Не сломаться

POV Luna.

— Насколько? Ясно. Когда суд? Почему так долго? Я выйду раньше. Ещё одна… Луна так же говорит. — Приподнимаюсь на локтях и смотрю на Рэйвен. Разговаривает с кем-то. Встречаемся взглядами. Она улыбается, но в следующую же секунду мрачнеет. — Хорошо, да, хорошо, я поняла. Передам. Увидимся. Она откладывает телефон. — Доброе утро. — Мягко говорит Рэй. — Доброе. Как ты себя чувствуешь? — Задница болит. — Вот как? — Прикрываюсь и надеваю штаны. Она смотрит. — Зачем мне ставят уколы? — Ребёнок боится? — Она цокает и приподнимает брови. — Ты потеряла много крови, Рэйвен, плюс, твой организм был… скажем так, изношен. — Поэтому ты хочешь, чтобы я не выходила раньше? — Киваю. Она тоже. — Хорошо. — О, так ты умеешь слушаться? — А ты любишь, когда тебя слушаются? Флирт у неё в крови. — Хочешь кушать? — Нет. Ты уходишь? — Рэйвен с беспокойством смотрит на меня. — За завтраком и вернусь. Какое кофе ты любишь? Или чай? — А работа? Пары? — Я разберусь с этим, не волнуйся. — Рэйвен с неким скептизмом вперемешку с радостью смотрит на меня, а потом говорит, что отдаёт предпочтение чёрному чаю. Я открываю дверь. — Луна. — Останавливает меня Рэй. — Возьми мою карточку в бардачке и купи пончиков, пожалуйста. — Кто-то не хотел есть. — Ты спровоцировала мой аппетит. И будь аккуратна. — Хорошо. — Вздыхаю с улыбкой и ухожу.

***

POV Raven.

«Послушай её, потому что ты ей нравишься. „Я бы не простила себе, если бы потеряла её — это её слова, Рэй „ Не могу оклематься после этих слов. Луна сказала это Эхо, когда я вышла из операционной. Оказалось, что мне, правда, повезло. От этого так тяжело в груди и в тоже время хорошо, потому что я ей нравлюсь. По крайней мере, Эхо так сказала. Теперь я понимаю, на что она злилась. Ко мне стучатся. — Входите! — Здравствуйте, мисс Рейес. — Улыбаясь, говорит пожилой доктор. — Как ваше самочувствие? — Доброе утро. Бывало и лучше. — Так… Значит, плечо болит? — Да. — Обезболивающие вам вкололи, скоро пройдёт. Как ваш аппетит? Сон? — Аппетит есть, сон немного беспокойный, но я справляюсь. — Хорошо. — Он записал что-то, потом осмотрел меня, задал пару вопросов. Уже у дверей он остановился и обеспокоено, если мне не показалось, взглянул мне в глаза. — Ваша девушка, она в порядке? — Не понимаю вас, доктор. — Я уже была готова ко всему, но он лишь мягко улыбнулся и объяснил. — Она была в шоковом состоянии, когда вас привезли сюда. Даже с полицейскими отказывалась разговаривать, поэтому я спросил. — Снова это неприятное тяжелое чувство, я сжала простыни в простреленной руке, в голове помутнело от сильной боли. — Я не знала об этом. — Сглатывая две неприятные новости, сказала я. — Но я очень благодарна вам, я поговорю с ней, обязательно. — Хорошо. Выздоравливайте, мисс Рейес. Я зайду завтра. — Спасибо. Мужчина уходит. Я чувствую необходимость поговорить с Луной. Набираю её номер. — Алло? Всё хорошо? — Почти моментально подняв трубку, говорит она.  — Да, мне просто скучно. Она вздыхает, слышу её расслабление. — Меня не было всего-то минут двадцать. — Для больного это вечность. — Какой у тебя любимый цвет? — Что? — Ну, тебе же скучно? — Я начинаю хохотать, а потом слышу раздражённый голос Луны: — Если ты смеёшься, я скидываю. — Нет, нет, нет! Это просто мило. Бордовый. — Оригинально. Почему? — Не знаю, когда что-то любишь, любишь просто так, нет? — Наверное… — Задумчиво протягивает Луна. — А твой? — Жёлтый. — Кто ещё ребёнок… — Ты останешься без пончиков, Рэй. — Я тоже люблю жёлтый. — Не подлизывайся. — О, да ладно, какого цвета у меня ароматизатор в машине? — С вызовом говорю я. Он жёлтый, с запахом цветов и лимона. — Твоя взяла. Ты умеешь танцевать? — Хочешь приватный танец? Она сейчас фыркнет, закатит глаза и скажет, что я ребёнок, или промолчит. — Может быть. Когда ты выпишешься… Я слышу чёртов флирт в её голосе. О, Боже… тело реагирует, как по щелчку. — У меня есть стимул? — Определённо. — Определённо. — Я повторяю это как в тумане. — Кстати, доктор приходил? — Да. Всё в порядке, утром мне вкололи обезболивающее, плечо должно перестать болеть. — Сильно болит? — Луна разговаривает с кассиром на фоне. — Бывало и хуже. — Надеюсь, ты поправишься быстрее, чем прогнозировали врачи. Они были настроены пессимистично. Как и всегда. — Ты их просто не любишь. — Неправда. Спасибо… — Это она кассиру, видимо. — Я выбралась оттуда. — Облегчённо говорит Луна. — Подожди. — Она, кажется, грузится в машину — слышу хлопок двери. — Ты куришь? У тебя сигареты в машине. — О… эм… иногда? — Расслабься. — Она чуть смеётся. — Я одолжу одну? — Только не в машине. — Понятное дело, Рэй-Рэй. — Снова хлопок. Снова это прозвище, вызывающе привыкание и обожание. Из её уст. — Почему ты куришь? — Я курю, когда нервничаю, ну, знаешь редко, но по делу… и ещё в одном случае. — В каком? — Я слышу искристый щелчок зажигалки и её затяжку. Долгую, спасительную. Она, наверное, тоже из тех, кто курит после стресса. — Узнаешь. — Я ухмыляюсь; думая об этом, тело подаёт волнительные импульсы. — Люблю тайны. — Выпуская дым, говорит она. Мне доставляет удовольствие слышать, как она курит. — Поверь мне, тебе понравится эта тайна. — Не сомневаюсь. — Луна молчит, а я слушаю, как она втягивает в себя никотин. — Я курю не редко. Начала где-то два года назад. Сначала периодически расслаблялась, а потом привыкла. Не знаю, почему… О, я знаю; никто не начинает просто так курить. Ни один разумный, взрослый и воспитанный человек не берёт просто так сигарету в губы и не позволяет яду губить его. Этому есть причина почти всегда, как мне кажется. И скорее всего — какой-то переломный момент. И я… я не знаю, не хочу судить сразу, но Луна похожа на человека слишком сдержанного эмоционально, будто бы сильно усталого и сломанного. Я снова и снова слышу глухо присвистывающий звук затяжки. Я хочу кое-что спросить, но этот будет шаг в слепую, шаг по минному полю, или мне только кажется, потому что наш разговор прост, будто мы знакомы несколько лет, и я могу спросить, и вовсе не должна сомневаться, но всё же мой голос звучит робко. — Ты нервничаешь сейчас? — Она молчит буквально тридцать секунд. — Да. — Из-за чего? — Я хочу, чтобы она сама сказала мне. Такими маленькими шажками она открывается. Она вздыхает: не раздражённо, не устало, а с долей задумчивости и облегчения. — Не могу… выкинуть тебя из головы… — Наконец тихо признаётся Луна. Моё дыхание и останавливается, и ускоряется в сотни тысяч раз. — Будто то, что произошло вчера, происходит каждый раз, когда я закрываю глаза. — Тихий шуршащий свист, пауза. — Это знаешь, как в детстве: — усмехается, — когда смотришь ужастик, а потом днями спишь под одеялом, потому что везде… везде что-то мерещится. И это… Боже… это сводит меня с ума… Господи. — Езжай ко мне, Луна… — Очень нежно прошу я. — Скоро буду…

***

Спустя минут десять дверь открывается без стука. — Привет. — С маленькой улыбкой говорит она. Комната наполняется запахами. Запахи такие разные, многозначащие. Запах улицы, пончиков, кофе, чая, духов и сигарет. Есть кое-что общее во всех них. Луна в каждом аромате. — Привет. Она немного шмыгает носом, пока избавляется от пакетов. — Холодно? — Осень бушует, по правде говоря. — Луна поворачивается ко мне. Надеюсь, ей стало легче после признания. Она немного другая. Смотрит в мои глаза с застенчивостью. Будто боится того, что я узнала и вдруг упрекну её в этом. — Иди сюда. — Спокойно говорю я. Луна садится как вчера только с другой стороны и ближе. Нахожу её прохладную руку. — Хочешь согреться? — Кивает. Она знает, что я буду делать, это видно по мягкому изгибу её губ. Её взгляд темнеет. Он заворожённый. Я не путаю. — Очень холодно… — Шепчет Луна, кажется, пытаясь вывести меня из своего же гипноза. Медленно тяну её на себя. Жаль, у меня только одна рука рабочая. Она поддаётся, не отводя глаз от моих глаз, опирается на руку рядом с моим тазом. Я снова чувствую мурашки, импульсы, волны, разные реакции на неё. Коктейль Молотова. Такой насыщенный. Горячий… подобно ей. Я не целую её в губы. Я слушаю её дыхание и касаюсь щеки, — она судорожно выдыхает, — провожу линии, невесомо. Мне трудно думать, трудно проживать этот момент. Слишком хорошо для меня, слишком чувствительно. Я чувствую её. Губами, душой. Она закрыла глаза. Дыши, Луна. Дыши мной. Спускаюсь к подбородку. Она пахнет сигаретами и духами. Она пахнет, как моя любовь. Мокро целую её, и она снова громко выдыхает. Её рука сжимает. Ткань подо мной натягивается. Она пламя в моих руках. Луна теряется, когда мои губы трогают её шею. Клянусь, слышу едва слышимый стон. Я получаю невероятное удовольствие от её реакции. Я целую её снова, снова. Она льнёт ко мне. Впервые так близко. Так необходимо. Плечо болит. Её тело подрагивает. Она открывает глаза, полнейшие тёмной вереницы эмоций, и дышит, прерывисто дышит. … и пламенно целует меня. Так вкусно и больно. Потому что я всё ещё чувствую её страх. За меня. Вплетаю пальцы в её волосы. Нежнеет. Целует и целует. Проклятье, как я люблю наши поцелуи. Жар своего и её тела в эти моменты. Это хрустальное счастье, которое так неустойчиво из-за страха. Воздух предаёт нас слишком рано. Жертва нашего наслаждения, — думается мне. Луна смотрит на меня сосредоточенными глазами полминуты. В её глазах вопросы к самой себе и удовольствие, желание, трепет. Впервые, я горда. — Согрелась? — Не позволяю ей отдалиться. Кивает. — Теперь твои губы пахнут сигаретами. — Нет, тобой. Улыбается и снова целует. Ей это нравится. Не меньше, чем мне. Это невозможно не ощутить. То как, её губы сплетаются с моими, языки нежно встречаются. Это она в каждом чувстве на моих губах. Я безумею. Мы снова дышим и смотрим; в глазах больше, чем мы можем осмелиться сказать. — Ты помогаешь… мне… с беспорядком в голове. Это… — Хорошо? — Определённо. Я счастлива. Эта мысль приходит с её очередной улыбкой. Счастлива настолько, насколько мечтала. И боль гудит во мне от непривычного ощущения этого чувства. — Спасибо. — Чувственно говорит она. Целую её в щёку. Я всё-таки не сдерживаю этот взгляд и глубокую нежность в нём. Слёзы наворачиваются. — Пончики стынут. — Она смеётся. — Романтично, Рэйвен. — Не спорю. — Мы вместе улыбаемся. Встаёт под мой восхищённый взгляд. Смотрю на её ранее горящее в моих руках тело. Она кажется немного рассеянной. Неужели я так сильно влияю на неё? Хотелось бы. Она разворачивает небольшую коробку, и запах становится ещё насыщеннее и аппетитнее. Луна, как гордая мамочка, идёт ко мне и ставит передо мной раскрытую коробку с разными видами пончиков. — Чёрт… Обожаю тебя! — Восклицаю я, и она с улыбкой закатывает глаза. Пытается быть скрытной, но это не работает. Не со мной и не после таких поцелуев. Откусываю большой кусочек. — Ешь аккуратно. — Энергично киваю. — Какой твой любимый? — С улыбкой-усмешкой спрашивает Луна, выбирая себе шоколадный. — Не скажу. — Не скажу? — Если скажу, в следующий раз ты купишь только один вид. Луна смотрит на меня, глаза сияют. Она красиво ухмыляется. — О, Боже, обжора. Как ты ещё с таким аппетитом, имеешь такое тело? — Нравится? — Она закатывает глаза. — Нет. — Провоцирует меня, а я улыбаюсь, она врёт. От улыбки болят щёки. — Врёшь, Луна, ты закатила глаза снова, милая. — Считаешь меня милой? — Ты даёшь причины. Она о чём-то задумывается. Я не могу понять, но со временем она откроется, и я буду понимать. Луна встаёт и идёт к пакетам, достаёт мой чай в большом стакане и снова садится на кровать. — Тебе подержать?

***

POVLuna.

Мой воздух превращается в её губы. Она целует так, как мне и не снилось, так как я и не осмеливалась представить. Она взрывает меня ощущениями. Я будто таю от её жара. И своего. Я чувствую пугающее, но дико приятное… возбуждение. Мне становится стыдно, но стоит ей снова коснуться своим дыханием, чуть влажными губами моей шеи… О, Боже… Рэйвен забирает мой рассудок. Господи… как хорошо она это делает… Я знаю, что она делает это идеально, потому что я чувствую впервые… возбуждение. С Дериком не было ничего подобного, у меня не было с ним даже… оргазма. Я знаю, что дело во мне в основном, но то с каким обожанием губы Рэй смыкаются на моей скуле, доводит до сумасшествия. Я уже готова умереть. К чёрту все мысли. Целуй её. Целуй. Рэйвен смотрит ласково, в её любом взгляде есть этот трепет, готовность на всё. Она так много отдаёт, что я стыжусь и этого. Надо сказать ей хоть что-то… — Ты помогаешь мне с беспорядком в голове… это… — Хорошо? — Мягко говорит Рэйвен, понимая, что мне нужна помощь. — Определённо. — Боже, в этом взгляде можно жить. — Спасибо. — Шепчу я, но не хочу уходить из её близости. Она наклоняет голову и нежно целует меня в щёку. — Пончики остынут. — Я смеюсь, а потом вдруг пугаюсь того, что единственное, чего я сейчас желаю, это лечь рядом с ней и быть близко, на расстоянии поцелуя. — Романтично, Рэйвен. — Шутя, замечаю, на что вижу улыбку. — Не спорю. Я хмыкаю. — Обожаю тебя! — Увидев пончики, почти кричит она с искрящимися глазами, и я хочу обнять её за услышанные слова. — Ешь аккуратно. Какой твой любимый? — Не скажу. — Я удивляюсь и повторяю её вопрос. — Если скажу, в следующий раз ты купишь только один вид. — О, Боже, обжора, как ты с таким аппетитом ещё имеешь такое тело? Умница, Луна. Теперь мне стыдно, только вот Рэйвен, как всегда, создаёт комфорт. — Нравится? — Лукаво говорит она. Я отрицаю: лгу. — Врёшь, Луна, ты закатила глаза, милая. — Считаешь меня милой? — Ты даешь причины. Рэйвен так просто и искренне это говорит, что у меня нет даже вариантов ответа. Я робею. Единственное, что я могу, так это смотреть в её красивые глаза и надеяться, что она поймёт, как я рада её словам. — Тебе поддержать? Он тяжёлый и горячий, просто я взяла самый большой… — Что? Рэйвен отворачивается от меня, я впервые вижу её такой… обиженной. Мне становится не по себе. Особенно, когда она грустно опускает взгляд. — Рэй? — Я даже стакан не могу подержать сама… Грёбанное плечо. — С издёвкой к себе хмыкает она. Я понимаю, в чём дело: она не любит жалость, ей плохо от этого и ещё, кажется, она уже на пределе. Внутри разгорается какое-то непреодолимое желание выгнать эту грусть из её глаз. — Ты можешь всё, Рэйвен, — я удивляюсь, услышав свой искренний и уверенный голос, — ты всю жизнь делаешь всё сама и держишь под контролем. Тебе нужен отдых. Поэтому позволь мне позаботиться о тебе. — Она кивает, выслушав меня. — Пьёшь? — Я вставляю в стакан трубочку. Грусть пропадает. Её губы обхватывают трубочку, и я засматриваюсь, знаю, что она может заметить, но вспоминая, как эти губы касались моей шеи, не смотреть не возможно. — А ты? — Мой кофе ещё не остыл. — Ты разобралась с работой? — По правде говоря, ещё нет. Он не взял трубку. — Билл? — Да, он, наверное, оставил телефон в раздевалке. — А почему ты директору магазина не звонишь? — У меня её номера нет. Рэйвен доедает пончик, тянется к телефону на тумбочке. — Эллен, — Она и директора моего знает, только вот откуда, — мне как раз давно должна, пора возвращать должок. — Звучит устрашающе. — О, нет, на самом деле, — она ищет её номер, кажется, — я починила её машину примерно год назад, она долго возила её по мастерам, никто не мог найти причину, я нашла. Поэтому она сказала, что сделает для меня всё, что сможет, в любое время. Возьмём тебе оплачиваемый отпуск. — Слушай, Рэй, не надо. Мне нужно будет работать, потом Эллен ещё что-нибудь предъявит, и тебе ещё понадобится её должок. — Единственное, что мне нужно, чтобы у тебя не было проблем из-за меня. Тем более так у тебя будет больше времени: ты сможешь ездить домой, отдыхать после пар. Так что не волнуйся, я всё решу. Рэй говорит это просто, с ответственностью за меня. Я чувствую тепло, потому что быть под чьим-то крылом, оказывается, очень приятно. — О, Боже, ты уже всё продумала… — Я наклоняюсь к ней и благодарно целую в уголок губ. — Спасибо. Я улыбаюсь, и она тоже. — Только на пары я не пойду, я хочу быть здесь, за тобой никто не присмотрит. — Рэйвен уже хочет что-то возразить, но я мягко перебиваю её. — Я тоже всё решила, Рэй. Учёба подождёт пару недель. — Ты милая. — После паузы и улыбки утверждает Рэйвен. Я смущена. Она прикладывает телефон к уху и зажимает плечом, тянется к пончику. — Добрый день, Эллен. Да, Рэйвен Рейес. — Рэй включает громкую связь, и я слышу голос своего директора. Эта женщина, лет сорока — сорока пяти, приветливо разговаривает с Рэйвен, в то время как со мной она общалась очень холодно. Удивительно, как положительно Рэй влияет на всех. — Слушай, можешь кое-что для меня сделать? — Конечно, я всё ещё помню, как ты починила мою крошку. — Такое не забудешь. У вас работает девушка по имени Луна… — Да, припоминаю, она устроилась неделю назад. — Можешь дать ей оплачиваемый отпуск на недели три? — Раз ты просишь, то могу. Только скажи мне причину. — Эллен перешла на более деловой тон. — Я в больнице, а Луна нужна мне рядом. — О, Боже! Всё хорошо? — Рэйвен и я одновременно закатываем глаза. — Да, всё хорошо, пока Луна может находиться здесь, всё хорошо, понимаешь? — Да, понимаю, Рэйвен. Луна освобождена на четыре недели, начиная с сегодняшнего дня. — Спасибо, Эллен, ты — чудо. — Теперь я закатываю глаза. — Всегда пожалуйста. Если не секрет… кем приходится тебе Луна? Рэйвен смотрит в мои глаза, я жду её ответа и начинаю волноваться, она улыбается, гордо и довольно. — Луна — моя девушка. Сердце бешено стучит. Эти слова вбиваются куда-то в грудь. Звучит так, как вроде должно, будто так и есть. — Оу… хорошо. До свидания, Рэйвен. Рэйвен кладёт трубку. — Я заслужила ещё один поцелуй? О, да. — Ты ей наврала. — Нет. — Она всё ещё довольная. — Ты будешь моей девушкой. Если не сейчас, то потом. — Почему ты так уверена? — Потому что ты не похожа на тех девушек, которые целуют своих друзей. Мне нечего ответить. Рэйвен крышесносяще очаровательна. Эта уверенность, милая улыбка, то, что она права, — делают меня перед ней такой мягкой, что я прямо сейчас хочу стать её девушкой на самом деле. — Так что насчёт поцелуя? — Низким голосом говорит она. Приближаюсь к ней. Северный полюс всегда тянет к южному. Меня тянет к Рэйвен. — Ты и Мэри… что между вами… — Ничего, абсолютно. А у тебя с Джексоном? — Он просто много позволил себе… — Смотря на её губы, я чувствую, как туман застилает моё сознание, и получаю от этого какое-то ненормальное удовольствие. — Он тебе не нравится? — Ничем… Кладу руку на её шею, большим пальцем провожу по щеке. — Когда это будет?.. — Она знает, о чём я. Об отношениях. — Когда ты будешь готова… — А если нет? — Вряд ли. Мы целуемся, наши губы снова плавятся друг в друге. — Почему мне так нравится тебя целовать? — Спрашиваю я, спустя вечность. — Потому что я хорошо целуюсь, и я тебе нравлюсь, а ещё мы очень подходим друг другу. — Вот так просто и правильно, по-ребячески прищурив глаза и сгибая пальцы, аргументирует девушка, чувства к которой я уже не в силах отрицать. — Ты очень самоуверенная. — Тебе это нравится. — Правда. — Заткнись. Она улыбается, что-то хочет сказать, но я кусаю её губу, а потом целую. Она мычит. Дверь распахивается, и я отстраняюсь. Ну, вот зачееем… Рэйвен протяжно вздыхает. — Кларк? — Та разъяренно смотрит на Рэйвен. — Чтобы ты тут не делала, это я тебе никогда не прощу. — О, так ты ещё смеешь угрожать? Продолжите, когда я уйду. Привет, Луна. — Привет. — Господи… — Она смотрит на забинтованное плечо Рэйвен. — Почему ты мне не сказала? — Потому что это пустяки, и я не хотела вот этого. — Устало отвечает Рэй, обводя подругу рукой. Кларк раздражённо вздыхает, но потом садится с другой стороны от Рэйвен и кладёт руку на её руку. — Ты каждый раз так говоришь. — Каждый раз? Надо поговорить с Рейвен на этот счёт. — Прости. Просто я испугалась, тебя и так не было неделю, а когда я выпытала у Эхо, что тебя… Боже мой… Ты хотя бы позвонила бы. — Я долго приходила в себя. Тем более Луна была рядом, я не хотела вас беспокоить. — Ну, живи. Луну я отдельно поблагодарю. — Переводя на меня взгляд, с благодарной интонацией сказала Кларк и снова вернулась к подруге. — Как ты себя чувствуешь? — Сейчас хорошо, просто устала. — Аппетит? Сон? — Луна покупает мне нормальную вкусную еду, а сон обычный, доктор Гриффин. — Ну, выглядишь ты тоже хорошо. — Кларк смотрит на меня с маленькой улыбкой. — Так вы помирились? — Мирились, когда ты зашла, Кларк. Без стука. — Отвечает укоризненно Рэйвен. — Ну извини. Я торопилась, как узнала, сразу сюда приехала, а пары через тридцать минут, Лекса в походе, как приедет, мы к тебе зайдём. — Буду рада видеть. Тогда беги, а я тебе позвоню. — Кларк хихикает на это. — Ты выгоняешь меня, Рэйвен Рейес? Для чего, интересно? — Рэйвен краснеет?! Краснеет? — Нет, просто ты же опаздываешь. — Ну да… — Снова смеётся. — Ладно. — Целует её в щёку. — Я, правда, опаздываю, но ты обязательно будешь звонить мне. — Так точно, капитан. — Луна, проследи, чтобы эта нахалка позвонила мне. — Обязательно, Кларк. — Можно я её заберу на минутку? — Обращается Кларк к подруге. — Если Луна не против… Кларк закатывает глаза. — Какая ты стала нежная. — Кларк… — С угрозой вздыхает Рэйвен, и её смущение меня смешит. Она милая, правда. — Всё-всё! Выздоравливай, пока. Мы выходим, оглядываюсь на Рэйвен, и закрываю дверь. — Как ты? — Спрашивает с беспокойством Кларк. Наверное, Эхо рассказала ей о моей реакции. Это приятно, что близкие друзья Рэйвен хорошо ко мне относятся и вовсе не зацикливают внимание на нашем тесном общении с Рэй. — После того, как узнала, что Финна посадили, стало легче. — До сих пор не могу поверить, что всё дошло до этого… Она, правда, хорошо восстанавливается? — У Рэйвен очень сильный организм, но она его запустила, поэтому на полное восстановление уйдёт немало времени, но спит и ест она очень хорошо. — Кларк задумчиво кивает. — Ты сказала такую фразу… как будто Рэй не первый раз в таком положении. В неё и раньше стреляли? — Да… — Кларк отводит взгляд, потом с неприятным прищуром что-то вспоминает и, выдохнув, говорит: — В восемнадцать в неё попали в перестрелке, слегка задели ногу. Мы тогда только-только познакомились, но я уже очень привязалась к Рэйвен, всё время волновалась, но и тогда она тоже говорила, что это пустяки. — Я понимающе пугаю; это определённо в стиле Рэй. — Она всегда была такой… ну, знаешь, не жалела себя. Поэтому спасибо тебе, ты и представить не можешь, как хорошо влияешь на неё. — Она на меня тоже. — Признаю я после недолгой паузы. — И ты была права. Оказалось, Рэйвен всё это время старалась для меня, чтобы… чтобы у меня не было проблем с Финном. — Потому что ты ей нравишься, Луна, и она тебе чертовски нравится, это за километр видно. — Голова чуть кружится от этих слов. Если это видно со стороны, то это и правда так. — Я… это так… просто я… — Это первый раз, когда тебе нравится девушка? — Нет, было и раньше. Но не так как с ней, с ней как будто всё в первый раз… и всё так волнующе… Просто мы знакомы две недели и… — Это всё стереотипы, Луна, — уверено прерывает меня Кларк, — поверь мне. Если тебя к ней тянет, ты будешь чувствовать это во взгляде, в своём поведении, в прикосновениях, — во всём. Ты будешь меняться с ней. Тем более это Рэйвен. Рэйвен меняет жизнь каждого человека в лучшую сторону. Я молчу, потому что Кларк права на счёт всего. Она как будто говорит то, в чём я не могу осмелиться признаться себе. — Если ты сейчас здесь, с ней, если ты целуешь её, если ты боишься за её жизнь, и это всё при том, что вы знакомы всего две недели — это даже больше, чем просто ‚нравится‘. Мурашки разбегаются по моей коже приятным холодком после услышанного. Я, сама того не контролируя, вспоминаю слова Монти в кабинете Чендлера, потом слова Финна о симпатии Рэйвен ко мне. Боже. — Спасибо. — Еле двигаю языком. — Не за что, Луна. Позаботься о ней. — Она начинает отходить спиной. — Хорошо. Машет мне рукой на прощание и уходит. Захожу к Рэйвен спустя минут десять. Сразу я не могла, мне надо было прийти в себя. О… она уснула. Всё-таки её организм ещё очень слаб. Её лицо мирное, спокойное, такое красивое. Наверное, я так и буду сидеть, глядя на него и раздумывая о полученной информации.