, как же. А кто же чуть ли не каждую ночь плачет в подушку, пытаясь хоть как-то выбросить из головы этого факбоя? Не ты ли, Эва Мун? Кто же напивается почти что каждую пятницу чуть ли не до беспамятства, лишь бы не вспоминать об этом мудаке хотя бы секунду? Не ты ли, Эва Мун? Кто же убивает себя лишь одной мысли о Пенетраторе? Не ты ли,

ЭВА МУН?!

— Они расстались. Лекса была влюблена, как дурочка, а Крис лишь воспользовался ею. Ну.. Обычно это бывает чуть ли не с каждой девочкой в Осло, кто свяжется с этим парнем. — А что насчет тебя? — мать Мун младшей вскидывает брови, удобнее располагаясь на кожанном диване. — Ты, надеюсь, не связалась с ним? — Боже упаси, мама! Если даже это случится, можешь собственноручно сдавать меня в лечебницу! — бурчит девушка. — Я даже не разглядывала его как парня, если тебе так интересно знать. Он противен мне. — Ладно-ладно. Что ты так завелась? Я не видела тебя несколько недель и имею право спросить, как обстоят дела у моей дочери, разве нет? — Да, простии. Но ты могла бы спросить о чем-то другом. Уж точно не о парнях. — Как обстоят дела с учебой? — Анна встает на ноги, бережно поправляя воротник серового пиджака. — Странно, что твой директор ни разу не позвонил мне после моего последнего визита. Стало быть, ты взялась за ум? — Один вопрос круче другого, — Эва жалобно скулит, лениво накручивая пряди волос на указательный палец. — Почему бы не спросить меня о том, как я живу вообще? Нравится ли мне жить или… — Что ты сказала? — Марит останавливается посреди гостиной, упрямо уставившись на рыжеволосую, чьи медные волосы игрались с горячими лучами солнца, что просачивались сквозь желтые занавески комнаты. — Тебе не нравится жить? Ты ходила к школьному психологу? — Что за допрос? Мне нравится жить, мам, если тебе это так же интересно знать. У меня есть друзья, и да, я ходила к психологу и он мне ничего путного не сказал, если ты этим так озабоченна, — врет, продолжая разглядывать секущиеся концы спутанных волос. — Да, Эва, вижу я, как сильно ты радуешься жизни. — В смысле? — девушка вскакивает с удобного, мягкого кресла, наблюдая за тем, как ее мать подходит к широкому, белоснежному подоконнику. — Почему ты не сказала мне о том, что куришь? Это же вредит твоему здоровью! — она тут же открывает окна, тем самым пытаясь проветрить душную квартиру. — Что с тобой случилось? Я совсем не узнаю тебя в последнее время. — Может.. Потому что нужно хотя бы звонить собственной дочери? Хотя бы раз в день? Может.. Нужно хотя бы интересоваться у своей дочери, как у нее дела, а не задавать одни и те же вопросы, что только и касаются гребанной учебы? Ты.. Ты никогда не хотела знать, как я живу здесь, одна. Я живу одна, мам. Совсем одна. — Я не понимаю тебя. Я делаю все, чтобы ты жила так, как тебе удобно. Закрыла глаза на твои вечеринки, на пропуски в школе, но это.. Это чересчур, Эва! Что могут подумать люди? Я не хочу, чтобы ты стала позором нашей семьи, Эва Мун. Это.. Это еще хуже подпортит нашу репутацию. Ты же знаешь, что она итак у нас очень шаткая, — русоволосая поджимает тонкие губы. — Ты огорчаешь меня. — Что? Как ты можешь так говорить? Я.. Я стараюсь быть лучше, учиться, а ты говоришь о том, что я огорчаю тебя? Говоришь о том, что я позор семьи? Черт, это.. Это так обидно, что я.. Я даже видеть тебя не хочу! — Эва срывается с места, направляясь в сторону двери. — Я даже в одном доме с тобой не хочу находиться. Меня бесит.. Все бесит. — Как ты смеешься так со мной разговаривать? Куда ты вообще собралась? Я не отпускала тебя, — Анна хватает Мун за плечо, грубо дергая на себя. — Я хочу знать, что с тобой стало. — Неужели? Тебе стало интересно, что со мной? Почему же ты не спрашивала об этом меня раньше, когда была за тысячу километров отсюда? Почему ты не пеклась обо мне так, как сейчас, как только приехала? — Я всегда забочусь о тебе… — Нет! Нет этого, мама! Я.. Я даже не чувствую то, что ты любишь меня, понимаешь? Нет этого чувства. Есть только пустота. Ты.. Тебя заботит только твоя репутация и то, что подумают другие люди. Тебе плевать на других, — рыжая дергается, снимая с крючка тонкую кожанку. — Куда ты собралась?! — Подальше отсюда и от твоих гневных речей. Зачем тебе дочь-проблема? — Эва обувает слегка подпортившееся, белоснежные конверсы. — Без меня, должно быть, ты на ноги встанешь. — Почему ты так нервничаешь? Давай просто поговорим. — Как ты не поймешь, что мы не сможем поговорить, потому что ты снова начнешь топить меня? — слезы уже скатываются по щекам, обжигая бархатистую кожу лица. — Эва.. Успокойся, прошу тебя, — женщина пытается обнять дочь, но та лишь отталкивается, попутно открывая входную дверь. — Не надо. Мне нужно.. Нужно немного побыть одной.

Я — парадокс. Я хочу быть счастливой, но думаю о вещах, которые расстраивают меня. Я ленивая, но в то же время амбициозна. Я не нравлюсь себе, но я также люблю то, кем я являюсь. Я говорю, что мне плевать, но, вообще-то, это не так. Я жажду внимания, но отвергаю его, когда сталкиваюсь с ним. Я ужасно противоречивая. Если я не могу в себе разобраться, то вряд ли кто-то еще сможет.