R E A S O N

Подари мне анархию И я посажу сад благоухающих грёз Мне хватит комнаты тридцать на тридцать И немного пылинок из звёзд!

Эва чувствует себя жутко неловко, когда она смотрит на себя в зеркало в одной из ванной комнат в доме Шистада. Она стоит в обычной, синей футболке, которая больше ее чуть ли не на два размера обычного. Края легкой ткани касаются бедер, хоть как-то прикрывая ненужные формы, отчего рыжая облегченно вздыхает. Подходящих штанов, конечно же, у Криса не было, поэтому Мун придется расхаживать по его дому именно в таком виде, постоянно смущаясь, как только карие глаза проскальзывают по оголенным ногам. Конечно, она бы могла остаться сидеть в этой ванной целый день, ожидая, когда же высохнут ее вещи, но находиться в четырех стенах, да и тем более наедине с собой — Мун сейчас не в силах. Эва выходит в длинный коридор, босыми ногами ступая на дорогой паркет. Не часто удается побывать в доме Шистада среди белого дня, точнее, она еще не разу не была у него в это время суток. Обычно она приходила на шумные вечеринки, которые устраивали Пенетраторы. Здесь слишком было темно, чтобы разглядывать дорогой интерьер дома, обставленный всякими дорогими вазами и кучей черно-белых фотокарточек, висящих на голых стенах. — Эй, Мун. Расскажешь дяде Крису, почему ты такая потерянная и заплаканная? — Крис по-хозяйски сидит на диване, откинувшись на спинку белоснежного дивана. — Или это какой-то страшный секрет? — Думай, как хочешь, но рассказывать, тем более тебе, я не собираюсь, — буркает девушка, как-то запуганно прислонившись к косяку. Она пытается хоть как-нибудь опустить огромную футболку ниже, но ткань настолько плотная, что «отпрыгивает» назад, заставляя рыжую волноваться еще сильнее. — Стоишь там, как запуганная мышка. Я не собираюсь тебя насиловать, если ты думаешь об этом, — Крис смеется. — Зачем тебе знать, что у меня случилось? Разве тебя что-то волнует, кроме себя самого? — Мун все же садится на край мягкого дивана, пытаясь прикрыть ноги небольшой подушкой. — Ты ничего не знаешь обо мне, Эва, — он вздыхает, снова выискивая в кармане черных джинс пачку ментоловых сигарет. — Я такой же человек, как и ты, просто ты не хочешь принимать меня таким. Тебе навязали какие-то уши о том, что я плохой парниша со своими планами на девушек, а ты повелась. Иногда не обязательно верить людям, Мун, — Шистад усмехается, раздраженно убирая челку со лба. — С чего ты взял, что мне кто-то рассказал о тебе? Я.. У меня у самой сложилось такое мнение о тебе, — фыркает девушка. — И.. Какое же оно? Какое обо мне мнение, Эва? — Ты жуткий собственник и бабник, — чуть ли не сразу выпаливает Эва. — Это говорили мне половина девушек из твоей школы, — он снова смеется, оголяя белоснежные зубы. — Неинтересно. — У тебя нет чувств. Нет жалости к людям и.. Тебе плевать, что будут думать о тебе другие, хотя это иногда очень важно, Крис. Ты.. Решаешь все свои проблемы кулаками, из-за чего тебя все боятся. Ты чертов манипулятор и… — Ты тоже боишься меня? — Крис смотрит на нее, попутно доставая длинную сигарету из пачки. — Все боятся меня, надо же! — Ваша шайка Пенетраторов когда-нибудь доведет вас до того, что вы все сядете в тюрьму! — Заботишься обо мне? — хрипло усмехается, зажимая штакет между двумя пальцами. — Ни за что. Я тебя ненавижу, Крис, — она хамски ухмыляется. — Не представляешь, как мне хочется сломать тебе нос сейчас. — Ауч! Испортишь мое красивое лицо. — А говорил, что не самовлюбленный. Тебя когда-нибудь волновали люди? Ты пьешь, развлекаешься с девушками и разбиваешь лица каким-то парням, которые вам даже ничего не сделали! Ты делаешь людям больно. — Во-первых, меня многое волнует в этом ебанном мире, Эва. Я никогда не показывал этого, потому что.. А, собственно, зачем? Разве людям нужны чувства? Им нужен каждодневный секс и куча бухла, Мун. Такова жизнь, — Шистад щелкает черной зажигалкой, поджигая кончик тонкой сигареты. — Не всем нужно это… — Я еще не закончил, Эва. Да, может быть и не всем, но.. Блять, эти люди просто сущие монстры, раз пытаются что-то чувствовать. Для меня всегда это было чем-то безумным, эти люди просто самоубийцы! — Эти люди просто хотят жить, а не чувствовать себя говном, которое только и делает, что тусуется, когда вокруг тебя еще куча глобальных проблем серьезнее каких-то пятничных вечеринок и девочек, — все же вмешивается рыжеволосая. — Черт, ты не даешь мне договорить! Я хочу сказать, что у меня есть чувства, просто я никогда не показываю их. Я такой же человек, как и ты, Мун! Так же умею закатывать скандалы, злиться, радоваться, я.. Самый обычный. Во-вторых.. Ты говоришь о том, что я делаю людям больно. Ты не думаешь, что они этого заслужили? Взять, к примеру, банду этих уебков. Они просто лицемерные мрази, которые возомнили себя королями всея Осло и творят, что хотят. Они хуже нас. Их не заботят проблемы, проблемы с наркотой, им вообще похуй на то, что творится в их окружении. Наша банда лишь пытается поставить их на место, потому что они делают много всякой хуйни, которая как-раз и делает людям больно. Вот, что значит самолюбие, Мун. Я — это еще голубенькие цветочки по сравнению с этими козлами. — Что они делают? — Трогают наших. Насилуют девушек против их же воли. Продают наркотики, от которых люди потом не могут остановиться. В прошлом году они избили моего друга до смерти, только потому, что он трахнул чью-то девчонку из их компании. Это дико, Эва. — Почему сразу нужно набрасываться с кулаками, Крис? Все проблемы решаются мирным путем и.. Можно ведь поговорить в конце концов? — С ними говорить бесполезно. Они даже кулаками не понимают, — брюнет докуривает едкую сигарету, дым которой уже успел просочиться в легкие рыжеволосой. — Им плевать. — Мне очень жаль. — Что? — Шистад кидает окурок в пепельницу, устало сползая по сидению вниз. — То, что твой друг умер. Я знаю, какого терять близкого человека. Это очень больно, — Мун чувствует, как вздрагивает. — Правда, прости, если напомнила. — Уилл был классным парнем, но.. Я не считал его какой-то частью моей жизни. Он был классным, общительным и, блядь, готов был жопу разорвать за наших. Это было.. Очень по-братски. Он все же не такой, как Вильям. Магнуссон та еще заноза в заднице, но я считаю его своей семьей, — Крис усмехается. — Мы стали не так часто общаться в последнее время. Твоя блондиночка запудрила все его мозги. Он даже на встречи нашей банды не приходит. Появляется только на вечеринках. Здоровается, спрашивает как у меня дела, а потом проводит все свое время с красногубой, похоже даже забыв о том, что у него есть друзья. — Ну.. Он любит ее и… — Блядь, никогда бы не мог подумать, что такой чмо сможет в кого-то влюбиться. Все всегда думали, что Вильям хуже меня, общается с девушками на уровне своих подопечных и вообще не видит перед собой людей, возвышаясь чуть ли не до небес. А что сейчас? Ауч! Стал подкаблучником! — Теперь ты занял его место? — Мы всегда были с ним наравне. Еще пару недель назад Мун бы с легкостью могла бы сказать, что Кристофер Шистад — это набор самовлюбленного мальчишки, который всегда носит розовые очки, никогда не снимая дорогого аксессуара. Еще пару недель назад могла бы сказать, что ему плевать на людей, на их мнения, на то, что они чувствуют. Конечно, Эва до сих пор считает немного странным, что Крис вот так просто сидит перед ней и рассказывает о своей жизни, даже не опасаясь того, что Мун может кому-то рассказать. Шистад знает, что она не расскажет. Эва не такая. Она не пустышка, которую можно взять с полочки, как свою любимую игрушку, и поиграться с нею. Эва, черт побери, Мун другая. — Я поссорилась с мамой сегодня, — выпаливает девушка, нарушаю долгую тишину. — Мамочка вернулась, узнав о всех похождениях своей дочери? — Можно и так сказать. В общем, она узнала о том, что я курю, и распсиховалась. Сказала о том, что я позор семьи, а я просто не выдержала. Я не тот тип людей, который будет стоять и слушать то, как его медленно опускают на дно. Я и так нахожусь там уже слишком долго, — Эва громко вздыхает, кладя голову на спинку белого дивана. — Стало быть, я испортил тебя? В любом случае, она волнуется за тебя. Не думай, что она не любит тебя. По крайне мере, я говорю себе именно так. Неважно, как родители относятся к тебе, кричат или же ругают за мелкие проступки. Все равно ты должен знать, что они твои родители. Мама и папа, которые всегда защищали тебя, и будут защищать. — Моя мать лишь делает вид, что беспокоится за меня, Крис. Это.. Просто для того, чтобы все время играть спектакль для знакомых, дабы они думали, что мы образцовая семья. Никто не знает, что творится у нас в доме, даже не может догадываться, как иногда нам сложно просто сесть и поговорить. Я даже в одной комнате не могу с ней находиться, Крис. — Что ты сказала мне пару минут назад? Все проблемы решаются обычным разговором? Почему же сбежала, как трусишка? — Крис смотрит на нее, словно прожигая огромную вселенную, полную звезд и мелких, едва заметных частиц. Черт, он только сейчас понял, что Эва Мун похожа на раскрытую книгу, полную всяких загадок и мыслей. Эва Мун чертова вселенная.

Да, у Вселенной было начало. Да, Вселенная продолжает развиваться. И да, каждый атом в нашем теле возник либо в момент Большого взрыва, либо в термоядерном котле тяжёлых звёзд. Мы не просто живём во Вселенной, мы — её часть. Мы рождены ею. Можно даже сказать, Вселенная дала нам силы додуматься до этого — и это мы только начали.