Глава 12
POVRaven.
Ох… Моя голова…
— Луна?.. — Я здесь, соня. Ты уснула. Я не стала будить тебя. — Луна сидит поодаль от меня; она в очках — проклятье, как горячо! Я хочу поменять положение. — Блять… — Забыла о плече — хотела сесть, только лишнюю боль вызывала. — Шшш, подожди. Я подниму тебя в сидячее положение. Пока Луна суетится со спинкой кровати, спрашиваю её и разглядываю. Она в спортивных хлопковых трениках, футболке и толстовке. Глядя на неё, хочется оказать дома, перед телевизором, в котором идёт неинтересное кино, и слушать её голос или смотреть на сосредоточенный профиль, а потом улыбаться, отводя взгляд, потому что она тебя поймала. — Ты носишь очки? — Перебивая свои же мысли, чтобы не размечтаться, спрашиваю я. — Да, когда читаю. — Сексуально. — Закатывает глаза — смущена. — Что читаешь? — Материал к парам. Эхо принесла для нас то, что мы сегодня пропустили. — О, она была здесь? — Да, но… — Но я спала. А ты что делала? — Я… эм, твоя машина побывала в автомойке, ты не против? Сиденья были… в крови. — Она волнуется; кажется, думает, что я буду злиться. Как я буду на неё злиться, когда она настолько внимательна ко мне? — Нет. Конечно, нет, Луна. –Она, сняв, очки с улыбкой кивает; видно, её очень волновало моё мнение. — Что ещё ты делала? Я смотрю, я долго спала — уже вечер. — Да, ты спала больше пяти часов. — Вау. — Где-то часа два назад приезжали из полиции, я отправила их обратно. Сказала, что ты ничего нового им не скажешь и тебе нужен отдых. — Это так похоже на Луну: забота для меня, а холод — для других. — Они придут опять. — Ну, если ты будешь в настроении, то мы поговорим с ними. — Я вижу, как Луна смотрит на мою правую руку. Её руки на коленях. — Хорошо. — Наступает пауза. Мы смотрим друг на друга. — Хочешь есть? Может, в туалет? — Она всё-таки кладёт свою руку рядом с моей… — Не-а, не хочу. — Чуть двигая ладонь вперёд через несильную боль, я не отрываю глаз от неё. Луна хмурится, замечая это. Касается моей руки и начинает поглаживать её. — Хочешь, я почитаю тебе твой материал? — Если будешь в очках, то — да. — Я буду в очках, Рэйвен. — Она встаёт и идёт к столу. — С чего начнём? — Луна удивительно скоро принимает строгий, почти учительский вид, утончённым движением, поправляя очки на переносице, что приводит меня в восторг. — Лекция по нанотехнологии, пойдёт? — Да. — Она снова садится ко мне в ноги. — Мне нравится, когда ты садишься ко мне. — Признаюсь я. — Я знаю. — Луна мило улыбается, не поднимая головы, только глаза на секунду обращаются ко мне. — Я читаю, слушай.***
Я её не слушала. Точнее слушала только минут тридцать, а потом просто наслаждалась её голосом. Она держала папку с бумагами в правой руке, левой иногда аккуратно поправляла сползающие очки. Когда какой-то факт её удивлял, она делала паузу и спрашивала меня подробнее о нём. Её волосы не давали мне покоя и сейчас тоже не дают. Хочется протянуть руку и просто почувствовать их. Они такие пышные, и явно ароматные. Когда она так близко, я теряю смысл во всём другом. Он превращается в неё.
— Ты меня не слушаешь. — Луна утверждает это, снимая очки, и смотрит на меня: в глаза, а потом на губы, когда я виновато прикусываю нижнюю. — Я слушаю твой голос. — Рэйвен, ты не можешь потерять хватку. — Брось, Луна, я три года подряд лучшая студентка потока. Сейчас я хочу сконцентрироваться на действительно важных вещах. — Каких? — Касается моих пальцев. Она догадывается, к чему я клоню, и, наверное, так же как и я хочет медленно переходить невидимые границы. Ведь с каждым таким моментом мы ощутимо ближе, и я понимаю, что мы ещё сильно сдерживаемся. — Например, ты. — Она наклоняют голову, взглядом как бы говоря «я так и знала». — Раз мы застряли здесь, вдвоём, почему бы нам не заняться более приятными вещами. Мы и так потеряли время, и чуть ли не потеряли друг друга.После этих слов Луна заметно хмурится. Не знаю, о чём она думает, но это точно ей неприятно. Она смотрит на наши руки.
— Я боялась этого. — Её голос с придыханием, а глаза наполняются печалью. — Потерять тебя из-за такой глупости. Я жалею, что так поздно поняла, что ты старалась для меня, что ты не игралась со мной. Что ты… так нравишься мне. — Ты не виновата. — Виновата. — Она поднимает тёмные глаза на меня. — И я собираюсь исправить это. — Как? — Как только ты выйдешь отсюда, мы пойдём на свидание. — Я улыбаюсь, а потом и она. Чёртово счастье такое приятное, жгущее в самом центре груди. — Ты умеешь удивлять. — Я умею многое. — Она игриво приподнимает брови. — Вау, ты флиртуешь со мной, Луна? — Мы смеёмся. — Да, после стольких-то поцелуев. — Она саркастически поднимает уголок губ. — Очень мало было поцелуев. — Мы ещё не были на свидании. — Как правильная мамочка. Я закатываю глаза. — Мне ждать две недели следующего поцелуя? — Я этого не говорила. — Она мне подмигивает! Почему это настолько горячо… Луна встаёт и идёт к двери. — Убегаешь? — Да, за медсестрой, тебе пора колоть антибиотики. — Лишь бы на мою задницу посмотреть… — Бурчу я. — Скорее бы домой. — Рэйвен. — Когда Луна с укором приподнимает бровь, я сдаюсь. — Я ничего не говорила.Через минуты три Луна приходит с пожилой медсестрой. Очень приятная женщина, что-то в ней сильно располагает. Улыбка, наверное.
— Привет, солнышко. — Обращается она ко мне звонким голосом. Я улыбаюсь, когда вижу, как удивляется Луна за её спиной. Женщина проверяет шприц, подходя ко мне. — Здравствуйте. — Как твоё самочувствие? — Чувствую себя живой. — Луна почти прожигает меня взглядом. Плохая была шутка. — Всё очень хорошо, миссис… — смотрю на её бейджик, — Эллиот. — Как вам тут молодожёнам? Не скучно? — Двусмысленно подмечает медсестра. О, она мне так нравится, потому что лицо Луны надо видеть: оно такое красное и так и просит, чтобы я не сморозила ничего. Меня пробирает на смех. И я не буду Рэйвен Рейес, если смолчу. — Очень скучно, миссис Эллиот. Мы с Луной, ну, знаете, не привыкли быть такими… тихими. — Рэйвен. — Луна просто произведение искусства. Она так смущена и так строго, почти сквозь зубы шипит моё имя. — О, детка, конечно, понимаю! — Миссис Эллиот игриво хохочет. — Поворачивайся аккуратно. — Я переношу вес на левое плечо. Луна отворачивается. — Будет больно, старайся не дёргаться.Больно? Она вводит иглу. О, чёрт! Боже… как… твою, блять, мать…
— Рэй, всё хорошо? — Луна тут же садится на корточки, и её лицо оказывается напротив моего лица. Пытаюсь выдавить улыбку. — Да… О, Господи… — Моя задница немеет к чертям, пот покрывает меня, боль хуже, чем от пули. Чувствую её руку на своей щеке. И как мы ещё и по правде не пара? — Чшш… Потерпи, солнышко. У тебя тяжелые антибиотики, они на время могут вызвать онемение мышц. — Говорит миссис Эллиот.Луна смотрит с таким беспокойством, что я ощущаю приятное облегчение от понимания того, что и у меня теперь есть человек, смотрящий вот так. Я даже и не ожидала, что будет настолько больно.
— Всё-всё-всё. Умница. — Она выводи иглу, но боль не проходит. Что за дикие антибиотики? — Я ухожу, отдыхай. Можешь перевернуться обратно через минутки три. — Спасибо… — Еле проговариваю я. — Луна, милая, проследи, чтобы ей не было холодно. — Хорошо, спасибо вам. — Прикрывая меня, отвечает Луна уходящей миссис Эллиот. — О, Боже… лучше бы в меня ещё раз пулей попали. — Настолько больно? — Мне раньше не кололи антибиотики… — В следующий раз будет не так больно. Мне кололи их, когда я болела ангиной. Привыкаешь. — К любой боли привыкаешь… — Это точно. — Горько выдыхает она. Смотрит на меня. — Всё-таки я увидела твою задницу. — Я смеюсь, и она тоже. Усталость наседает почти мгновенно… — Понравилось? — Неплохо. — Серьёзно? Неплохо? Это ты меня оскорбляешь, когда я… в таком состоянии? — Если скажу, что она идеальная, ты будешь выпендриваться. — Ты уже сказала. — Довольно улыбаюсь я. — Ты уже выпендриваешься? — Нет. — Я начинаю переворачиваться. Луна придерживает меня за плечи, чтобы я не делала неуклюжих движений. Потом снова прикрывает чуть ли не до горла простынёй и пледом.Веки тяжелеют. Эта усталость из-за боли, наверное.
— Сейчас усну. — Засыпай. Я буду здесь. — Мягко говорит Луна. — Точно? Она приближается ко мне, убирает пряди за ухо и целует в лоб: — Точно.***
POVLuna.
Рэйвен спала без перерыва восемь часов, проснулась только один раз, попросила воды. Уснула она в шесть с чем-то, ближе к семи. Сейчас уже восемь часов утра, и она всё ещё спит. Надеюсь, это просто её усталость и реакция на антибиотики. Я обещала ей, что буду рядом, поэтому поехала за завтраком раньше обычного. Как хорошо, что есть места, которые работают в такое время. Врач Рэйвен сказал, что завтра или послезавтра ей можно будет переодеться в обычную одежду, помыться. Думаю, она будет рада.
Чувствую себя хорошо. Ехать за завтраком для Рэйвен, следить за её сном, рассказывать для неё лекции, спать с ней в одной палате, иметь возможность целовать её, слушать её флирт и шутки, — это заставляет меня чувствовать радость. Только жаль, что это всё в больнице, из-за её ранения.
Я становлюсь сентиментальной.
***
Фух. Рэйвен всё ещё спит. И она всё ещё милая.
Я забрала ноутбук из дома, конечно, я бы могла не успеть. Но я успела и в магазин ещё заехала. Отлично. Разбираюсь с пакетами и прячу один из них под кровать Рэйвен. Думаю, надо её разбудить.
— Рэйвен, — провожу по её здоровой руке — такая тёплая. Она реагирует. — Просыпайся, спящая красавица. — Красавица? — Открывая глаза, сонно шепчет Рэйвен. — Да. — Улыбается. — Как самочувствие? — Ты здесь… значит, всё хорошо…Машинально закатываю глаза, но на самом деле это разгоняет мой пульс. Она всегда говорит приятные вещи. С приятной улыбкой. Прочищаю горло. Она не отрывает взгляда от моего.
— Всё хорошо, Луна, не волнуйся. — Хорошо. Пойдёшь на осмотр? — Составишь компанию? — Пошли.***
Пока Рэйвен на осмотре, я приготовила всё для завтрака и выбрала фильм. Не знаю, как она относится к такому, но я давно не смотрела действительно интересный фильм. Да и её хочется обрадовать.
— Ну, привет. — Заходя в палату, говорит она. На её плече новая перевязка, а на губах привычная улыбка. — Пахнет вкусностями. — Садись. — Я встаю со своего стула и ставлю его для Рэйвен рядом со столом. Она садится, поблагодарив меня. — Вау. Ты нереальная… — Оглядев всё, говорит она. И я пытаюсь пропустить мимо ушей искреннее восхищение в её голосе. — Тебе удобно? Вообще можно двигаться? — Да, я спросила. Если не напрягать плечо, всё можно. — Она снова делает это игривое движение бровями. Как оно мне нравится, чёрт. — Я рада, что ты быстро поправляешься. — Она улыбается. Я сажусь рядом. — Приятного. — И тебе. Знаешь, о чём я думала, когда была на осмотре? — О чём? — Ты пропустила тренажёрку. — Я знаю, но мне особо и не нужно было. — Брось. Я не хочу, чтобы ты из-за меня чего-то лишалась. В следующий раз ты пойдёшь и позанимаешься за меня тоже, потому что мне полгода нельзя будет нагружать плечо. — Она явно расстроена. Не смотрит на меня, и мне кажется, скорее всего это способ не выдать эмоции. — О… Знаешь, мне кажется, тебе хватит трёх месяцев, а потом ты сможешь начать… с лёгких упражнений, конечно, но всё же… — Рэйвен поднимает на меня взгляд. Её глаза доверчивые, ищущие поддержки. Мне нравится, когда я могу вселять в неё надежду или радость. — Эм, я не знаю, как ты относишься к просмотру фильма… — Включая фильм, продолжаю я. Рэй знает, что я поняла посыл её взгляда, поэтому почти по-детски изгибает губы в нежную линию. — Это даже лучше свидания: булочки, чай, ты, я, кино — идеальная атмосфера. — Её мимика убийственная. Я не сдерживаю смеха, а она не отводит от меня глаз. — Что? — Говорю я, смущаясь от этого пронзительного взгляда. — Могу я поцеловать тебя? — Спрашивает она нежно. И эти глаза…Я освобождаю руки от еды.
— Я и сама могу…Съезжаю на край стула, тянусь к ней и долго держу её мягкие губы своими. Вот что на самом деле идеально.
***
POVRaven.
Минуты в часы, дни в неделю, улыбки в смех, поцелуи в более длинные, в более интимные. Мы здесь уже больше двух недель. Сколько удивительно наполненных дней я завтракаю с ней, засыпаю под её голос или поцелуй, слушаю, как она читает мне материал по учёбе. Она знает, и я знаю, что могу сама, но и ей, и мне нравится это время, когда она сидит в моих ногах, периодически поправляет очки и просто рассказывает. Утром она приносит запах уже совсем овладевшей и людьми, и природой осени, — и это мне нравится. Ночью она выключает ночник, прикрывается и снимает с себя джинсы или штаны, и мои мысли бушуют, — мне и это нравится. Она всё чаще проявляет нежность, чаще улыбается, всё ещё закатывает глаза, когда смущается или когда я застаю её врасплох, кусает мои губы, потому что горит в моих руках во время поцелуев. Она может не говорить, — её глаза в силах сказать намного больше, чем она сама. Мы стали близки и открыты, мы делимся небольшими секретами из детства и времён школьного времени каждый день, правда, ещё пока обходя её личные темы. Но, говоря справедливо, я особо и не заводила такие скользкие темы; не знаю из-за страха быть отторгнутой или потому что, чувствую, что есть в истории Луны нечто такое, что будет тяжело для нас обеих. Но этот момент лишь кротко появляющаяся тень по сравнению с тем, что мы имеем.
Мы не обсуждали наши отношения и чувства; казалось бы, так нельзя, но опять же, я не хочу торопить её и лишать нас этого родного уюта. Но я замечаю, как Луна заглядывается на меня, как смущается при комплиментах, как млеет от моих губ, скользящих по её желающим губам, как она отвечает на мои ласки сладким придыханием, — ей самой ещё не хватает смелости, но я-то знаю, в её тихом омуте водятся страстные и умеющие любить черти; как Луна ласково переплетает иногда наши пальцы, хоть и не поднимает на меня глаза, чтобы вдруг не увидеть в них ожидаемого, — чего не случается и не случится никогда. Я вижу, с какой стеснительной ревностью она однажды заводит разговор о моих бывших, и, когда я говорю ей правду, в которой не так много имён и нет тех, о которых «пускали слухи в университете», Луна беззаботно улыбается, сообщая мне, что рада этому. И я рада. Я рада, что замечаю, как она сжимается в комок, когда я днём после некоторых просьб имею возможность наблюдать за тем, как она дремлет рядом со мной, — это такие моменты, которые вспоминая с наслаждением закрываешь глаза и улыбаешься будто всё, что ты хочешь в этом мире видеть под веками это воспоминание всю жизнь…
Сейчас она ждёт меня из кабинета медсестры. Она была права: я привыкла к антибиотикам. Но всё же я сижу у миссис Эллиот по несколько лишних минут каждый раз, чтобы хоть немного отойти от боли в бёдрах и не корчиться при Луне, ведь и она корчиться с сожалением и нежностью.
Иду к нашей палате; знаю, что там уже всё готово для меня. Открываю дверь.
— Хей. — Ты сегодня быстро. — Луна отходит от моей кровати и чуть суетится. Прячет от меня лицо. Странно. — Всё нормально? — Да. — Она поджимает губу. Явно что-то не ладно. — Луна… — Нет… Приходил Финн. — Виновато говорит она. — Что?.. Что он хотел? Он сделал что-то тебе? — Меня сковывает жар. — Нет. Всё хорошо. То есть… — Луна подходит ко мне. — Не хорошо. Он угрожал тебе. Я… Он был очень серьёзен. — Её голос дрожит. — Он сказал, что сделает с тобой то, чего ты всегда избегала. Что это? — Я не знаю… — Это тревожит меня, я отвожу взгляд. — Он ничего не сделает. — Это Финн! Ты не можешь не знать. — Теперь она злится. Злится, потому что волнуется. — Он же сумасшедший, Рэйвен, он сделает это! — Луна… — Даже не реагирует. Ходит по палате. Нервничает. — Мы должны что-нибудь сделать! — Впервые вижу её такой рассеянной, она в панике? — Ты в опасности! — Моя голова начинает гудеть. Она что-то говорит, и она права: я в опасности. Надо успокоить её.Она стоит спиной к двери и бледноватыми движениями губ что-то отчаянно пытается донести до меня, но единственное, что я слышу своё сердце, гудящее от того, что за меня настолько сильно боятся. Боже, как я люблю эту девушку.
Я быстро подхожу к ней и без слов крепко целую её. Прижимаю к двери. Плечо отдаёт тупой болью. Луна мычит что-то на грани осуждения и наслаждения, что-то в роде «что ты творишь, я ведь волнуюсь… о, проклятье, продолжай…». Расслабляется. Её руки опускаются на мои плечи. Вжимаюсь в неё всей душой, чувствую все изгибы её таящего тела.
Она целуется со страхом, снова этот оттенок вернулся в её поцелуи. Левой рукой я медленно скольжу по её правой, убираю со своего плеча и аккуратно впечатываю её ладонь в дверь палаты. Переплетаю наши пальцы, тут же приходясь большим пальцем нежным движением по её руке. Правой держу её талию, как могу. Я чувствую неистовые импульсы. Она получает их тоже. Старается прижаться теснее. Как же прекрасно…
Отпускаю её руку и кладу ладонь на шею. Целую, как в прошлый раз. Она тяжело дышит. Я просто не могу… Моё тело бунтует. Я слегка прикусываю её сладкую кожу и касаюсь языком. Она реагирует.
— О, Боже мой, Рэйвен…Я хочу, чтобы она забылась. Чтобы была такой же возбуждённой, как я. Поднимаю руку с её талии и цепляюсь за ворот футболки. Тяну вниз, она учащённо дышит мне на ухо, её голая ключица тает под моими губами… Я вижу шрам.
Она останавливает меня, держит запястье. Смотрит в глаза. Вижу стыд, и это меня бесит. Но давить на неё я не буду. Я буду заботиться о ней с самым большим трепетом. Наклоняю голову чуть в бок и целую её пальцы, держащие мою руку. Её глаза тёмные, внимательные и зачарованные. Это стоит всей жизни.
— Всё хорошо, Луна. — Я не могу позволить… Я не могу так.Мне больно. Я бы не хотела видеть это. Страх, боль… Я хочу видеть радость и счастье, страсть, нежность в её глазах, но только не это. Когда Финн пропадёт из нашей жизни?
— Со мной всё будет в порядке. — Я улыбаюсь ей, целую её щёки. — Думай о хорошем, Луна. — Я не могу… — Чшш… — Смотрю на неё. Она всё ещё прижата ко мне. Начинаю медленно говорить, тихо говорить. Губы в губы. — Через четыре дня я выйду, и мы пойдём на свидание… Потом будет суд, он сядет. Я продам бизнес Ховарду. А потом… — Стоп, ты об этом разговаривала с Ховардом. Ты больше не будешь заниматься… этим? — Не буду, Луна. Ты же знаешь, что я не люблю это дело. Пора менять свою жизнь. — Она улыбается. — Я… — Целую её. Много слов. — Ты рада… Я тоже. — Ты всегда будешь перебивать меня вот так? — Если у нас будет наше «всегда»…Теперь она затыкает мои губы. Теперь она ведёт.
— Ммм… Так быстро? — Когда отстраняется Луна, я почти ною. — У меня кое-что есть для тебя. — Вот это неожиданно. Она смотрит на меня взглядом типа: «может, перестанешь пялится?». — Я просто не… — Не ожидала… я знаю. — Луна достаёт коробку из-под моей же кушетки и идёт ко мне. — Она сама не откроется, так что садись и открывай.Я чувствую себя ребёнком, перед которым поставили шоколадный торт и сказали: это твоё, делай, что хочешь. И я на подсознательном уровне ищу подвох в этой большой бежевой коробке, украшенной аккуратным бантиком. Я не знаю, чего ожидать и как реагировать. Я не знаю, куда смотреть и что чувствовать. Я волнуюсь и дрожу. Но всё-таки под её внимательный и тёплый взгляд тяну хвостик бантика. Эта коробка такая… глубокая… интересная… Такого не было даже в детстве, даже в тех нескольких случаях, когда я получала подарки от воспитательниц или ребят в школе. Снимаю крышку…
— О, Боже… блять… — Я беру в руки пиджак, алый, такой же как у меня. — Ты… запомнила?.. — Горло приятно болит.***
POVLuna.
Я просто хочу жить в счастье, которое есть в её глазах сейчас. «Блять» — самая оригинальная реакция на подарок, но даже это Рэйвен делает настолько обаятельно, что я просто не могу отрицать, как приятны мне её радостные эмоции. Так радуются только дети. Самые чистые, искренние, нетронутые временем, цинизмом дети.
— … Ты запомнила?..Да, я запомнила. Я помню, как я сидела в своём кресле и читала философию, а Рэйвен пыталась поспать, но вдруг как бы невзначай поинтересовалась судьбой своего костюма. И я ответила: «пиджак был в ужасном состоянии, его выбросили, но брюки оставили». Тогда она просто грустно вздохнула и упавшим голосом сказала, что он был её любимым и купленным на честные деньги, а не на те, что пришли из её конченного бизнеса. Она так и сказала, и я поняла две вещи: Рэйвен искренне не любит свою «работу» и искренне любила тот пиджак. Я купила ей такой же. Поэтому я поинтересовалась брюками и по размеру, марке купила новый, точно такой же костюм, и это самая стоящая покупка в моей жизни.
— Он сидит на тебе сногсшибательно. — Но ведь он… дорогой. — Рэйвен почти шепчет это с виной в глазах. — Я не… — Этот момент мне намного дороже, Рэй. — Я говорю это неосознанно. Искренне, без всех стен и страхов. Я доверяю ей свою настоящую сторону, Рэйвен принимает её заботливой улыбкой. — Там есть ещё кое-что. — Оу! — Она заливисто смеётся, держа в руках пачку карт. — Ты просто невероятна! — Всё еще смеётся. Моё сердце принимает ритм её смеха, потому что это невероятно, а не я. — Я жажду твоего проигрыша. — Будем играть на раздевание? — Игриво пританцовывая бровям, она задаёт провокационный вопрос. Я невольно фантазируя, ухмыляюсь. — Возможно. — Тогда я буду рада и проигрышу, и победе.Я закатываю глаза, но улыбаюсь. А как иначе? Там ещё одна вещь, напоминаю я ей. Рэй, как-то упоминала, что любит старое кино, поэтому…
— О, чёрт, чёрт, это же диски! Сборник пятидесятых? — Рэйвен почти вскакивает. — Это великолепно! Я никогда не была так рада. — Её проникновенный голос вызывает у меня щемящее чувство. — Ты великолепна! — Я знаю. — Говорю я и наконец-то подхожу к ней за своим «спасибо», которое точно меня ждёт. — Ох, так ты знаешь? — Игриво смотрит на меня снизу вверх и, положив диски в коробку, берёт мою руку, притягивая к себе. Я стою между её ног и смотрю на неё. Она просто не знает, как она чудесна в моменты радости. Во все моменты. — Знаю. — Начинает перебирать мои пряди. — Думаю, мне всё равно стоит показать тебе, как ты великолепна… внимательна… совершенна. — На этом я не выдерживаю и целую её. Мне не говорили такого такими глазами и таким голосом. Вообще не говорили. Она всё делает иначе. Наверное, поэтому я, целуя её, чувствую то, что могу назвать тысячами словами, но самое подходящее — её имя. Я чувствую Рэйвен.Зачем только нам свидание? Мы ведь уже полноценная пара?
***
Весь вечер мы разговариваем и играем в карты, пока не на раздевание, но всё же.
— Можно я спрошу? — После очередной темы говорю я. — Конечно. — Почему ты раньше не старалась уйти из этого бизнеса? — Рэйвен плохо реагирует на этот вопрос. Она вздыхает, не поднимая глаз со своих карт, есть в этом некое напряжение. Я знаю, что разговор может принять другой оборот… — Потому что был Финн. Фактически мы делили этот бизнес, и фактически получается, что я поступила с ним по-свински. — Он заслужил это. — Никто ничего не заслужил, Луна. — Она смотрит в мои глаза. — Его семья сделала это, сделала его таким, каким он стал, как и моя семья. Мы знакомы пять лет, и не смотря на всё это дерьмо, я не могу простить себе то, что он в тюрьме. Мы делили этот бизнес, я просто привыкла быть с ним, даже если и каждый день занимаясь этим, я ненавидела себя. Но сейчас я ведь ненавижу больше? Потому что я их получается бросила… — Эй, остановись, ладно? — Чувство злости кипит во мне. Как она может говорить это? — Ты ненавидишь себя за что? За то, что тебе не дали шанса в жизни? За то, что Финн обдолбался и хотел изнасиловать девушку? За то, что я избила Сэма? За то, что ты остановила целое преступление? За то, что твои «друзья» не имеют никаких принципов? Или, блять, за то, что ты чуть ли не умерла из-за Коллинза? — Я говорю на тонах, надо успокаиваться, вдруг обижу её. Я смотрю на её сосредоточенное лицо. Она ждёт. Она, кажется, всё ещё не верит в свою невиновность. — Единственное, чего ты могла сделать, но не сделала это то, что, может быть, если бы у тебя была причина и сильное желание, ты бы могла бросить наркотики. И хоть я и не до конца понимаю это, однако я не осуждаю тебя. Но даже это не повод для ненависти к себе. Любой другой имеет право ненавидеть себя, но не ты, понимаешь? Я не знаю человека, выросшего в такой… жестокой, несправедливой среде, и сохранившего такое открытое и мягкое сердце. Не знаю, как ты ещё оправдываешь Финна, потому что он чуть ли не убил тебя, Рэй. Он не имеет никаких моральных ценностей, не имеет к тебе никаких дружеских чувств, никакого сожаления, раз после всего этого угрожает тебе. И я знаю, чей сын Финн, и ему точно пришлось слаще, чем тебе. Его семья не виновата в этом, потому что ты ведь стала хорошим человеком, а он?Ну, наконец-то, высказалась. Камень с души.
Замечаю, что глаза Рэйвен на мокром месте, что меня расстраивает, но это значит, что я смогла переубедить её. Ей просто нужно, чтобы кто-то убедил её в том, что она хороший человек, что у неё нет причин ненавидеть себя. И я хочу быть им.
— Почему ты здесь до сих пор? Даже после того, как узнала, что я наркодилер. Я ведь врала тебе.Да. Врала.
Я беру её руку.
— Ты не совсем врала. Ты просто не могла сказать, потому что боялась, потому что я поступила с тобой несправедливо в зале. И я здесь, потому что здесь я хочу быть и здесь я чувствую себя нужной. С тобой. — Ты нужна мне. — Тихо подтверждает Рэйвен. Её хрупкость и искренность будит во мне нежность. — Я знаю. — Я убираю выбившуюся прядь за её ухо. Она мягко улыбается. — И я хочу, чтобы эти абсурдные мысли испарились из твоей Эйнштейновской головы. — Эйнштейновской? Потому что я делаю робота? — Я киваю, вызывая её смех. — Я постараюсь. — Уже серьёзнее добавляет она. — Уж постарайся. — У меня козырной туз. — Что? Не могу поверить, я проиграла тебе? — Эй, я не так уж и плоха. — Ну, да… Поэтому у меня шесть побед из семи партий? — Это всего лишь цифры. — Фыркает Рэй. Её невозмутимый тон отражается во мне смехом, и я снова перетасовываю колоду.
