Глава 10
***
POV Luna.
Я… я, конечно, не знаю, о чём конкретно говорил Финн, но по его словам вполне было понятно, что Рэйвен наркодилер. И я допускаю, что она собиралась мне сказать со временем, допускаю, что может она просто этим владеет, и вообще ими не балуется, но от этого спокойнее не становится. Если она наркодилер, её прошлое, конкуренты из бизнеса всегда будут её преследовать. Может, Финн не блефовал, и её правда хотят убить. Может, блин, она вообще сама торчок и иногда бывает такой же, как Финн? Бред… Рэйвен ведь другая. Она очень… Она красивая, умная… честная, она жертвует собой ради меня, она… заставляет меня реагировать на всё… особенно на неё. Она мне… нравится. Отрицать бессмысленно.
Но прежде всего, я должна узнать правду о ней, раскрыть все секреты этого дела, чтобы попытаться быть ближе.
Я знаю — у каждого человека своя боль, свои причины на те или иные поступки, свои призраки из прошлого и демоны настоящего, знаю, что Рэйвен скрывает много за улыбкой, которая чарует и может заставить поверить в то, что у неё всё хорошо; знаю, что ей снился ужасный кошмар, связанный с матерью; но также я знаю, что не могу позволить кому-то снова разнести меня в щепки. Она мне нравится. Конечно. Нельзя отрицать такое. Мне нравится ощущать её руки, губы, дыхание… Но слишком рано делать стопроцентные выводы. Не смотря на всё, что мы уже прошли, всё, что она сделала для меня за это короткое время — нужно быть осторожной.
Так и хочется двести раз протяжно вздохнуть от этих мыслей, предосторожностей и прочего всего.
Шагая к дверям больницы с тремя пакетами, понимаю, что у персонала могут возникнуть вопросов. И оказываюсь права.
— О, ну, ничего себе! А вам можно столько провизии, мисс? — Увидев меня, с доброй усмешкой говорит охранник. Я добродушно улыбаюсь ему, чтобы понял мой настрой. — Доктор сказал, что хороший аппетит — залог выздоровления. Может, я могу угостить вас? — О, нет, спасибо, просто не шумите, пожалуйста. Сон в этом месте дороже всего, понимаете? — Хороший охранник, вежливый. — Определённо. Доброй ночи.Великолепно. Иду к палате Рэйвен, везде тихо — спят. Открываю дверь. Оу, и она спит. Это хорошо — ей нужно восстанавливаться после потери такого количества крови.
Раскладываю пакеты и чувствую запах. Кажется, я тоже проголодалась. Укрывая Рэйвен, замечаю, насколько безмятежно и прекрасно её лицо даже с этими раздражающими ссадинами и царапинами. Я хочу коснуться её раненой кожи, но не делаю этого. Боюсь, мне слишком сильно понравится. К моему удивлению, пару секунд спустя она медленно открывает глаза и сразу же улыбается.
— Это сон или моя девушка вернулась? — Я замираю; вероятно, ей сказали о том, как я представилась врачам, чтобы мне позволили остаться. Я смущаюсь под этим взглядом. Черт возьми, почему я смущаюсь? Закатываю глаза, и Рэйвен тихо смеётся. — Что? — С долей нервозности произношу я. — Да нет, ничего. — Рэйвен. — Просто это было смешно. Теперь медсестра думает, что ты моя невеста. — Ч-что? — Этот факт заставляет мои щёки полыхать. — Ну, ты же не предупреждала меня, что ты теперь моя девушка. Я среагировала. — Боже, ты как ребёнок… — А ты делаешь отличные комплименты. — Мы улыбаемся. Похоже, быть собой с Рэйвен у меня не получается. Вдруг она хмурится, — Это что? — Что, что? — Не говори мне, что ты нашла тако? — Её мимика может убить. Сдерживаю улыбку. — Подхожу к пакетам и достаю тако. — О, сраный Господь. Это, мать его, тако! Мой желудок любит тебя! — Она привстаёт, и, проклятие, какие яркие глаза. — Эй, что за слова, леди? — Просто заткни мой рот… — Протягивая тако, ухмыляюсь, и Рэйвен понимает, как я поняла эту фразу. — Я и этот способ одобряю. — Она подмигивает мне, получая в ответ тихое фырканье, ведь я совсем не против, но почему-то стесняюсь. — Приятного аппетита, Рэй. — Ну и ладно.Рэй удовлетворённо кусает блюдо, а я продолжаю раскладывать остальную еду, чувствуя её томный взгляд на себе. Затем сажусь на стул и ковыряю вилкой лапшу. Наблюдаю за ней, пока мы заводим разговор на разные темы. Рэй даже глупые мелочи рассказывает с интересом; совсем незнакомому человеку она покажется беззаботной студенткой, ходящей по вечеринкам и подрабатывающей в какой-нибудь малоизвестной кафешке. «Обычная студентка» — скажет он. Но Рэйвен совсем необычная студентка.
Спустя минут десять, Рэйвен замолкает с задумчивостью, потом сквозь свои мысли я слышу её робкое обращение и это:
— Ты… у тебя есть вопросы… Может, спросишь у меня?Я поднимаю на неё внимательный взгляд; она кажется уязвимой, снова — мне не нравится.
— Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. — Почему? — Почему? — Повторяет она.***
POV Raven.
Потомучто я влюбилась в тебя, потому что это единственное, что имеет значение, потому что я не такая, какой показалась, потому что ты целуешь меня, и я воскресаю.
— Потому что ты здесь, ты не оставила меня и ты имеешь право знать всё. И… это важно для меня.Она снова смотрит на меня так, будто читает мысли. Она скрывает эмоции, как и я иногда, но она скрывает улыбки, взгляды, своё смущение. Она называет меня ребёнком, не смотря в глаза, словно ей стыдно; она запомнила, что я люблю тако, но сделала вид, будто это нормально; когда я говорила о ней, как о своей девушке, она закатила глаза, чуть фыркнув и самое главное — покраснев. Я не психолог, и я не могу судить точно, но она смущается того, что есть между нами, она не может до конца мне верить, так как узнала, что я наркодилер, но она хочет. Её поведение выдаёт её. Я видела сотни разных людей, начиная с таких как Кларк, Эхо, и заканчивая такими, как моя мама, Финн и прочими, и я знаю многое о человеческой натуре. И я не знаю, я чувствую её на другом уровне.
Именно поэтому я хочу быть честной с Луной.
— Хорошо. Значит, ты наркодилер? — Да. — Почему?***
POV Luna.
После моего вопроса Рэйвен горько усмехается и перестаёт смотреть на меня. Она смотрит на свои руки и рассказывает.
— Потому что… — Рэй тяжело и долго вздыхает. — Я сбежала из детдома, когда стало совсем невыносимо… Сбежать было несложно, сложно было потом… Мне было шестнадцать и на руках у меня не было ничего. Ничего — в самом красочном смысле. — Снова эта стальная усмешка; она сглатывает, вижу её нервный кадык. — Первые два дня я даже думала вернуться, не смотря на всё… что там делали… Я воровала с шайкой подростков, узнала о них в детдоме; криминалу там учат лучше, чем в школе читать.Особенно-то в этом городе.
— Потом я случайно забрела в мастерскую, где работал старый мужчина, азиат, и предложила ему помощь. Я немного разбиралась в машинах; сначала просто помогала ему за еду или небольшие деньги, а потом он… Он… приютил меня. Тогда я боялась, что… ну, знаешь, — она посмотрела на меня впервые за весь разговор, — может, он хочет что-то сделать со мной. Боже… но он не дал мне умереть, научил многому, взял опекунство на меня, отправил в школу, представляешь?Рэйвен, грустно улыбаясь, мотала головой, будто до сих пор не верила в произошедшее. Меня покрыли мурашки. Слушать это жутко, а проживать?
— Мы так и жили вдвоём. Я не переставала учиться до тех пор, пока не засыпала где-нибудь за столом или в гараже за машиной. Копила деньги. Научилась готовить, благодаря мистеру Чану. Потом, через полтора года, когда я уже заканчивала старшую школу, появилась Анья, дочь мистера Чана. Ей было двадцать два, она была главарём местной азиатской банды. Месяц она жила у нас — ей надо было залечь на дно. А потом её нашли… нас нашли.Я хочу взять её руку, успокоить, потому что её голос дрожит. Но я не могу пошевелиться.
— Его убили, Анью ранили, я была в гараже в тот момент, мне не досталось. Я стала ненавидеть Анью; она дала мне денег, очень много, мне бы хватило на год, и попросила меня бежать. Но я не убежала, попросилась в её банду, она долго не соглашалась, мы скандалили, а потом начали драться. — Теперь она улыбается с долей гордости. — Мы дрались, как настоящие враги, потому что я считала её виноватой. Анья проиграла. Я уложила её на лопатки, она посмотрела на меня иначе и приняла в банду. Потом за несколько месяцев от ненависти мы перешли к любви. Я жила лучше, чем когда-либо, может, даже была счастлива. Мне казалось, всё, что мы делаем, даже незаконное, было правильным; мне нравилось делить с ней кровать, учиться стрелять, драться и латать её раны… Мне было хорошо. Но потом я увидела её с другой девушкой. Она была под кайфом. Долго просила прощения, она знала, что мне было трудно открываться, но она сделала это, и я… ушла. — Она пожимает плечами и долго молчит, мучительно пытая пустоту перед собой. Тяжесть на её сердце слишком велика для этой пустоты — она не может ответить — Благодаря ей и моим навыкам, у меня появилось немало уважения в этой… сфере. Появились свои люди, связи, друзья, а потом и свой бизнес. Было всё, никаких нужд, но не было меня…Она вздохнула. Я чувствую мурашки от её сдержанности и силы.
— Через полгода я узнала, что её убили. Это было… ожидаемо, обычным, я успела привыкнуть к тому, что смерть всегда среди нас, но это стало ещё одним толчком к тому, чтобы я закрылась ото всех. Я стала, знаешь… просто роботом. Так я и очутилась среди всего этого дерьма и стала им.Рэйвен вытирает одну не успевшую докатиться даже до щеки слезу. Я хочу хоть что-то сказать, хочу стереть это из её памяти. Но чувствую душащий ком и молчу.
— Но знаешь, что? — Она смотрит прямо в мои глаза. — Будь у меня выбор, я бы ни за что не была бы этой Рэйвен Рэйес… не была бы здесь. Будь у меня только выбор.Да. У неё не было выбора. Во мне обрывается всё. Я получила ответы на многие вопросы, получила их через её воспоминания, её боль, получила их и ничего не отдала взамен. Мой разум горит, сердце разгоняет всё тело, мне жарко от этой несправедливости.
Но есть ещё один момент.
— А твоя мама? — Шепчу я. — Она умерла. — Холодно произносит Рэйвен. — От передозировки, кажется. — Её взгляд становится пустым, бесстрастным. А потом она снова смотрит на свои руки. — Я точно не знаю, мне было девять, я нашла её лежащей на лестнице, крови не было. Уже в более зрелом возрасте, вспоминая, я поняла, что это была передозировка скорее всего. Мне было грустно только потому, что я знала, что родственников у нас нет, и я попаду прямиком в детдом. А так, её смерть была для меня спасением.В этот момент, мне кажется, что гнев заливает моё тело, на мгновенье я вспоминаю свою маму и злюсь, что Рэйвен такое говорит, но потом…
— Как бы аморально это не звучало. Потому что никто ненавидел меня так, как она, никто не избивал меня как она, не унижал, как она. Она приводила мужчин и часами не впускала меня домой; вместо игрушек, сладостей или хотя бы нормальной еды, она всегда покупала иглы, таблетки.Никогда не думала, что услышу такую чудовищную историю о детстве, мне кажется, что я осязаю её боль, и прошлую, и настоящую. Мне дико отвратительна её мать, то, что она делала с Рэйвен, и я сжимаю в руках палочку, чтобы не ощущать такую дрожь.
Боже, как только она прошла через это…
— Как я ненавидела наркотики, Господи… Это было так противно… Быть среди всего этого, потом думать, что избавился, но снова попасть в этот круговорот. Однако в любой ситуации есть плюсы. Я ненавидела образ жизни моей матери, и, может, поэтому, занимаясь этим бизнесом, находясь в эпицентре, я ни разу не пробовала их. Я знаю, что ты не поверишь, я и не прошу, но это так. Это так и… я всегда буду сожалеть о том, что я занималась этим.Я просто не могу поверить в этот кошмар… Я знаю, что Рэйвен не нужна жалость, ей не нужно такое; она сильнее меня духом во много раз. Но мне нужна Рэйвен.
— И… я бы тебе сказала, обязательно, просто было не то время. Если бы я не смогла отгородить тебя от него, если бы он узнал о нас, то ничего бы не имело значения. Поэтому прости меня. Знаю, ты не обязана верить, но я полностью честна с тобой.Я убираю коробочку с китайской едой и сажусь на её кровать. Мы близко. Она ожидает, пока я собираюсь с мыслями. Её руки лежат на коленях. Я беру их в свои.
Что мне подсказывает, что она не врёт? Всё. Взгляд, голос, изгиб губ, её история. Да, я ненавижу подобную деятельность; слово наркотики вызывает у меня отвращение. Да, у меня на подсознательном уровне неприязнь к таким людям, как мой отец. Да, я вроде и не должна сразу доверяться Рэйвен. Но не она ли спасла меня от подставы? Не она ли закрыла своим телом меня от пули? Не в её ли глазах сейчас застыли хрустальные капли? Не её ли целуя, я чувствую приятное и частое биение сердца?
— Я верю. — Почти шепчу я. — Я верю тебе.Я не могу и не борюсь с желанием касаться её. Даже если буду жалеть, сейчас я хочу быть с ней настоящей. Я как можно нежнее кладу ладонь на её щёку, и она, как тогда, в первый раз, прикрывая глаза, вдыхает глубже и жмётся ближе. Она немыслимо хрупкая. Моё сердце сносит с тормозов.
— Я не хочу, чтобы ты жалела. — Положив свою ладонь на мою, говорит она. — Больше такого не будет. Не будет… — Она знает, что я имею в виду. Я больше не буду жалеть, как в спортзале, потому что я сама этого хочу. Я всегда была инициатором наших чувств, и я, как самая последняя трусиха, сдавала заднюю.Я чувствую её учащённо дыхание, закрываю глаза, чтобы сосредоточиться только на ней. Я целую Рэйвен. Долго, аккуратно, честно. Целую, и мне это дьявольски нравится. Нравится ускоренное сердцебиение, жар по животу; нравится ощущение её чувств на моих губах; нравится, что в этом дурацком городе, в тёмную осеннюю ночь я имею дар узнавать её; нравится щекотливое, но трепетное соприкосновение наших носов; нравится, что я замечаю мелочи, как это было раньше; нравится вкус её застенчивой улыбки…
— Вау, у меня кружится голова… — Выдыхает Рэйвен после поцелуя с ещё полуприкрытыми глазами. — Я бы назвала тебя ребёнком, если бы мы не целовались. — Очевидно, ребёнок не умеет так целоваться. — Рэйвен делает очень забавное, горделивое движение бровями, и я улыбаюсь. Наверное, я давно не улыбалась так. Она долго смотрит на меня. Левой рукой она аккуратно проводит по моим волосам, и это тоже мне нравится. — Мне интересно, сколько людей видели тебя такой, с этой улыбкой… В университете ты совсем другая.Сейчас я могу тысячами способов увильнуть от ответа: отшутиться, закатить глаза или что-то ещё, но мне так не хочется оставлять её без волнующего её ответа. И… Боже, Рэйвен может гипнотизировать этими глазами. Клянусь.
— Мало. Меньше чем, ты думаешь.Она радуется уголками губ и маленькими ямочками на щеках.
Я мягко расцепляю наши руки и встаю с кровати, чтобы принести Рэйвен коробочку с едой.
— Надеюсь, Джексона в этом списке нет. — Я смотрю на неё взглядом «серьёзно?». Рэйвен делает такое лицо, будто она ничего не говорила и поднимает одну руку в жесте капитуляции. Закатываю глаза, чтобы не улыбаться так широко. — Ешь, а то остыло уже. — Она опять, как довольный малыш, смотрит на меня. — Что? — Его там нет: ты закатила глаза.Снова.
— Мне сходить за конфеткой? — Нет, просто составьте мне компанию, мисс.Ох уж, эти брови и большие игривые глаза…
Я сажусь на кровать и начинаю есть своё блюдо. Опираюсь спиной на другой конец больничной кровати, отзеркаливая Рэйвен, и просто не понимаю, как она так сидит. Ей, наверное, очень не комфортно.
— Плечо болит? — Хочешь подуть? — Рэйвен-флиртующие брови-Рейес… Тихо фыркаю. — Тебе неинтересно, куда попала пуля? — В мышцу и на вылет? — Да. Откуда ты знаешь? — Я просто разбираюсь в этом. — Снова довольная. — Наверное, легче будет спросить о том, в чём ты не разбираешься? — В современной живописи, допустим, или в балете, или в картах. — В картах? — Всегда проигрываю. — Серьёзно? — Один раз я сидела в одних трусах перед Кларк. — Звучит, двусмысленно. — Не только звучит. — Я резко поднимаю на неё глаза. — Я шучу! Кларк без ума от Лексы.Я киваю, и пытаюсь не представлять Рэйвен в нижнем белье, особенно учитывая то, что сейчас она тоже без всего, в одной больничной майке.
— Они, кстати, не знают о том, что с тобой, эм, случилось.Меня до сих пор передёргивает, когда я вспоминаю момент с выстрелом.
— Ничего страшного, им так будет спокойнее. Когда выйду, поговорю с ними. — Ты выйдешь через три недели, если повезёт, Рэйвен.Её лицо вытягивается: сначала удивлённо, а потом мучительно.
— Боже, что я буду делать здесь. Надо поговорить с врачом, чтобы отпустил меня раньше.Рэйвен, ковыряя лапшу, рассуждает об этом так, будто скажи она врачам и её сразу же отпустят. Она, блять, чуть ли не умерла. Это меня начинает злить, и пока она не смотрит на меня, я проделываю в ней дырки.
— Хочешь, позову? Может, он вообще тебя сейчас отпустит? — Что? Нет. — Усмехается и как будто специально не поднимает взгляда. Да что там, на дне этой коробки? — Никуда ты не выйдешь, — ну, наконец-то, — тебе нужно полностью восстановиться. — Строго произношу я, и теперь именно я не смотрю на неё, хотя и чувствую её взгляд. — Нет, мне нужно выйти намного раньше и закончить дело с Финном. И не могу же я просто так пропустить пары. — Просто так? Ты смеёшься? — Я немного повышаю голос. Да, потому что, как она так может относиться к себе? Она смотрит на меня непонимающе. — Слушай, просто вылечись, а потом тебя выпишут. — Я умру тут от скуки. — Не умрёшь. — Умру. — Она кладёт уже пустую коробку на тумбочку и, как кот из «Шрека» смотрит на меня. — Нет. — Ну, конечно, ты же лучше знаешь… — Недовольно, раздражённо бурчит она. Кажется, Рэйвен не привыкла к тому, чтобы кто-то ей противоречил. Ну, конечно, она же наркодилер, шишка, как и мой отец… Ладно, разберёмся с этим позже.Смотрю на неё. Изучающе. Если бы кто-то сейчас наблюдал за нами, ни за чтобы не подумал, что мы недавно только пережили огромное дерьмо вместе, успели поскандалить, были в волоске от смерти, от тюрьмы. И всё это за несколько недель. Он, наверное, подумал, что просто две девушки, которые нравятся друг другу (думаю, это справедливо, если я скажу это про нас обеих), сидели, кушая вкусную китайскую еду, и вдруг начали спорить. Это приятно — ощущать между нами этот комфорт, очевидное притяжение, но я не могу выкинуть из головы то, как я держала окровавленное тело Рэйвен в своих руках, как я шептала ей те важные для меня слова и как плакала.
Я и мысли допустить не могу такой, что она выйдет раньше положенного отсюда, снова окажется в эпицентре этого всего и потеряет форму. Ей до сих пор угрожают. Когда Эхо поехала к Финну, она сказала, что тот ни за что не отстанет, особенно, если она с такой лёгкостью сдался в полицию. Возможно, у него есть козыри или те, кто могут постоять за него. К сожалению, я знаю, что бывает в таких случаях. Всё обычно решают связи. А в этом чёртовом городе всё делается через связи. Выиграл тот, кто успел, и кто больше заплатил.
Поэтому Рэйвен нужно побыть от всего подальше, а я буду с Рэйвен, я обязана ей и я уже давно в этом круговороте, бросить её… — даже мысль об этом вызывает у меня смех.
Я буду рядом; конечно, забота и ласка не мои профили, — мама всегда упрекала меня в этом, — но я просто хочу стараться быть рядом. Но пока не могу ей сказать, что буду с ней, здесь, потому что мне нужно обговорить на работе график. Тем более, Рэйвен не та, кому нужны пустые обещания, ей нужен поступок и его итог. Говорю это и как психолог, и как та, которой нравится эта девушка и та, которая жадно изучает её.
— Хорошо. Делай, что хочешь.Я встаю и выбрасываю наши коробочки. Она не ожидала. Слышу её саркастическое и тихое «отлично» и ухмыляюсь. Мне нравится наше необычное общение.
— Луна? Брось. Куда ты?Не отвечаю и выхожу из палаты. Наконец, могу улыбнуться. Пусть думает, что я разозлилась и ушла.
***
POV Raven.
Ну, Рейес, прекрасно, просто фантастически. Не понимаю, что её могло так разозлить? Да, я знаю, она всё ещё может недопонимать меня из-за моего бизнеса, из-за того, что ей это неприятно. Но когда мы целовались… Это было так искренне, принимающе что ли… открыто. К слову, целуется она просто искусно и так трепетно, будто это первый раз, будто тебе четырнадцать или шестнадцать, но в миллиарды грёбанных раз горячее, вкуснее и заботливее.
Если честно… она целовала меня, а я понимала, что вот она — Луна. Она стоит всей чёртовой обоймы в пистолете Финна, всех денег, всех усилий, всех жертв. Я чувствовала, что Луна отдаёт. Отдаёт мне правду, понимание, нежность, частичку себя. Ещё с осторожностью, но пытается. Я знаю, что у неё проблемы с доверием — это видно, и я не претендую на любовь или отношения, сейчас — нет, но я позволяю ей целовать себя и целую сама её, осознавая, что это может закончиться, не начавшись. Но в моменты наших разговоров, мне кажется, что бред это всё. Ведь всё так… легко? С ней очень легко.
Это слово никогда не могло описать и кусочка моей жизни. А теперь я уверенно утверждаю: мне чертовски легко с Луной.
Только почему она так разозлилась? Я ведь в порядке. И могу выписаться раньше. Тем более, я буду тут одна. Все заняты, да и я не хочу никого. Я, по правде говоря, ещё в небольшом шоке от того, что Луна осталась. Мне очень приятно, что она рядом. Это ещё раз доказывает, что я ей не безразлична. И я просто не хочу, чтобы это заканчивалось.
Поэтому я, наверное, так сильно расстраиваюсь из-за того что она ушла. И сил нет ни на что. Ложусь обратно — надоело сидеть, и просто смотрю на ещё тёмное небо. Когда размышляешь, всё вроде кажется таким простым. Но пару секунд и тут же выстраивается новая цепочка мыслей.
Я вспоминаю момент выстрела. Тут же чувствую мурашки. Мне вспоминается, что я видела слёзы перед тем, как отключилась, вспоминается страх, с которым на меня смотрела Луна там и после кошмара тоже. Господи, как крепко она целовала меня, как тяжело дышала, как нежно держала мои руки…
Дверь открывается, и я вздрагиваю. Она здесь? С пледом? Она остаётся?
— Ты осталась? — Вылетает у меня. Она не отвечает. — Да ладно. Ты обиделась. Класс… — Этого слова нет в моём словаре. — Ну да, а как же.Я слежу за ней, красивой, харизматичной, пока она готовит себе место на кресле, которое разложила (палаты повышенного комфорта всё-таки очень хороши). И не могу не улыбаться. Она остаётся. Луна переоделась в джинсы и кофту, наверное, когда я была в отключке. И её изгибы притягивают взгляд, её действия быстрые и аккуратные. Она захватила мои глаза в плен.
— Ложись. — Говорит она, подойдя ко мне. Как же мне нравится её такая приказная манера — со мной никто так не разговаривал. Я вижу за всем этим заботу и не могу не улыбаться. — Ты остаёшься. — Она молчит.Ложусь полностью на спину и смотрю на неё. Она укрывает меня простыней — становится теплее. Левой рукой провожу по её запястью. Вот это реакция. Луна заметно дёргается, и мне нравится, что я смогла пробить её на эмоции.
— А исцеляющего поцелуя на ночь не будет? — Закатывает глаза, и я тихо смеюсь. Она долго смотрит на меня, не решается — я вижу. — Спокойной ночи, Рэйвен. — Спокойной ночи, Луна. — Шепчу ей и, проследив за тем, чтобы она тоже легла, закрываю глаза…
