R E A S O N

Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.

На улицах дождливого Осло холодный, зябкий ноябрь. Последний месяц самого любимого сезона Эвы Мун. Той самой девчонки с рыжими, уже слегка поблекшими волосами, напоминающие тягучий, золотистый мед. Легкий, но так же и ледяной ветер ударяет по румяному лицу девушки, что шаркает по влажному асфальту. Она уже готова проклинать себя за то, что не подрасчитала и не взяла с собой зонт, который сейчас бы ей очень даже понадобился. Мун уже успела словить пару косых взглядов прохожих, ну, а как же. Девчонка в одной легкой, черной кожанке и летних конверсах шастается под дождем, отчего волосы превратились в мокрые, сырые «сосульки». Вы тоже думаете, что она сумасшедшая? Люди тоже. Кто бы сейчас знал, что Эве глубоко наплевать. Она не успела поймать тот короткий миг, когда ей стало абсолютно похуй на мнение окружающих. Будто бы мозг перестал работать, а разум отключился, полагаясь лишь на чувства. Кто же знал, что их больше нет и они будто бы сгорели, оставляя после себя горячий, серый пепел. Она не знает куда идти. Мун звонила Нуре, но она так и не взяла трубку, отчего монотонные, долгие гудки часто обрывались голосовой почтой. Она не хочет навязываться кому-то, не хочет быть обузой, но.. Ей так хочется быть кому-то нужной прямо сейчас, просто поговорить хотя бы с кем-нибудь, который по-настоящему сможет выслушать ее, понять ту самую маленькую в душе девочку, которая закрылась в себе и забилась в клубочек, боясь подходить к людям. Ей одиноко, но она боится. Боится говорить с людьми, опасаясь совершить грубую ошибку. В последнее время она сделала кучу всякой хуйни, за что сейчас жестко платится. Платится пустотой в душе и огромной черной дырой, что уже порядком ее достала. Мун проходит мимо центрального парка, где некоторые люди гуляют под красочными зонтами, хоть как-то принося яркие краски этому городу. Эва считает, что этот город подходит к ее душе, характеру. Осло такой же закрытый, «помятый», одинокий. Люди пытаются найти здесь свою любовь, но видят лишь лживых людей в масках, которые позже обязательно поворачиваются спиной, кидая острые ножи в спину. Они пытаются найти здесь жизнь, тепло и уют, но вместо этого получают эгоистичных людей с некой мантией невидимкой, которая каждый день прикрывает всю их сущность. Все люди лгут и Эва уж точно входит в их число. Она считает, что столица Норвегии отлично подходит для закомплексованных в себе подростков, сорвиголов и безбашенных оторв, которые любят пошуметь чуть ли не каждую ночь/вечер. Всегда, когда она прогуливается по улочкам родного города — Эва слышит громкую музыку из знаменитого паба, или же гулящих подростков из соседних школ, которым будто бы плевать, кто и что их сейчас окружает. Собственно, Эве тоже наплевать, но она так и не смогла развязать огромный камень, что крепким узлом завязался на горле, оставляя после себя неприятное жжение то ли от боли, то ли от отчаянья, что девушка осталась совсем одна. Совсем одна в этом «пятничном» Осло, который, казалось бы, совсем скоро пойдет ходуном от многочисленных пьянок и «грандиозных» вечеринок. Люди лишь пытаются прятаться под слоевыми масками, стараясь нарастить пуленепробиваемую стену безразличия. Выходит ли у них?

Да.

Выходит ли у Эвы Квиг Мун?

Одназначно нет.

Рыжеволосая двигается в сторону элитных районов, где обычно проживают богачи. Она отлично знает знакомые улочки, ведь бывала здесь ни один раз. Знаменитые, Пенетраторские вечеринки проходят именно здесь. Именно здесь середина веселья отчаянных подростков. Совсем недавно она упивалась здесь в хлам, мечтая попробовать белые таблетки, но сейчас.. Изменились люди, мнения, изменилась и Эва. Она больше не хочет быть той самой девочкой, о которой на следующей день поползут мерзкие слухи. Куда лучше быть тихоней, которую не замечают самые крутые парни школы, чем становиться предметом для всеобщего обозрения. Она ненавидит себя за то, что стала им. Чертов Крис Пенетратор испортил всю ее жизнь, перевернув ее к верху дном. Она и сама не поняла, когда в два счета опустилась на самое дно глубокого моря, словно бы потопив себя мнением окружающих. Она сама себя уничтожила. Ни Крис, ни ее подруги, ни ее собственная мать. Мун сама поддавалась, сама думала, сама принимала решения. И как же вы думаете, были ли они правильными? Она чертовски ошибалась, делая шаг в свой собственный ад. Так и погрязла, оставаясь лежать на приятном на ощупь морском дне, где все, что только тебя окружает давит с ебаной скоростью вращения планеты Сатурн. Устала. Поблекшие, мокрые от слез глаза вспыхивают чем-то мерзким и неприятным, когда второкурсница замечает знакомую иномарку, припаркованную к двухэтажному особняку. Еще недавно она заявила Крису о том, чтобы он не трогал ее, а сейчас сама стоит чуть ли не на пороге его дома, борясь с тем, чтобы не постучать в эту чертову дверь. Спросите, зачем? Мун, блядь, просто нужно человеческое тепло. Пускай он бабник, который никогда не понимал чувства обычных людей. Пускай он из общества «элитарных людей», чья компания пренадлежит только избранным и понятна не каждому. Пускай Крис никогда не видел в ней слабую девчонку, которая совсем недавно сдалась сама перед собой. Она хочет любить. И плевала она на то, каким фантиком от шоколадной конфеты является гнилой человек. Самое главное ведь начинка, ведь так? Пока она стояла и думала, стоит ли снова окунаться в неопределенность и боль, за спиной раздался хлопок закрывающейся дверцы какой-то машины. Она резко разворачивается, подпрыгивая на месте. — Сдурела, Мун? — Крис кидает ключи в карман серой ветровки. — На здоровье ты совсем плевала, да? — Я.., — запинается, поджимая синие от холода губы. — Что ты здесь делаешь? — брюнет толкает Эву в сторону крыльца знакомого дома. — Я.. Просто гуляла. — Ага, конечно. Просто гуляла и приперлась к моему дому, верно? Какого черта ты в таком виде? — Крис толкает ее в самую глубь особняка, попутно закрывая за собой входную дверцу. — М.. Мне совсем не холодно. Я.. Мне лучше пойти домой, — Мун хочет открыть ручку белоснежной двери, но плечи бывшего третьекурсника останавливает ее, переграждая путь. — Я знаю, где ты живешь, Эва. Собралась чесать до своего дома ебанных два часа, желая подцепить какую-нибудь болезнь? — Шистад нагло запирает дверь на ключ, засовывая серебристую, местами потертую, маленькую вещицу в задний карман черных джинс. — По моему, ты конченная самоубийца. — Я уйду, как только согреюсь, — рыжая неловко переминается с ноги на ногу, разглядывая дорогие вещицы интерьера. Обычно она бывала здесь, когда проходили шумные вечеринки Пенетраторов. Поэтому и не скажешь, что когда то здесь танцевало чуть ли не сто человек, упиваясь чуть ли не до смерти. Либо его мама хорошо присматривает за домом, либо Крис хороший домохозяин. Но в это верится с трудом. — Уйдешь только тогда, когда твоя одежда высохнет, Мун. — Я не хочу навязываться, это неправильно и… — Ой, Мун, когда ты успела стать такой занудой? — Шистад цокает, открывая форточку небольшого окна в просторной гостиной. — Была такой сукой, а стала послушной девочкой? Вот это перемены. — Никто не просит тебя ухаживать за мной, Крис. Я.. В состоянии дойти до Нуры или же… — Ты только что говорила, что пойдешь домой. Неужели врунишка Мун все еще осталась прежней? — парень хищно ухмыляется, хватая с белоснежного подоконника пачку тонких, длинных сигарет. — Будь бы на твоем месте какая-нибудь блондинка, она бы уже давно растрезвонила своих подружкам, говоря о том, что ее приютил сам Кристофер Шистад! — Я другая, Шистад, — девушка кривится, натягивая рукава кожаной куртки до самых побелевших костяшек пальцев. — Ты прекрасно знаешь, что я не… — Не ляжешь в постель к первому встречному? — он резко разворачивается, снова прерывая рыжеволосую. — Звучит, как дешевый анекдот. — Если мы с тобой переспали, то это не значит, что нужно делать меня своим трофеем и шлюхой всего города, — Мун чувствует дрожь в голосе, еще сильнее укутываясь в легкую курчонку. — А кто сказал, что ты шлюха, Мун? Ты сама ставишь на себе это клеймо. Заметь, я вообще тебя не трогаю, а ты уже так агришься. Кажется у кого-то проблемы с психикой, не правда ли? — Пенетратор громко усмехается, поднося сигарету к тонким, влажным губам. — Да пошел ты. — Долго будешь сидеть здесь, как запуганная девчонка? Серьезно, я не какой-то маньяк, Эва! Тебе нужно переодеться, иначе подхватишь какую-нибудь простуду. — Крис Шистад о ком-то умеет беспокоиться? Первый раз слышу, — Эва все же не двигается с места, лишь нервно усаживаясь на край широкого дивана. — Я не буду надевать твои вещи и уж тем более носить их! — Эва, — брюнет тушит табак о край подоконника, попутно закрывая небольшую форточку. — Ты делаешь только хуже себе. Я пытаюсь помочь, а ты принимаешь все в штыки. — Будь бы на твоем месте какой-нибудь другой человек, я бы согласилась, Крис. Но то, что было между нами не дает мне даже говорить с тобой. Это противно, — она пытается хоть как-то огородиться от этого разговора, хватая небольшую подушку в руки. — Но ты все же говоришь со мной. Какая разница, что было несколько дней назад? Недель? Месяцев? Черт, ты сидишь здесь, как промокший щенок, и уж, извини, но просто так на это я смотреть не могу. Как бы я тебя ненавидел, но так и же и любил, заметь, я не могу оставить тебя в таком виде, — парень привычно улыбается в своей оскальной манере, протягивая руку второкурснице. — Куда лучше тебя раздеть. Тебе все же нужно переодеться. Не будьте плохой девочкой, Мисс Мун.

Я обычная ледышка. Очень холодная. Я так считаю. Я не могу, не умею чувствовать. Я окоченел от холода. Мне, кажется, что я все время хожу вокруг этого холода в этом ужасном ледяном царстве.